Убить нескольких человек, это всё-таки не то же самое, что зарезать пару кур, здесь без хлопот не обойтись. Как минимум, вскоре стало известно, что люди, которых подослали, не достигли нужного эффекта. Поэтому на следующее же утро цзячжу семьи Бай лично нанес визит.
Семью Бай называли первым великим родом в Императорском городе Силина. Ее положение в Силине было почти таким же, как у семьи Сюй в Великом Чу. Разница была лишь в том, что род Сюй из поколения в поколение не любил заниматься политикой, считая главным делом образование и науку. Семья Бай, напротив, со времен основания Силина постоянно занимала высокие посты при дворе. Более того, среди императриц и наложниц Силина было множество женщин из этого рода. Семья Бай дала стране нескольких хуанхоу и более десятка гуйфэй, по праву считаясь «родом императриц».
Однако с тех пор как Шэчжэнван Лэй Чжэньтин прибрал к рукам власть, положение дел изменилось. Хотя хуанхоу по-прежнему оставалась женщина из рода Бай, и даже любимица императора Гуйфэй Цинжун Су Цзуйдие вошла во дворец под этой фамилией, влияние семьи Бай начало угасать. Несмотря на тайные связи между семьей Бай и Чжэньнань-ваном, оставался один нюанс, у хуанхоу не было сыновей, а покойная ванфэй Чжэньнань-вана и нынешняя шицзыфэй не принадлежали к роду Бай. Это привело к тому, что могущество семьи Бай незаметно пошатнулось.
Лэй Чжэньтин по части интриг и расчетов не шел ни в какое сравнение со слабовольным императором Силина. Поэтому, хоть он и использовал семью Бай, не лишая их власти из-за статуса «рода императриц», он ни за что не позволил бы их славе затмить былые времена. В последние годы девы из семьи Бай почти не выходили замуж ни в императорский дворец, ни в особняк Чжэньнань-вана, ни даже в другие ветви императорского рода. Со временем в семье Бай не могли не заметить, что Чжэньнань-ван намеренно подавляет их. Подобные кланы, разумеется, не слишком пеклись о верности государю или любви к родине, для них важнее всего были продолжение рода, богатство и власть. Поэтому, как только армия Мо подступила к городу, они начали планировать свой дальнейший путь. Семья Сюй из Великого Чу… несомненно, стала для них образцом для подражания.
Семья Сюй всего лишь выдала внучку за Дин-вана, и теперь их влияние в доме Дин-вана было поистине беспримерным. Семья Бай не помышляла о том, чтобы сместить Дин-ванфэй, но если бы Дин-ван обратил внимание на какую-нибудь деву из их рода, то в будущем положение семьи Бай в Императорском городе Силина разительно отличалось бы от прочих знатных домов. Среди восьми слуг и служанок, присланных ранее, были две сяоцзе и один гунцзы из побочных ветвей семьи Бай. Однако после того, как они вошли в игуань, о них не было вестей. Поскольку армия Мо пришла воевать, они не брали с собой служанок. В игуане, кроме тех, кто прислуживал лично Мо Сюяо и Е Ли, черную работу выполняли в основном люди Силина. Знатные роды Силина хоть и не могли на многое повлиять, но разузнать кое-какие новости были способны. Площадь игуаня была невелика, но вестей о тех людях не было совсем, очевидно, их ждала печальная участь. Как мог цзячжу семьи Бай не беспокоиться?
— Бай-цзячжу, Ванъе приглашает вас.
Линь Хань обратился к гостю, которого заставили прождать в приемной полчаса. Бай-цзячжу чувствовал тревогу и недовольство, но ничем не выдал своего состояния. Увидев пришедшего Линь Ханя, он отбросил высокомерие главы знатного рода, вежливо кивнул и улыбнулся.
— Благодарю вас, гунцзы! Прошу, ведите.
