Спустя полмесяца шэчжэнван Великого Чу Мо Цзинли, взяв с собой Тайхоу, так и не успевшего толком освоиться на престоле нового Императора и большинство придворных чиновников, отправился на юг, в Цзяннань. В столице же остались старые сановники во главе с Хуа-гогуном и часть чиновников «Чистого потока»1. Когда известие об этом достигло воинов на передовой, боевой дух армии мгновенно рухнул. И без того плачевное положение дел на фронте обернулось полным разгромом, а армия Бэйжуна продолжала неуклонно продвигать линию фронта на юг. Десять дней спустя застава Цзыцзинь, державшаяся несколько месяцев, наконец пала. Огромные силы северных воинов хлынули вглубь страны.
В это время Мо Сюяо, находившийся далеко в Силине, получил известие, когда армия Мо уже подошла к стенам имперского города Силина. В недавней битве за Фэнчэн, закаленные и наученные опытом сражения при Бяньчэне, Чэнь Юнь и другие молодые военачальники проявили себя блестяще. И хотя в итоге Лэй Тэнфэн был спасен подоспевшими воинами Цзиньивэй, это было лишь крошечным изъяном на фоне общего успеха. Армия Мо продвигалась вперед, и несколько месяцев непрерывных ожесточенных боев превратили это войско, прежде не имевшее большого опыта, в истинную элиту армии Мо, прошедшую сотню сражений. К тому времени, как армия Мо достигла стен имперского города Силина, уже наступил девятый месяц.
Окружив имперский город Силина, Мо Сюяо не стал сразу отдавать приказ о штурме. Он лишь держал город в осаде, не нападая, давая возможность воинам, изнуренным месяцами сражений, немного отдохнуть.
В это время в императорском дворце Силина хуанди Силина, глубоко нахмурившись, смотрел на стоявшего перед ним элегантного молодого человека в белых одеждах. Сюй Цинбай, облаченный в белое и преисполненный утонченного изящества, со слабой улыбкой разглядывал правителя. Хуанди Силина в этом году исполнилось всего лишь пятьдесят с небольшим, но по сравнению с сохранившим величие Чжэньнань-ваном, даже лишившимся руки, он выглядел крайне невзрачно. Вероятно, из-за долгих лет, проведенных в праздности и развлечениях, он был крайне истощен, восковое лицо, мутный взгляд. Даже веки его вяло обвисли, он не был дряхлым стариком, но казался совершенно лишенным жизненных сил.
Сюй Цинбай без малейшего беспокойства посмотрел на стражу дворца Силина, впившуюся в него хищными взглядами. На самом деле он прибыл в Силин уже довольно давно, но хуанди Силина поначалу не намеревался его принимать. Пожалуй, правитель не ожидал, что перед лицом армии Мо его великое воинство окажется столь никчемным. Лишь после того как армия Мо менее чем за полмесяца захватила Бяньчэн и Фэнчэн, он по-настоящему затревожился. Однако, эти переговоры, касающиеся судьбы государства, было не так-то просто завершить. К тому же в душе хуанди Силина все еще теплилась слабая надежда, поэтому его позиция постоянно колебалась. И вот теперь, когда армия Мо стояла под стенами города, а из дома Чжэньнань-вана не было никаких вестей, медлить было нельзя.
Проведя несколько лет на Северо-западе, Сюй Цинбай занимался сельским хозяйством в крайне бедных землях. Но, это не стерло его врожденного благородства книжника. Напротив, эти годы закалили некогда неопытного юношу, сделав его еще более мягким и уравновешенным. Среди всех сыновей семьи Сюй с их разными характерами именно Сюй Цинбай более всего походил на истинного наследника столетней династии литераторов, обладая недюжинным умом и талантом. Сюй Цинчэнь по сравнению с ним был слишком отрешенным, Сюй Цинцзе — слишком холодным, Сюй Цинфэн больше напоминал воина, а Сюй Цинъянь был слишком порывистым. Лишь Сюй Цинбай с его кротким взором и безмятежной улыбкой был истинным благородным цзюньцзы, подобным безупречному нефриту, не способным вызвать ни у кого неприязни.
— Что решил Хуанди Силина? — спустя долгое время спокойно спросил Сюй Цинбай.
Хуанди Силина не расслабился от мягкого тона Сюй Цинбая, он все так же сидел с нахмуренным лбом, и лицо его выражало крайнее затруднение. Сюй Цинбай неспешно продолжил.
— На самом деле, зачем Хуанди Силина так терзаться? Дом Дин-вана вовсе не желает чинить вам препятствия, мы были вынуждены поступить так по необходимости.
Присутствующие, включая воинов Цилинь, которые стояли у дверей и настороженно следили за дворцовой стражей, лишились дара речи. Дойти с боями до чужой столицы и при этом заявлять, что не желаешь «чинить препятствия»? Что же тогда в их понимании означает «препятствие»?
