В главном зале особняка семьи Е Мо Цзинли сидел с мрачным лицом и пил чай. Лишь по крепко сжатым рукам можно было заметить его нынешнее беспокойство и ярость. Промучившись в раздумьях всю ночь, он так и не смог успокоиться. Изначально он намеревался прибыть в особняк семьи Е, чтобы попытаться забрать у Е Юэ самое важное, а затем найти способ вывезти её из города. Он и не предполагал, что опоздает на шаг, позволив Мо Сюяо и Е Ли опередить его. Каким бы всесильным ни был Мо Цзинли в Цзяннани, здесь, в Личэне, ему всё равно приходилось во многом уступать Мо Сюяо. Это в точности соответствовало поговорке, сильный дракон не может задавить местную змею1. На землях Северо-запада, какой бы мощью ты ни обладал, даже тигру приходится лежать, а дракону сворачиваться кольцом.
Бросив взгляд на замерших у входа в почтительных позах, одетых в черное, шивэй, Мо Цзинли помрачнел ещё сильнее, но в итоге всё же подавил тревогу в сердце.
— С чего бы это Ли-ван пожаловал в особняк семьи Е в такую рань? — раздался от дверей голос Мо Сюяо, в котором слышалась ленивая усмешка.
Уголок глаза Мо Цзинли дернулся. Он поднял голову и увидел пару, вошедшую рука об руку. Когда его взор упал на их переплетенные ладони, лицо Ли-вана стало ещё более серым. Посмотрев на Мо Сюяо, он сказал, улыбаясь кожей, но не плотью2.
— Разве Дин-ван и Дин-ванфэй не прибыли сюда ещё раньше, чем Бэньван?
Мо Сюяо подвёл Е Ли к главному месту и, усевшись, рассмеялся.
— Что до этого… вчера кто-то доложил, что в особняке семьи Е обнаружен беглый преступник, которого дом Дин-вана преследовал многие годы. Мы с А Ли беспокоились о безопасности домочадцев семьи Е, поэтому и приехали с утра пораньше разузнать, в чём дело. Неужели Ли-ван тоже получил эту весть?
Мо Цзинли безразлично ответил.
— Дин-ван шутит, Бэньван о таком не слыхивал.
В душе Ли-ван холодно усмехнулся. Неужели он не знает Мо Сюяо? Тот и глазом бы не моргнул, даже если бы все члены семьи Е погибли у него на глазах. Подобная ложь была явной отговоркой.
— Ли-ван так и не ответил Бэньвану, зачем он пришёл сюда столь рано? — в превосходном расположении духа осведомился Мо Сюяо.
Мо Цзинли холодно произнёс.
— Неужели Бэньван не может посещать особняк семьи Е?
Мо Сюяо пожал плечами.
— Ли-ван тоже зять семьи Е, так что, разумеется, может приходить. Ну да ладно, Ли-ван здесь в качестве гостя, и если Бэньван станет докапываться до сути, посторонние сочтут, что мой дом Дин-вана не умеет принимать гостей. Тогда Ли-ван, присаживайтесь поудобнее, а Бэньван только что заполучил в этом доме одну любопытную вещицу и как раз собирался вернуться, чтобы изучить её.
В глазах Мо Цзинли промелькнул странный блеск. Он и не надеялся, что Е Юэ сможет выстоять перед Мо Сюяо и не сознаться. Однако, услышав эти слова, он не смог сдержать тайной ненависти. Если бы он знал всё наперёд, вчера, даже рискуя быть обнаруженным Мо Сюяо, он бы первым схватил эту женщину, Е Юэ, и уволок в игуань. Женщины семьи Е, за исключением Е Ли, и впрямь неспособны на свершения, но более чем способны всё испортить!
Сказав это, Мо Сюяо перестал спешить. Откинувшись на спинку кресла, он лениво перебирал пряди волос Е Ли, неспешно ожидая реакции Мо Цзинли. В конце концов, козыри были у него в руках, и он сам решал, какую цену назначить. С этой точки зрения Е Юэ действительно преподнесла ему щедрый дар.
Спустя долгое время Мо Цзинли уставился на Мо Сюяо и глухо спросил.
— Чего ты хочешь?
Мо Сюяо в недоумении вскинул брови, притворяясь, будто не понимает смысла его слов.
— Что Ли-ван имеет в виду? Прошу простить, Бэньван не совсем понимает.
В глазах Мо Цзинли вспыхнул гнев. Свирепо глядя на Мо Сюяо, он процедил.
— Вещь, которую ты забрал у Е Юэ… на каких условиях ты согласен отдать её мне!
Вчера он получил от Е Юэ лишь малую часть. После осмотра дайфу подтвердил, что это действительно то самое настоящее и единственное противоядие от лекарства, которое когда-то использовал против него Мо Цзинци. Но того количества было настолько мало, что им можно было пренебречь.
— Что до этого… — Мо Сюяо с интересом наблюдал за раздражённым и яростным Мо Цзинли, который напоминал кота с опалённым хвостом, и его настроение мгновенно улучшилось. Он с наслаждением коснулся лица волосами Е Ли и нежно спросил.