Мо Сюяо принимал цзячжу семьи Бай всё в том же дворике игуаня. Само подворье было небольшим, внутренние покои занимали Е Ли и Мо Сюяо. В последние дни у Е Ли было плохое настроение, и Мо Сюяо запретил посторонним тревожить ее, решая дела в кабинете внешнего двора. Когда Линь Хань привел Бай-цзячжу в сад, Мо Сюяо сидел под деревом и медленно вырезал что-то из небольшого предмета. Бай-цзячжу бросил взгляд, это была почти законченная шпилька. Хоть узор еще было не разобрать, по тому, как тщательно Мо Сюяо гравировал и полировал изделие, было ясно, что оно очень важно для него. А если взглянуть на качество камня… Сердце Бай-цзячжу невольно сжалось. Это был белый нуаньюй1 высшего качества, подобный редко встречался даже во всем государстве Силин. В Императорском городе раньше был лишь один такой кусок, Бай-цзячжу сам на него заглядывался, но в итоге его выкупила семья Сунь. Что еще важнее, драгоценный камень, который он когда-то мечтал отдать великому мастеру для создания редчайшего сокровища, теперь превратился в руках Дин-вана в обычную шпильку. На миг Бай-цзячжу стало невыносимо жаль камень.
Мо Сюяо не обращал внимания на человека, стоявшего неподалеку. Держа в одной руке резец, а в другой нефритовую шпильку, он недовольно нахмурился. Слишком долго не брался за работу, пальцы утратили былую ловкость…
— Бай Юньчэн из рода Бай Силина приветствует Ван-дянься.
Бай-цзячжу произнес это, понимая, что если он не заговорит, то Дин-ван может проигнорировать его и через два часа. В душе он чувствовал неловкость, но, вспомнив анализ перспектив дома Дин-вана, сделанный его советниками, решил, что может это вытерпеть.
Мо Сюяо осторожно положил нефритовую шпильку и резец в стоявший рядом таньму-хэцзы2 и только тогда поднял глаза на Бай Юньчэна. Он кивнул.
— Оказывается, это цзучжан семьи Бай. Рад встрече. Присаживайтесь.
Уголок рта Бай Юньчэна дернулся. Оглядевшись, он ответил.
— Благодарю Дин-вана за доброту, я постою.
В поле зрения не было ни одного стула, даже каменной скамьи. Сам Мо Сюяо небрежно сидел на камне у альпинария. Очевидно, он и не собирался готовить стул для гостя.
Мо Сюяо вскинул брови, не придав этому значения.
— Как будет угодно Бай-цзячжу.
Бай Юньчэн в душе едва не сплюнул кровью. Разве это «как ему угодно»? Он всё-таки глава знатного рода в почтенном возрасте, как он может просто сесть на землю?
— Бай-цзячжу пришел ко мне по какому-то делу? — небрежно спросил Мо Сюяо.
Бай Юньчэн почтительно ответил.
— Ван-дянься и Ванфэй только прибыли в Императорский город. Я, хоть и с натяжкой, считаю себя хозяином этих мест и желаю выказать гостеприимство. Прошу Дин-вана и Ванфэй оказать мне честь своим визитом.
Мо Сюяо покачал головой и с легким сожалением произнес.
— Дело не в том, что Бэньван не желает проявить уважение к Бай-цзячжу, а в том, что Ванфэй в последние дни нездоровится. Боюсь, нам придется отклонить ваше доброе предложение.
Бай Юньчэн втайне обрадовался. Он упомянул Дин-ванфэй лишь из вежливости. Семья Бай хотела подослать людей к Дин-вану, но не желала навлекать на себя гнев Ванфэй, так что ее отсутствие было только на руку.
— В таком случае, может быть, Ванъе… — осторожно начал Бай Юньчэн.
Мо Сюяо снова покачал головой.
— Ванфэй не здорова, на сердце у Бэньвана неспокойно, и нет желания выходить в свет.
Бай Юньчэну оставалось лишь сочувственно улыбнуться. Дин-ван отказал так прямо и четко, что продолжать было нельзя, иначе это привело бы к обратному результату. Подумав, Бай Юньчэн постарался сменить тему на ту, что могла заинтересовать Дин-вана.
— Пройдет чуть больше месяца, и император перенесет столицу в город Аньчэн. Интересно, планирует ли Ван-дянься… перенести свою ставку сюда, в Императорский город, для временного проживания?
Хотя Бай Юньчэн никогда не был на Северо-западе, он кое-что знал о городе Личэн. Для тех, кто привык жить в Императорском городе, Личэн казался простоватым. Нельзя сказать, что он не был процветающим, но, за годы управления домом Дин-вана, блеск Личэна уже не уступал столице Чу или Силина. То, что такого эффекта удалось добиться за несколько лет, свидетельствовало о талантах и возможностях Дин-вана. Однако самое важное место, особняк Дин-вана, совершенно не могло сравниться с императорскими дворцами Чу или Силина. Все эти годы он оставался лишь просторным и величественным особняком, не более того. Поэтому Бай Юньчэну казалось, что перенос политического центра Мо Сюяо в Императорский город Силина, дело практически решенное.