Встретив недоверчивый взгляд хуанди Силина, Сюй Цинбай улыбнулся.
— Если бы не Чжэньнань-ван, который в своей непомерной амбициозности двинул войска на Великое Чу, наш Ванъе не прибегнул бы к столь крайним мерам.
Хуанди Силина нахмурился.
— Насколько мне известно, армия Мо уже разорвала отношения с Восточным Чу. Сюй сы-гунцзы, не стоит пытаться морочить мне голову подобными речами.
Даже если он и был марионеткой, он все же оставался императором, верно? Попытка Сюй Цинбая провести его такими словами была сродни насмешке над его умом. Сюй Цинбай не обиделся и лишь с некоторым сокрушением покачал головой.
— Хотя наш Ванъе и не намерен вмешиваться в дела Великого Чу, Хуанди Силина должен понимать, Северо-запад мал и беден. Если Чжэньнань-ван захватит Великое Чу, неужели он в своей безграничной жажде власти не придет, чтобы чинить беды дому Дин-вана?
Хуанди Силина замолчал. Слова Сюй Цинбая отчасти убедили его. На самом деле он понимал, что речи Сюй Цинбая по большей части софистика, но в нынешних обстоятельствах человеческое сердце гораздо легче принимает подобные доводы, чем в обычное время. Поэтому хуанди Силина сейчас невольно задумался, если бы Чжэньнань-ван не напал на Великое Чу, неужели Мо Сюяо не стал бы атаковать Силин? Самым важным было то, что Лэй Чжэньтин не просто напал на Великое Чу, он увел с собой лучшие войска Силина и, когда страна оказалась в опасности, даже не подумал вернуться на выручку, продолжая войну с Чу. Это заставляло хуанди Силина чувствовать глубокую обиду.
Видя молчание императора, Сюй Цинбай продолжил.
— Хуанди Силина, должно быть, понимает, что с нынешними силами Силина… имперский город ни за что не удержать. К тому же, даже если мой дом Дин-вана сейчас отведет войска, сможет ли Хуанди Силина противостоять силам стран Западного края? Насколько мне известно, малые государства Западного края уже сформировали Объединённую армию пятнадцати государств и выставили на границе шестисоттысячное войско, желая взыскать долги по кровавым счетам за прошлые преступления армии Силина…
Услышав это, хуанди Силина невольно вздрогнул. Сколько людей убил тогда Лун Ян в Западном крае, боюсь, и не сосчитать. На протяжении последних столетий многие малые страны Западного края жили под гнетом Силина, можно сказать, что между ними и Силином пролегла вражда глубокая, как море. Лишь потому, что мощь Силина всегда была велика, этим странам оставалось только «проглотить выбитые зубы вместе с кровью»2. Но смирение не означало готовность покориться навсегда. И вот, едва Силин потерпел поражение от армии Мо, эти мелкие государства тут же зашевелились.
Хуанди Силина осознавал, что ему ни за что не одолеть Мо Сюяо и не справиться с государствами Западного края, чья ненависть к Силину безгранична. Точно так же он всегда знал, что ему не совладать со своим младшим братом, Чжэньнань-ваном. Он всегда умел приспосабливаться к обстоятельствам. Спустя некоторое время хуанди Силина наконец произнес.
— Что хочет сказать Сюй сы-гунцзы?
Сюй Цинбай слегка приподнял бровь, поняв, что решимость императора пошатнулась, и с легкой улыбкой ответил.
— Если Хуанди Силина уступит имперский город Силина, а все города, ранее захваченные армией Мо, отойдут Северо-западу, армия Мо немедленно прекратит войну. Разве не прекрасно было бы нам сосуществовать в мире?
Хуанди Силина едва не сплюнул кровь от возмущения. Сосуществовать в мире? Армия Мо захватила треть земель Силина и теперь пришла говорить с ним о мире?
Хуанди Силина покачал головой.
— Столицу нельзя. Если Дин-ван немедленно отведет войска, захваченные армией Мо земли, могут остаться у дома Дин-вана. Кроме того, я могу добавить округ Цинян. Округ Цинян граничит с Великим Чу, а по площади он вдвое больше округа Аньпин, где расположена столица.
Столица, это сердце государства и его основа. Если потерять даже столицу, с каким лицом он сможет оставаться императором? Неужели ему придется, подобно правителю Великого Чу, бежать на юг?
Сказать по правде, Силин и Великое Чу действительно происходили из одного корня. В свое время они почти одновременно подняли восстания против прежней династии и примерно в одно время основали свои государства. После этого, когда креп Силин, крепло и Великое Чу, когда смута охватывала Великое Чу, она приходила и в Силин. За сто или двести лет никто из них не смог получить решающего преимущества. И вот теперь новый император Чу бежал на юг, а к стенам имперского города Силина подступило вражеское войско.