— А Ли, есть ли что-нибудь, чего ты желаешь? Скорее проси у Ли-вана. Он властвует над Цзяннанью, которая не чета нашему бедному Северо-западу. Редко когда Ли-ван бывает столь щедр.
Е Ли со сдержанной улыбкой наблюдала, как Мо Сюяо провоцирует Мо Цзинли. Она не винила Ли-вана за его неистовую ярость, любой мужчина пришёл бы в бешенство, если бы его схватили за подобное больное место. Разумеется, Е Ли не знала, что одна из причин столь сильного гнева Мо Цзинли заключалась в том, что Е Ли сидела рядом и слышала их разговор. Хоть лекарство ему и подсыпал Мо Цзинци, в любом случае наличие у мужчины проблем в этой области всегда заставляло чувствовать неловкость и невозможность поднять головы. Особенно перед женщиной, которой он всегда желал обладать.
Сидя в кресле, Мо Цзинли тяжело и хрипло дышал, сверля Мо Сюяо покрасневшими глазами. Если бы разница в их силе не была столь колоссальной, Е Ли была уверена, Мо Цзинли без колебаний бросился бы вперёд, чтобы растерзать Мо Сюяо.
Серьёзно поразмыслив, Е Ли слегка покачала головой.
— Кажется, мне ничего не нужно.
В этот миг Е Ли действительно не могла придумать, что такого ценного можно потребовать у Мо Цзинли, что тот согласился бы отдать. Мо Сюяо нежно улыбнулся.
— Раз А Ли не может ничего придумать, тогда просить будет Бэньван.
Е Ли бросила на него неопределённый взгляд, разве не он с самого начала собирался обобрать Мо Цзинли?
Мо Сюяо, потирая подбородок, погрузился в раздумья, а затем произнёс.
— Раз Ли-ван столь щедр, Бэньван не станет скромничать. Одеяние из тысячи снежных шелковых нитей, белонефритовый гуцинь с фениксом, печать девяти драконов, охраняющая государство, и меч императора Тая «Истребляющее пламя». Кроме того, твоим племяннику и племяннице недавно исполнился месяц, а Ли-ван так и не успел прислать подарки. Бэньван помнит, что есть одна лавка под названием Мастерская Чэньсян, дела у которой идут неплохо, думаю, этого будет достаточно? А ещё…
— Мо! Сю! Яо! — глаза Мо Цзинли едва не налились кровью.
Его взгляд, устремлённый на Мо Сюяо, уже невозможно было описать просто как ненависть. Дело было не в том, что Мо Цзинли был слишком скуп, а в том, что Мо Сюяо раззявил пасть слишком широко. Мало того, что упомянутая крошечная Мастерская Чэньсян была самым прибыльным из всех личных активов Мо Цзинли. Те четыре вещи, о которых он просил… на словах их было всего четыре, но их ценность была такова, что даже если продать все сокровищницы императорского дворца Великого Чу, этого вряд ли хватило бы, чтобы покрыть их стоимость.
Одеяние из тысячи снежных шелковых нитей было соткано из шёлка снежных шелкопрядов, обитающих на вершинах заснеженных пределов. Говорили, что этих червей ничтожно мало, и за год один червь давал лишь крохотную нить. Чтобы собрать достаточно шёлка для одного платья, требовались сотни лет. Одеяние Сюэлюйи согревало зимой и дарило прохладу летом, не горело в огне и не тонуло в воде, его не брали ни нож, ни копьё — можно сказать, это было лучшее сокровище для защиты тела в подлунном мире. Самое главное, технология ткачества из шёлка снежного шелкопряда давно была утрачена, и тот экземпляр, что хранился в императорской семье Великого Чу, был единственным в мире. Если бы он не находился под охраной во дворце, то наверняка вызвал бы в Поднебесной кровавую бурю. Ценность трёх других предметов была ничуть не меньше. Среди них меч «Истребляющее пламя», по слухам, был личным клинком первого правителя, о котором сохранились письменные свидетельства, императора Тая. Не говоря уже о том, что меч оставался острым спустя тысячи лет, сам по себе он являлся символом легитимности императорской власти.
Стоило Мо Сюяо открыть рот, как он потребовал эти четыре предмета, фактически разом опустошив больше половины императорской сокровищницы Чу. От этого у Мо Цзинли не просто заныло сердце, оно было готово разорваться в клочья. Более того, тот посмел сказать «а ещё»!
Видя разгневанный облик Мо Цзинли, когда он был в такой ярости, что волосы подняли шапку3, Мо Сюяо, казалось, обрадовался ещё больше и невозмутимо продолжил.
— А ещё те вещи, которые Ли-ван оставил на севере, особенно в столице Чу, и которые не стоило там оставлять. Ли-ван сам их заберёт или преподнесёт в дар Бэньвану?
