Хэлянь Пэн кивнул и с некоторым беспокойством посмотрел на Хэлянь Чжэня.
— Де, вы в самом деле намерены лично отправиться к селинцам, чтобы убедить Лэй Чжэньтина заключить союз с Мо Цзинли и Бэйжуном?
Хэлянь Чжэнь кивнул и со вздохом произнес.
— Полагаясь лишь на силы нашего Бэйжуна, боюсь, у нас нет надежды победить армию Мо. Что еще важнее, если мы потерпим поражение, это не закончится простым отступлением из Срединных равнин. Боюсь, по возвращении в правящем дворе Бэйжуна, там не останется места, куда можно было бы воткнуть шило1 для семьи Хэлянь и Ци-ванцзы. Поэтому в этой битве мы можем только победить, и нельзя проигрывать. В любом случае необходимо убедить Лэй Чжэньтина выступить с войсками против дома Дин-вана.
— Боюсь, Лэй Чжэньтина будет не так-то просто убедить, — сказал Хэлянь Пэн.
Чтобы одновременно склонить на свою сторону Лэй Чжэньтина и Мо Цзинли, придется заставить Лэй Чжэньтина уступить Мо Цзинли часть уже полученной выгоды. Разве Лэй Чжэньтин так легко согласится отдать то, что уже держит в руках, в обмен на нечто призрачное в будущем?
— Не беспокойся, Лэй Чжэньтин и сам наверняка жаждет поскорее разделаться с домом Дин-вана, — улыбнулся Хэлянь Чжэнь. — Лэй Чжэньтин уже не молод, а его сын Лэй Тэнфэн не обладает такими же великими талантами и обширными замыслами, как его отец. Если в будущем с Лэй Чжэньтином случатся какие-нибудь три длинных и два коротких 2несчастья, дом Дин-вана первым делом обрушится на Силин. Чтобы не допустить этого, Лэй Чжэньтин неизбежно выберет путь, кто первым нанесет удар, тот и сильнее. Однако, Великое Чу и Мо Цзинли вновь стали для него беспокойством о том, что осталось позади3. Стоит нам помочь ему избавиться от этого беспокойства, и он, естественно, согласится поднять войска.
Хэлянь Пэн некоторое время молчал, после чего сложил руки в почтении.
— Глубокие замыслы и далекие думы4 отца превосходны, мне до вас далеко.
Хэлянь Чжэнь похлопал сына по плечу и с улыбкой сказал.
— Мне нужно собрать вещи и готовиться к отъезду, иди.
— Ваш сын удаляется.
В лагере армии Мо, Дин-ван Мо Сюяо, который с таким трудом дождался возвращения любимой супруги, так и не смог, как желал, насладиться бескрайним счастьем, сжимая в объятиях красавицу-жену. Он мог лишь с жалким видом смотреть на сидящую перед ним любимую супругу, которая взирала на него с полным безразличием, и лицо его выражало глубокую обиду.
— А Ли, что с тобой? Кто посмел тебя расстроить? — осторожно спросил Дин-ванъе у своей ванфэй мягким голосом.
К счастью, в шатре они были только вдвоем, иначе у многочисленных генералов армии Мо, не знающих истинного лица Дин-вана дянься, отвисли бы челюсти. Хотя он и задал этот вопрос, Мо Сюяо был слишком умен, чтобы не понимать, из-за чего А Ли приняла такой вид. Глядя на Е Ли, он лихорадочно соображал, кто именно посмел испортить его дело.
Е Ли равнодушно взглянула на него и неспешно произнесла.
— Ванъе слишком много на себя берет, разве кто-то может меня расстроить?
— А Ли… — наконец не выдержав, Мо Сюяо бросился к ней, крепко обнял Е Ли за талию и потерся подбородком о ее плечо. — А Ли, я виноват…
Е Ли, наконец, серьезно посмотрела на него и холодно спросила.
— И, в чем же вина Ванъе?
— Мне не следовало в одиночку отправляться в лагерь Бэйжуна, — быстро ответил Мо Сюяо, искоса поглядывая на выражение лица Е Ли.
Лучше бы он не упоминал об этом, услышав эти слова, Е Ли помрачнела еще сильнее и с холодным смешком произнесла.
— Боевое искусство Дин-вана несравненно под небом, само собой, для вас нет мест, куда нельзя было бы пойти. Какая же это вина? И зачем Ванъе понадобилось скрывать это от меня? Если бы я узнала об этом раньше, то ваша слуга смогла бы поаплодировать Ванъе.
