Мо Сюяо поднялся и неспешно подошел к Е Юэ. Смерив свысока взглядом, он небрежно приподнял ее за подбородок, внимательно изучая, а затем бесстрастно произнес.
— Ты первая, кто осмелился напасть на А Ли. Бэньван… всегда помнил о тебе.
Услышав это, Е Юэ не ощутила ни малейшей радости, напротив, ее пробрала дрожь, а в прекрасных глазах отразился неподдельный ужас.
Однако Е Юэ сумела избежать расправы от рук Тайхоу и императорской семьи, смогла скрыться от преследования дома Дин-вана. Она проделала долгий путь из столицы в родовое гнездо семьи Е на Юго-западе и даже умудрялась спокойно жить там столько лет, так что запугать ее было не так-то просто. Собравшись с духом, Е Юэ постаралась придать голосу спокойствие и обратилась к Мо Сюяо.
— Ванъе, тогда в деле Сань-мэймэй… Тайхоу принудила меня. У меня не было выбора, прошу Ванъе проявить милосердие. Е Юэ готова сплетать траву и держать во рту кольцо1, лишь бы отплатить Ванъе за то, что сохранил ей жизнь.
— Принудила? — Мо Сюяо холодно усмехнулся и с презрением оттолкнул подбородок Е Юэ. — Неужели ты думаешь, что Бэньван пощадит ту старуху? Мне все равно, принуждали тебя или нет. Тот, кто причинил вред А Ли, должен умереть, и даже если тебя заставляли, тебе следовало покончить с собой. Почему же ты до сих пор жива? Если бы ты умерла, возможно, Бэньван отомстил бы за тебя и даже возвел твоего сына на престол.
Е Юэ встречала много безрассудных людей, но того, кто с такой легкостью спрашивал: «Почему ты не умерла?», она видела впервые. Некоторое время она не могла прийти в себя и лишь спустя долгую паузу произнесла, дрожа всем телом.
— Ванъе хочет сказать… что когда Тайхоу заставляла меня убить Сань-мэймэй, мне следовало выбрать смерть?
— Именно так, — удовлетворенно кивнул Мо Сюяо. — Вы все можете подохнуть, но моей А Ли никто не смеет вредить. Тот, кто посмеет ее ранить, пожалеет о том, что живет на свете. Ты прожила лишние годы, тебе пора бы уже и честь знать.
— Безумец! — сорвавшимся голосом выкрикнула Е Юэ.
Она повернулась к сидящей в стороне Е Ли и с горькой усмешкой спросила.
— Сань-мэймэй, тебе и правда не страшно рядом с таким безумцем?
Лицо Мо Сюяо помрачнело, в глазах вспыхнула жестокость. Он замахнулся, собираясь ударить Е Юэ по голове, но Е Ли перехватила его запястье. Она мягко опустила его руку и переплела свои пальцы с его. Глядя на ошеломленную Е Юэ, Е Ли спокойно улыбнулась.
— Почему я должна бояться? Я верю, что если и есть в этом мире человек, который никогда не причинит мне вреда, то это он. Тебе не кажется, что быть спутницей такого человека, это великое счастье?
— Счастье? — Е Юэ завороженно смотрела на стоящую перед ней пару, и в ее взгляде промелькнуло смятение.
Оглядываясь на свою жизнь, она поняла, что никогда не знала, что такое счастье. Единственным светлым временем были девичьи годы до входа во дворец, когда после смерти Сюй-фужэнь ее мать Ван-ши стала законной женой главы семьи. Но и тогда, до этого она была всего лишь дочерью от наложницы в семье Е. Те дни длились всего два или три года, а после входа во дворец она словно ступала по тонкому льду, о каком счастье могла идти речь? Мо Цзинци никогда не любил ее, а она, разумеется, не любила его, поэтому она не могла понять, о чем говорит Е Ли. Но глядя на их крепко сцепленные руки, она ощутила невыносимую зависть и одиночество.
— Эр-цзецзе, скажи мне, что ты отдала Мо Цзинли в обмен на помощь? — тихо спросила Е Ли.
Е Юэ закрыла глаза и промолчала. Е Ли не рассердилась, а лишь слегка улыбнулась.
— Эр-цзецзе, я не хочу подвергать тебя пыткам. С твоим здоровьем ты вряд ли их выдержишь.
— Какая разница, выдержу я их или нет, — холодно отозвалась Е Юэ. — Неужели Дин-ван меня помилует?
Мо Сюяо усмехнулся.
— Не помилую. Однако… я припоминаю доклад коронеров, ребенок, погибший тогда при пожаре, кажется, не был У-хуанцзы. Хм?
