Не прошло и двух дней с момента прибытия Жэнь Цинина как в город Личэн, один за другим, туда же пожаловали Мо Цзинли и Лэй Чжэньтин. Причем обе стороны прибыли почти одновременно. В то время как Мо Сюяо и Е Ли встречали Лэй Чжэньтина у ворот, слуги доложили, что прибыл Ли-ван Великого Чу Мо Цзинли. Хотя к настоящему времени между Лэй Чжэньтином и Мо Цзинли еще не возникало открытых столкновений, их разделяла река, на которую они взирали с противоположных берегов. Более того, люди Лэй Чжэньтина все же заняли небольшой клочок земли на северном берегу. Как говорится, «разве можно позволить другому человеку храпеть рядом со своей постелью»1, так что атмосфера при встрече этих двоих естественным образом не предвещала ничего хорошего.
Впрочем, Е Ли и Мо Сюяо это мало заботило. В конце концов, при встрече Мо Сюяо и Лэй Чжэньтина обстановка была ничуть не лучше. Ранее Мо Сюяо жестоко обставил Лэй Чжэньтина, воспользовавшись моментом, когда тот увел войска, он захватил императорскую столицу Силина и перебил почти всех его доверенных людей. Было бы странно, если бы Лэй Чжэньтин не затаил на Мо Сюяо яростной обиды. Однако сейчас, как бы сильно Лэй Чжэньтин ни жаждал в глубине души высечь бездыханное тело Мо Сюяо, ему приходилось с невозмутимым лицом являться на празднование юбилея сяньшэна Цинъюаня. Ведь если бы он не приехал, сюда бы прибыл хуанди Силина. Теперь, когда Лэй Чжэньтин утратил преимущество, позволявшее ему железной хваткой сдерживать хуанди Силина, он не мог позволить тому вновь спеться с домом Дин-вана и строить против него козни.
Ныне Мо Цзинли, сосредоточивший в своих руках огромную власть, вел себя с еще большим размахом, чем в прошлые годы. За ним следовала внушительная свита из стражей и евнухов, и пышностью своего выезда он едва ли уступал правителю государства. Однако, сопровождали его по-прежнему Е Ин и гунчжу Цися. Теперь, когда Мо Цзинли правил всем Великим Чу, Е Ин не стала выглядеть более статной или величественной, напротив, она еще сильнее похудела и осунулась. Зато стоящая по правую руку от Мо Цзинли гунчжу Цися по-прежнему была ослепительно прекрасна, а ее глаза и зубы сияли белизной. Глядя на это, Е Ли отчасти поняла, почему в свое время домочадцы семьи Е предпочли бежать не в Цзяннань, а на Северо-запад. Должно быть, жизнь Е Ин в Цзяннани была далеко не сладкой.
Облик Мо Цзинли оставался прежним, высокомерным и презрительным, словно он никого ни в грош не ставил. Лишь при взгляде на Мо Сюяо, стоящего плечом к плечу с Е Ли, в его глазах прибавилось мрачной злобы. Мо Сюяо, очевидно, тоже не имел ни малейшего желания любезничать с ним и лишь равнодушно вскинул бровь. Мо Цзинли перевел взгляд с Е Ли и Мо Сюяо на, явно только что прибывшего, Лэй Чжэньтина и, издав холодный смешок, произнес.
— Оказывается, Чжэньнань-ван прибыл на шаг раньше. Почему же вы не входите, а стоите у дверей?
Лэй Чжэньтину было не привыкать к подобным мелким колкостям, поэтому он лишь громко рассмеялся.
— Разве я не решил еще разок перекинуться парой слов с Дин-ваном и Ванфэй? Не ожидал, что Ли-ван прибудет так скоро. Что ж, войдем вместе.
— О? Любопытно, о чем же вы беседовали? Не сочтут ли за дерзость, если и я прислушаюсь? — Мо Цзинли холодно уставился на Лэй Чжэньтина.
Лэй Чжэньтин с улыбкой ответил.
— Я как раз поздравлял Дин-вана с недавним обретением города Чансин и рождением наследника. Можно сказать, двойная радость пришла в его дом.
При этих словах лицо Мо Цзинли мгновенно потемнело. Упоминание города Чансин в этот момент было равносильно пощечине. Разве не он сам бросил столицу Чу? Вскинув глаза на Лэй Чжэньтина, Мо Цзинли выдавил из себя ледяную усмешку.
— И не только двойная. Разве в прошлом году он не получил императорскую столицу Силина? Поживают ли в здравии Шицзы Чжэньнань-вана и его домочадцы?
Да, столица Чу попала в руки Мо Сюяо, но ведь и императорская столица Силина точно так же оказалась в его власти. Более того, верные люди Лэй Чжэньтина, его внук и внучка были до единого истреблены Мо Сюяо. Еще неизвестно, чье положение выглядело более плачевным.