Мо Сюяо покачал головой и с безразличным видом произнес.
— Императорский город Силина не подходит на роль столицы.
Императорский город Силина действительно был величественным и грандиозным, но находился слишком далеко от Срединных равнин. Ни один правитель, амбиции которого простираются на всё Поднебесье, не выбрал бы это место своей столицей. В конце концов, идеалом героев смутного времени, выросших на культуре Чжунъюаня, было объединение Срединных равнин, а не господство над Западным краем. В те времена предок-основатель Силина выбрал это место в основном из-за того, что Великое Чу было слишком могущественным.
Бай Юньчэн не был бездарностью, едва обдумав слова Мо Сюяо, он всё понял. Его сердце невольно содрогнулось, а во взгляде, устремленном на Мо Сюяо, прибавилось благоговения и страха. Было немало тех, кто втайне спорил, напал ли Мо Сюяо на Силин внезапно, воспользовавшись случаем, или же это был заранее продуманный план. Однако, глядя на сидящего перед ним молодого правителя в светлых одеждах и с белоснежными волосами, Бай Юньчэн внезапно поверил, всё произошедшее определенно было преднамеренным замыслом Мо Сюяо. При этой мысли глаза Бай Юньчэна засияли еще ярче, а решимость в его сердце окрепла.
— Ванъе обладает великими устремлениями, я глубоко восхищен. Моя семья Бай готова служить вам верой и правдой, подобно собаке и лошади3, и лишь надеюсь, что Ванъе не отвергнет нас, — почтительно произнес Бай Юньчэн.
Мо Сюяо поднял глаза и спокойно посмотрел на стоящего перед ним мужчину средних лет. Бай Юньчэну же показалось, будто на него обрушилось незримое, странное давление. Если бы он не был предельно осторожен и бдителен, то, боюсь, тут же рухнул бы на колени. Подобного, почти осязаемого, давления он не ощущал даже перед лицом Чжэньнань-вана. Бай Юньчэн сохранял почтительную позу, но на его лбу выступили мелкие капельки пота. Спустя долгое время он услышал безразличный голос Мо Сюяо.
— Цзячжу Бай не стоит быть столь церемонным. Бэньван на днях вернется в город Личэн, и в будущем во многих здешних делах мне еще понадобится помощь цзячжу Бай.
Бай Юньчэн обрадовался и поспешно ответил.
— Благодарю, Ванъе. Семья Бай не посмеет обмануть доверия ванъе.
Мо Сюяо кивнул и уже собирался что-то сказать, когда вошел Чжо Цзин и доложил.
— Ванъе, цзячжу семьи Сунь просит аудиенции.
Услышав это, сердце Бай Юньчэна упало. На самом деле, изначально семья Бай и семья Сунь, одна при дворе, другая в народе, одна занималась политикой, другая торговлей, никак не мешали друг другу, и между ними не было глубокой вражды. Однако, когда к власти пришел Чжэньнань-ван, семья Сунь, хотя и не была фанатично предана императорскому роду, не питала симпатии и к Чжэньнань-вану. В ходе нескольких военных походов Чжэньнань-ван выкачал из семьи Сунь немало золота и серебра, и всё это проходило через руки семьи Бай. К тому времени, когда семья Бай поняла, что Чжэньнань-ван намеренно сеет раздор между великими кланами, ненависть уже укоренилась. Последние несколько лет семьи Сунь и Бай вели явную и тайную борьбу, а Чжэньнань-ван не принимал ничью сторону, позволяя им враждовать. Когда одна из сторон слегка ослабевала, он даже протягивал ей руку помощи, из-за чего обиды между двумя домами становились всё глубже. Теперь ни у кого не было желания искать примирения.
______________________________________
- нуаньюй (暖玉, nuǎnyù) — буквально «теплый нефрит (яшма)»; разновидность высококачественного нефрита, который на ощупь кажется теплым. ↩︎
- таньму-хэцзы (檀木盒子, tánmù hézi) — сандаловая шкатулка. ↩︎
- Служба собаки и лошади (犬马之劳, quǎnmǎ zhī láo) — образное выражение, означающее готовность преданно служить кому-либо, не жалея сил. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