Лицо Е Юэ окончательно исказилось.
— Мо Сюяо, как ты смеешь!
— Есть ли в поднебесной что-то, на что Бэньван не посмел бы? — спросил Мо Сюяо. — Ты умна, раз не привезла ребенка в Личэн. Насколько сильно он похож на Мо Цзинци? Но ты совершила глупость, когда решила привезти его на Северо-запад.
Е Юэ побледнела и, стиснув зубы, заговорила.
— Я скажу… Тогда Император дал Мо Цзинли некое снадобье… и у меня есть противоядие…
Мо Сюяо нахмурился.
— Противоядие? Разве не говорили, что его не существует?
В свое время он просил Шэнь Яна изучить тот состав, но Шэнь Ян лишь мельком взглянул на него и отбросил в сторону, заявив, что лекарства нет.
— В этом мире нет ничего неизлечимого, — возразила Е Юэ. — Разве тот яд, что отравлял жизнь Ванъе, не был в итоге нейтрализован?
— А ты немало знаешь, — Мо Сюяо приподнял бровь.
Если бы эта женщина не переступила его запретную черту, он мог бы даже выразить ей свое восхищение.
Е Юэ, не обращая внимания на его слова, продолжила.
— То снадобье считалось неизлечимым лишь потому, что и яд, и противоядие добываются из одного и того же растения, и их невозможно заменить. Это значит, что даже если найти такое же растение и приготовить из него лекарство, оно поможет только против яда из того же самого стебля. Каждый экземпляр яда и противоядия уникален. Противоядие от того снадобья, что принял Мо Цзинли, находится у меня.
— Если так, неудивительно, что Мо Цзинли осмелился строить козни прямо под носом у Бэньвана, — усмехнулся Мо Сюяо.
Для Мо Цзинли, даже если Е Юэ не приносила иной пользы, одного этого факта было достаточно, чтобы он приложил все силы для ее спасения. В конце концов, отсутствие наследников было для него самой большой болью и слабостью после потери трона.
— Где лекарство? — спросил Мо Сюяо.
Е Юэ сжала челюсти. Мо Сюяо равнодушно добавил.
— Мне не нужно это лекарство. Бэньвану лишь нужно, чтобы Мо Цзинли его не получил. Как думаешь… если я убью тебя прямо сейчас, справлюсь ли я с этой задачей?
Противостоя такому противнику, оставалось только бесконечно отступать. В конце концов Е Юэ с неохотой вытащила из волос неприметную шпильку-фацзань и бросила ее Мо Сюяо. Тот небрежно перекинул ее стоящему у двери Цинь Фэну.
— Отнеси Шэнь Яну, пусть посмотрит.
Лишившись почти всех козырей, Е Юэ, казалось, испытала облегчение. Она опустилась на стул и, глядя на Мо Сюяо, спросила.
— Мне больше нечего сказать. Что еще вы от меня хотите?
Мо Сюяо хотел что-то ответить, но в этот момент шивэй у дверей доложил:
— Ванъе, Ванфэй, прибыл Ли-ван.
Мо Сюяо склонился к плечу Е Ли и тихо рассмеялся.
— И правда, мы наступили на больную мозоль Мо Цзинли. Как вовремя он явился.
Е Ли с укоризной посмотрела на него. неужели так уж хорошо злорадствовать в подобных делах?
Насмеявшись вдоволь, Мо Сюяо взял Е Ли за руку и обернулся к Е Вэньхуа.
— Тесть?
За всю жизнь Е Вэньхуа лишь считанные разы слышал, чтобы Мо Сюяо называл его тестем, но сейчас он предпочел бы не слышать этого вовсе. С замиранием сердца он шагнул вперед. Мо Сюяо произнес.
— Е Юэ временно остается на твоем попечении. Если случится какая-нибудь неприятность… всей вашей семье не жить.
— Да… я понял. Я не позволю им наделать глупостей, — почти с восторгом пообещал Е Вэньхуа.
Сегодня он и не надеялся на благополучный исход, полагая, что Е Юэ обречена. Он и представить не мог, что Мо Сюяо проявит такую неожиданную уступчивость, и поспешил согласиться. В конце концов, Е Юэ все еще была его дочерью.
Мо Сюяо удовлетворенно кивнул и, ведя Е Ли за руку, вышел.
В кабинете, лишь когда за дверью стихли шаги всех шивэй, лаофужэнь Е и остальные смогли перевести дух.
Ван-ши вцепилась в рукав Е Вэньхуа и запричитала.
— Лаое, что же нам теперь делать?