Сюй Цинбай взмахнул складным веером и покачал головой.
— Хуанди Силина, имеет ли имперский город для вас хоть какое-то значение? Так называемый имперский город… лишь место пребывания Сына Неба. Пока жив Сын Неба, разве нельзя построить столицу в любом другом месте? В нынешнем положении, даже если имперский город удастся сохранить… сможете ли вы жить в нем со спокойным сердцем?
Хуанди Силина хранил молчание, и в то же время не мог не сетовать в душе на предков за то, что они выбрали для императорского города столь неудачное место. От императорского города Силина до границ государств Западного края было всего каких-то шестьсот-семьсот ли. В былые времена, когда Силин был могущественным, это не доставляло хлопот, было крайне удобно требовать от малых стран Западного края редкие подношения, несравненных красавиц или диковинных породистых скакунов. Но, как только Силин пришел в упадок, конница стран Западного края могла дойти до стен императорского города за считанные дни. Более того, в будущем предстояло жить по соседству с армией Мо, и стоило хуанди Силина лишь подумать об этом, как он почувствовал себя словно сидящим на ковре с иголками3.
После такого напоминания от Сюй Цинбая хуанди Силина внезапно ощутил, что эта земля под императорским городом начала жечь ему руки. Ему ни капли не хотелось иметь перед собой сильную и хорошо вооруженную армию Мо, а в тылу алчно взирающие на него государства Западного края, связанные с ним глубокой, как море, враждой. Однако отдать императорский город так легко, хуанди Силина никак не мог заставить себя, пойти на такую потерю лица.
Сюй Цинбай прекрасно понимал его мысли, поэтому не спешил и, слегка улыбнувшись, произнес.
— Ничего страшного. Не желает ли хуанди Силина хорошенько поразмыслить над этим несколько дней? Разумеется, если наши армии смогут решить все миром, дом Дин-вана не заберет город Хуанди Силина задаром.
Столь явный намек заставил сердце хуанди Силина дрогнуть, и он с вопросом посмотрел на Сюй Цинбая. Сюй Цинбай с легкой улыбкой спокойно пояснил.
— Прямых наследников императорского рода Силина… всегда подавлял Чжэньнань-ван. Если бы в те годы Чжэньнань-ван не устранял неугодных, как могли бы три великих полководца Силина пасть так низко? Если Силин и Особняк Дин-вана будут сосуществовать в мире, они, естественно, станут друзьями. А ведь друзьям свойственно поддерживать друг друга, не так ли?
Глаза хуанди Силина загорелись. Какими бы способностями он ни обладал, он все же был императором и мужчиной. Если бы у мужчины, занимающего трон императора, не было ни малейшего желания держать в руках великую власть, то он бы и не сидел на этом месте. Предложенная Сюй Цинбаем цена, несомненно, была крайне заманчивой. Если дом Дин-вана поможет ему сокрушить Лэй Чжэньтина, тогда он сможет взять бразды правления государством в свои руки и стать истинным хуанди Силина. И что с того, если у Силина останется лишь две трети территорий? Разве сейчас у него не так же мало власти? Сейчас он даже менее свободен, чем обычный ванъе или хоу.
Сюй Цинбай понимал истину о том, что больше не всегда лучше чем меньше, поэтому ограничился лишь этим и не стал больше ничего говорить. Он непринужденно поднялся, чтобы попрощаться с хуанди Силина, оставляя ему время на раздумья.
Уходя, он не забыл бросить напоследок.
— Бися, на самом деле в том, что Силин дошел до такого состояния, нет вашей вины…
Глядя на то, как неспешно и уверенно уходит Сюй Цинбай, хуанди Силина невольно впал в оцепенение и почувствовал зависть. Пусть его собеседник был лишь молодым человеком, который, казалось, даже не имел официального чина, но достоинство и спокойная непринужденность, проявленные перед ним, правителем целого государства, вызывали у него неистовую зависть. В то же время последняя фраза Сюй Цинбая глубоко запечатлелась в его сознании. Верно… Все это не его вина, во всем виноват Лэй Чжэньтин!
___________________________________________
- «Чистый поток» (清流, qīngliú) — объединение честных и прямолинейных чиновников-интеллектуалов, выступавших за соблюдение конфуцианской этики и боровшихся против коррупции. ↩︎
- «Проглотить выбитые зубы вместе с кровью» (打落了門牙活血吞, dǎ luò le ményá huó xuè tūn) — образное выражение, означающее необходимость сносить обиду или горечь поражения молча, не показывая своей слабости. ↩︎
- Словно сидеть на ковре с иголками (如坐针毡, rú zuò zhēn zhān) — чувствовать себя крайне неуютно, быть как на иголках от беспокойства. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