Зрачки Мо Цзинли сузились. Он, конечно же, понимал, о чём говорит Мо Сюяо. Несмотря на то что императорский двор Великого Чу переехал на юг, Мо Цзинли всё ещё держал немало тайных соглядатаев, как в столице Чу, так и на Северо-западе. И Мо Сюяо требовал, чтобы он полностью отозвал этих людей?
— И не мечтай, — проскрежетал зубами Мо Цзинли.
Мо Сюяо вскинул брови и усмехнулся.
— Ли-вану не стоит так гневаться. В подношении подарков главное обоюдное согласие. Если Ли-вану жаль расставаться с этим, Бэньван, разумеется, не станет принуждать. Хоть это и прискорбно, но пока вещи существуют, рано или поздно мы их увидим, не так ли?
«Даже если ты, Мо Цзинли, не отдашь их сам, неужели я не смогу их заполучить?» — Мо Сюяо без всяких стеснений выразил Ли-вану свою мысль. Мо Цзинли побледнел от ярости, но был бессилен, эта схватка с самого начала была обречена на его поражение.
Мо Сюяо не спешил и с улыбкой произнес.
— Ли-ван может вернуться, подумать и после дать ответ этому Бэньвану. Ах, точно, если Ли-ван заинтересован в той Эр Е-сяоцзе, то тоже может забрать её с собой. Считайте это ответным подарком от Бэньвана?
Мо Цзинли мрачно взглянул на Мо Сюяо и, развернувшись, вышел за дверь. По сравнению с его убытками, даже сотня Е Юэ не исправила бы положение. Зачем ему теперь Е Юэ? Сейчас, если бы она попалась ему на глаза, он бы просто придушил эту женщину.
Глядя вслед уходящему Мо Цзинли, Мо Сюяо и Е Ли тоже не стали задерживаться и вскоре покинули особняк семьи Е. Видя, что Мо Сюяо на редкость, всю дорогу улыбается, Цинь Фэн и остальные, следовавшие за ними, от испуга невольно увеличили дистанцию.
Е Ли с легким вздохом спросила.
— Неужели тебя так радует, что ты обхитрил Мо Цзинли?
— Кто станет радоваться такому? — Мо Сюяо пренебрежительно искривил губы. — С умишком Мо Цзинли Бэньвану ничего не стоило обвести его вокруг пальца.
— Тогда из-за сокровищ?
Глядя на лицо Мо Цзинли, Е Ли поняла, что вещи, о которых просил Мо Сюяо, несомненно, были из ряда вон выходящими.
Мо Сюяо довольно кивнул.
— Несколько лет назад Бэньван начал искать, где находится платье Снежной нити. Жаль, Мо Цзинци спрятал его слишком надежно. Даже аньвэй дома Дин-вана не могли отыскать вход в сокровищницу императорского дворца. А еще Цитра Феникса, хе-хе… С ней можно заставить Цинчэнь-гунцзы рисковать ради нас жизнью еще лет двадцать, не так ли?
Мо Сюяо вел Е Ли за руку и по пути с большим воодушевлением планировал, как распорядиться сокровищами, когда те будут в руках. Неуязвимое для мечей и копий платье Снежной нити он, разумеется, отдаст Е Ли. Цитру Феникса использует, чтобы и дальше заставлять Цинчэнь-гунцзы служить дому Дин-вана. От Печати Чжэньго проку немного, но говорят, в ней сокрыта редкая книга, передаваемая из поколения в поколение. Её можно отдать сяньшэну Цинъюаню для изучения. А еще Меч «Истребляющее пламя»… Хотя дом Дин-вана собрал немало ценных мечей, среди которых Меч Ланьюнь, выкованный лично основателем государства Дин-ваном Мо Ланьюнем, пусть и не считается легендарным из-за своего возраста, всё же остается редким в мире божественным оружием. Однако, всё это явно меркнет перед легендарным мечом номер один в Поднебесной.
У шедших позади Цинь Фэна и остальных лица пошли черными полосами. Ванъе, Ли-ван ведь еще даже не обещал вам всё это отдать.
Находясь в превосходном настроении, Мо Сюяо было неважно, его это вещи или нет, раз он на них посмотрел, значит, неважно, чьи они, рано или поздно станут его собственностью. Посмотрев на идущую рядом чистую и изящную девушку, Мо Сюяо довольно улыбнулся. Когда у него будет платье Снежной нити, он сможет не беспокоиться о безопасности А Ли.
— А Ли, пойдем прогуляемся.
___________________________________________________
- Сильный дракон не может задавить местную змею (强龙压不过地头蛇, qiáng lóng yā bù guò dì tóu shé) — идиома, означающая, что даже влиятельный человек со стороны не может совладать с местными силами на их территории. ↩︎
- Улыбаясь кожей, но не плотью (皮笑肉不笑, pí xiào ròu bù xiào) — идиома, описывающая фальшивую, натянутую или неискреннюю улыбку. ↩︎
- В такой ярости, что волосы подняли шапку (怒发冲冠, nù fà chōng guān) — образное выражение, описывающее крайнюю степень гнева. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