После этих слов Лэй Чжэньтин тоже не смог выдавить из себя и тени улыбки. Хотя императорская столица Силина была потеряна не по его прямой вине, это произошло, по крайней мере, из-за того, что он не успел вернуть войска на подмогу.
Стоя на ступенях, Е Ли невольно вздохнула про себя. Решение созвать гостей в такое время действительно обернулось сущим наказанием. Казалось, ни одно из окружающих государств ныне нельзя было назвать другом дома Дин-вана. Особенно эти двое, неужели они всерьез решили обсуждать свои утраченные столицы прямо на пороге? Или они надеялись, что Мо Сюяо вернет им то, что уже проглотил?
Мягко улыбнувшись, Е Ли негромко произнесла.
— Оба ванъе проделали долгий путь и, должно быть, утомились в дороге. Не лучше ли войти в особняк, выпить по чашке чая, а уж потом предаваться воспоминаниям?
Услышав это, мужчины одарили друг друга полными неприязни взглядами. Кто здесь собирался предаваться воспоминаниям? К тому же, общих тем для воспоминаний у них не было.
Проводив гостей в главный зал и дождавшись, пока служанки подадут чай, Е Ли с улыбкой сказала.
— Мой вайцзуфу уже в преклонных летах и в последние дни быстро утомляется. Боюсь, сегодня он не сможет принять вас, прошу не взыскать.
Оба знали, что сяньшэну Цинъюаню уже исполнилось восемьдесят лет, поэтому повод, названный Е Ли, не давал возможности придраться. Лэй Чжэньтин кивнул.
— Мы прибыли сюда, чтобы поздравить Сяньшэна Цинъюаня с юбилеем, и не смеем тревожить почтенного старца. Поздравим Сяньшэна Цинъюаня в сам день торжества.
Е Ли с улыбкой поблагодарила его, и атмосфера в зале стала довольно странной. Трое присутствующих мужчин явно не были друг другу друзьями, и говорить им было решительно не о чем. Е Ли не испытывала симпатии ни к Лэй Чжэньтину, ни к Мо Цзинли, а потому не имела ни малейшего желания разряжать обстановку. Повернувшись к Мо Сюяо, она с улыбкой сказала.
— Мне нужно кое о чем поговорить с Сы-мэй. Боюсь, принимать Чжэньнань-вана и Ли-вана придется Ванъе.
Мо Сюяо равнодушно кивнул. Е Ли поднялась и, одарив сидящую подле Мо Цзинли Е Ин мимолетной улыбкой, произнесла.
— Сы-мэй, давай выйдем прогуляемся.
Е Ин, которой тоже явно было что сказать Е Ли, молча встала и последовала за ней. Стоило им уйти, как в зале из женщин осталась лишь гунчжу Цися. Она посмотрела на дверь и тоже поднялась.
— Я тоже выйду проветриться.
Вскоре в огромном зале остались лишь трое мужчин. Атмосфера стала еще более гнетущей.
Спустя долгое время послышался ледяной смех Мо Цзинли.
— Мо Сюяо, ты мастер вести дела. За весь прошлый год ты, должно быть, обвел вокруг пальца весь мир, словно малых детей?
Лицо Лэй Чжэньтина, смотревшего на Мо Сюяо, тоже помрачнело. Можно сказать, что за этот год с лишним, пока страны воевали друг с другом, никто не получил истинной выгоды. Единственным, кто действительно выиграл, был этот седовласый мужчина, лениво откинувшийся в кресле. Дом Дин-вана получил не только обширные земли Силина и Великого Чу вместе с двумя столицами, что еще более важно, на этот раз армия Мо полностью сбросила с себя бремя и оковы Великого Чу. Теперь, куда бы ни направилась армия Мо-цзяцзюнь, это было законно, и никто не мог сказать ни слова против. Мо Сюяо с самого начала ждал, ждал, когда Бэйжун и Силин нападут на Великое Чу. Ведь будучи прежде подданным Великого Чу, он, даже разорвав с ним все связи, никак не мог первым нанести удар. И, вот теперь эти путы были окончательно разорваны.
Пусть прошло немало времени, и каждый мог со временем разгадать эту хитрость, но сейчас понимание пришло слишком поздно. Мо Сюяо, воспользовавшись этим годом, уже давно захватил инициативу. Даже такой гордый человек, как Лэй Чжэньтин, не мог не восхититься терпением и коварством Мо Сюяо.
Мо Сюяо лениво взглянул на Мо Цзинли, и на его губах заиграла насмешливая улыбка.
— Я великодушен и не против выслушать несколько выкриков проигравшего.
— Мо Сюяо! — яростно выкрикнул Мо Цзинли.