Е Вэньхуа, чье лицо было мрачнее тучи, долго смотрел на плачущую Ван-ши. И, как раз тогда, когда она подумала, что он сейчас что-то скажет, ей в лицо прилетела хлесткая пощечина. Этот удар был гораздо сильнее и тяжелее предыдущих. Ван-ши отлетела в сторону и ударилась головой об край стола, из раны тут же хлынула кровь.
— Лаое?
— Де!
— Хуа-эр, что ты творишь? — вскрикнули все трое от испуга.
Е Вэньхуа посмотрел на Ван-ши ледяным, полным ярости взглядом.
— Смирно сиди в своей комнате. Если посмеешь хоть на шаг выйти за порог, получишь разводную и выметайся вон.
— Лаое… — Ван-ши застыла в оцепенении, забыв даже о слезах.
Е Вэньхуа, закончив говорить, перестал обращать на нее внимание. Он посмотрел на стоящую рядом Е Юэ.
— И ты, если не хочешь умереть, не пытайся умничать. Если ищешь собственной смерти, не смей впутывать в это всю семью Е.
Е Юэ опустила взгляд, ее руки, спрятанные в рукавах, крепко сжались.
— Де, я поняла.
— Лучше бы тебе действительно понять, — тяжелым голосом произнес Е Вэньхуа.
— Хуа-эр… — лаофужэнь Е нахмурилась, будучи крайне недовольной столь резким поведением сына.
Е Вэньхуа, не дожидаясь, пока она договорит, сурово оборвал ее.
— Мать, неужели ты действительно успокоишься лишь тогда, когда увидишь, как семья Е лишится детей и внуков2?
Лаофужэнь Е была потрясена.
— Как это возможно? Ты ведь родной отец Е Ли, неужели она посмеет…
Е Вэньхуа горько усмехнулся.
— Ли-эр, быть может, и не посмеет, но когда Дин-ван по-настоящему считал меня своим тестем? Разве мать не знает, скольких людей убил Дин-ван за эти годы? Или мать верит, что у него не поднимется рука?
Лаофужэнь Е промолчала. За эти годы, не говоря уже о том, сколько людей Мо Сюяо погубил на поле боя, сколько жизней он отнял лишь ради Е Ли… Подумав об этом, лаофужэнь Е невольно вздрогнула.
Е Вэньхуа холодно хмыкнул и, больше не обращая внимания на лаофужэнь Е, которая явно хотела что-то добавить, развернулся и ушел, взмахнув рукавами.
Е Ли и Мо Сюяо вышли из кабинета и плечом к плечу направились к переднему залу. Е Ли с некоторым любопытством спросила.
— Как ты намереваешься поступить с Е Юэ?
Дело было не в том, что она не верила Мо Сюяо, просто подобное легкое прощение совершенно не соответствовало его характеру. Мо Сюяо опустил голову, глядя на Е Ли с нежной улыбкой.
— Раз она немного позабавила Бэньвана, пусть порадуется пару дней.
— Е Юэ не похожа на того, кто будет покорно вверять судьбу велениям небес3. В прошлом она сумела найти способ спастись из лап смерти даже в императорском дворце, что уж говорить о нынешнем времени. К тому же Е Юэ была умна и наверняка догадывалась, что Мо Сюяо не собирается ее отпускать. Если оставить всё как есть, это могло привести к новым бедам.
Мо Сюяо безразлично улыбнулся.
— Бэньван как раз и боится, что она решит покориться судьбе. Разве тогда она… не собиралась сжечь А Ли заживо? Такая смерть была бы для нее слишком легкой. А Ли, не думай о ней, пойдем лучше с Бэньваном, подразним Мо Цзинли. Сказав это, он, не давая Е Ли времени на раздумья, потянул ее за собой к переднему двору.
Чжо Цзин и Вэй Линь, следовавшие за ними, невольно вздрогнули и переглянулись. Неужели Ванъе и впрямь собирается сжечь Е Юэ заживо? Если так, им оставалось лишь посочувствовать ей, уж лучше бы Ванъе прикончил ее прямо тогда. И еще, это «подразним Ли-вана»… Ванъе, ты уверен, что говоришь о Ли-ване, а не о той маленькой белой собачке из заморских земель, которую привезли младшей госпоже Сюй?
______________________________________________-
- Сплетать траву и держать во рту кольцо (结草衔环, jié cǎo xián huán) — выражение глубокой благодарности, готовность отплатить за добро даже после смерти. ↩︎
- лишиться детей и внуков (断子绝孙, duànzǐ juésūn) — остаться без потомства, что в традиционном Китае считалось величайшим несчастьем и позором. ↩︎
- вверять судьбу велениям небес (听天由命, tīngtiān yóumìng) — пассивно подчиняться обстоятельствам и судьбе. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