Перед лицом Мо Сюяо он, казалось, всегда оказывался в проигрыше. Никогда прежде Мо Цзинли так страстно не желал, чтобы этого человека вообще не существовало на свете. Из-за его интриг он лишился половины земель Великого Чу, потерял столицу и был вынужден довольствоваться клочком земли на окраине. И пусть в Цзяннани в его руках была безраздельная власть, каждое мгновение, стоило ему услышать разговоры о Мо Сюяо, ему казалось, будто люди в глубине души насмехаются над ним и выражают недовольство. Ведь столицу, которую он бросил, спас Дин-ван. А спасенный город Чансин больше не принадлежал Великому Чу. И всё это из-за Мо Сюяо…
Мо Сюяо лениво поднял глаза.
— Я здесь не для того, чтобы слушать твои вопли. Если дел нет, возвращайся в игуань и сиди там. Чжэньнань-ван, есть ли еще что-то, что вы хотели сказать? Если нет, то я вынужден откланяться.
Лицо Мо Цзинли стало мертвенно-бледным, его крепко сжатые кулаки хрустнули. Лэй Чжэньтин, однако, сохранял большее самообладание и спокойно улыбнулся.
— Куда это Дин-ван так спешит?
Мо Сюяо торжествующе улыбнулся и ответил.
— Мне нужно вернуться и навестить мою сяо-цзюньчжу.
Весть о том, что Дин-ванфэй родила двойню, дракона и феникса2, разумеется, была известна всем. По выражению лица Мо Сюяо было заметно, что к дочери он питает гораздо больше нежности. Это пробудило в Лэй Чжэньтине некоторое любопытство, ведь для большинства людей сыновья все же важнее. А у Мо Сюяо на данный момент было всего двое сыновей, не так уж много. В отличие от спокойного и невозмутимого Лэй Чжэньтина, на лице Мо Цзинли проступила тень нескрываемой зависти. Для Мо Цзинли столь явная похвальба Мо Сюяо была подобна посыпанию солью его собственных ран.
— Интересно, удостоится ли Бэньван чести увидеть сяо-цзюньчжу дома Дин-вана? — спросил Лэй Чжэньтин.
Мо Сюяо, конечно же, не согласился.
— Моей дочери едва исполнился месяц, ей вреден ветер. Боюсь, Чжэньнань-вану придется разочароваться.
Лэй Чжэньтин этому не удивился. Его отношения с Мо Сюяо явно не были настолько доверительными, чтобы тот позволил ему спокойно приближаться к новорожденному ребенку. Не придав значения отказу Мо Сюяо, он лишь слегка улыбнулся.
— В таком случае, это весьма прискорбно.
Мо Сюяо взмахнул рукой и безучастно произнес.
— Если у Чжэньнань-вана есть что сказать, говорите прямо.
Лэй Чжэньтин опустил глаза и с легкой улыбкой ответил.
— Дин-ван весьма прямолинеен. Что ж, раз Дин-ван пригласил в такое время высокопоставленных особ из разных стран, он, несомненно, понимает, что делает. Но, найдется ли у Дин-вана время для личной встречи с Бэньваном?
Мо Сюяо вскинул брови и усмехнулся.
— Разумеется. В последние дни много забот, так что не побеседовать ли нам после празднования дня рождения моего вайцзуфу?
Лэй Чжэньтин удовлетворенно кивнул.
— В таком случае Бэньван будет ожидать визита Дин-вана.
В саду на заднем дворе особняка вана Е Ли прогуливалась вместе с Е Ин. Повернув голову и взглянув на Е Ин, которая шла на шаг позади нее, она невольно вспомнила ту, какой та была до свадьбы. В то время Е Ин была еще четырнадцатилетней девушкой в возрасте бутонов кардамона3. Ее красота и таланты не имели равных во всей столице, и это было время, когда бесчисленные девушки ей завидовали, а мужчины восхищались. С тех пор в мгновение ока пролетело десять лет, и теперь перед ней от Е Ин остался лишь изможденный бледный силуэт. Хотя ее лицо по-прежнему оставалось прекрасным, в нем больше не было былого блеска и одухотворенности, она походила на деревянную красавицу4 без души.
Е Ли привела Е Ин в открытую беседку, и когда они сели, тихо спросила.
— Как поживает сейчас Сы-мэй?
______________________________________________________
- Разве можно позволить другому человеку храпеть рядом со своей постелью (卧榻之侧，岂容他人鼾睡, wò tà zhī cè, qǐ róng tā rén hān shuì) — идиома, означающая нетерпимость к чужому вмешательству в свои дела или на свою территорию. ↩︎
- двойня — дракон и феникс (龙凤胎, lóngfèngtāi) — разнополые близнецы, мальчик и девочка. ↩︎
- возраст бутонов кардамона (豆蔻少女, dòukòu shàonǚ) — образное выражение для обозначения возраста девочек тринадцати-четырнадцати лет ↩︎
- деревянная красавица (木头美人, mùtou měirén) — красивая женщина, лишенная воли и эмоций. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