Она даже назвала себя «вашей слугой», похоже, в самом деле была вне себя от гнева. Мо Сюяо втайне сокрушался. Дин-ван ничего на свете не боялся, но вот гнев любимой жены приводил его в трепет. Фэн Чжияо постоянно высмеивал его за то, что он под строгим надзором5 жены, и это было чистой правдой, жаль только, что он принимал это, словно сладкую патоку6.
— А Ли, разве я злюсь?.. А что, если бы Хэлянь Пэн действительно тебя похитил? В тот момент я хотел убить Хэлянь Пэна, а затем Хэлянь Чжэня и Елюй Е, чтобы больше никто не смел причинить вред А Ли, — Мо Сюяо не обращал внимания на попытки Е Ли вырваться и крепко прижимал ее к себе, его голос звучал глухо.
Услышав этот голос, в котором, казалось, сквозили обида и ужас, Е Ли почувствовала, как сердце кольнуло от боли, и от ее гнева не осталось и следа.
Она подняла руку и нежно погладила его серебристые волосы, рассыпавшиеся по ее груди, после чего тихо вздохнула про себя. Приподняв его лицо, прильнувшее к ней, и встретившись с ним взглядом, Е Ли негромко сказала.
— Рядом со мной полно людей для защиты, как бы Хэлянь Пэн смог меня похитить?
— Но, когда я услышал об этом, мне стало очень страшно, я не мог совладать с этим чувством… Я хочу лишь, чтобы А Ли всегда была со мной и ни на миг не покидала меня, — низкий, хриплый голос Мо Сюяо выдавал его искренность.
Е Ли почувствовала, как в глазах стало горячо, словно что-то вот-вот должно было выплеснуться наружу. Ей оставалось лишь опустить голову, прижаться лицом к его плечу и прошептать.
— А ты не думал, что если бы с тобой что-то случилось, что бы я делала? Что бы делали Сяобао, а также Линь-эр и Синь-эр?
«Если бы с тобой что-то случилось, что бы я делала?» Мо Сюяо почувствовал, что это самые трогательные слова в мире. Они доставили ему гораздо больше радости, чем любые признания в симпатии или любви. А Ли всегда была очень независимой и сильной, и в этих словах проявлялась слабость, которую Мо Сюяо редко когда от нее слышал.
— Со мной ничего не случится, хотя бы ради А Ли я не позволю себе пострадать, — радостно пообещал Мо Сюяо.
Если все пройдет гладко, то даже его поступок, когда он на одном коне с единственным копьем7 ворвался в лагерь Бэйжуна, тоже может сойти ему с рук. И тогда он сможет вместе с А Ли…
— Я говорю, что со мной ничего не случится и тебе не нужно беспокоиться. Веришь мне? — Е Ли подняла голову и окинула его холодным взглядом, как раз успев заметить довольную улыбку, которую кое-кто не успел скрыть.
Красивое лицо Мо Сюяо тут же вытянулось.
— А Ли, я виноват… Больше никогда не буду так делать. Пожалуйста, не сердись на меня, хорошо?
Глядя на него в таком состоянии, Е Ли могла лишь беспомощно вздохнуть. Неизвестно было, откуда в самом деле взялся такой характер у Мо Сюяо, на людях он представал могущественным правителем, исполненным величия, но наедине с ней порой был настолько инфантилен, что даже Мо Сяобао уступал ему в этом. Но, несмотря на это, Е Ли прекрасно понимала, то, что он позволял себе безобразничать и капризничать только без свидетелей, вовсе не означало, что это и есть его истинная натура. Настоящий характер Мо Сюяо еще десять с лишним лет назад, во время тех потрясших мир событий, неизбежно приобрел черты мрачной жестокости и свирепости. Что бы ни принесло будущее, мир больше никогда не увидит того легендарного, неудержимо летящего, но обладающего твердым характером избранника небес.
Как и в этот раз, при мудрости Мо Сюяо он не мог не найти лучшего способа решения проблемы. Однако, он без колебаний выбрал самый прямой метод не только ради устрашения врага, но и для того, чтобы найти выход для накопившейся в душе злобы. Е Ли достаточно хорошо знала Мо Сюяо, поэтому во многих случаях была готова потакать ему, но в то же время не могла не беспокоиться, что однажды он неизбежно ранит и других, и самого себя.
— А Ли, я тебе противен? — видя, что Е Ли долго молчит, внезапно спросил Мо Сюяо.
На его прекрасном, чуть склоненном лице промелькнула тень печали и обиды, но Е Ли видела, что на этот раз это не было притворством ради того, чтобы смягчить ее гнев.
Мо Сюяо поднял голову, и в его взгляде, устремленном на Е Ли, читалась мрачность, а в глубине глаз скрывалась тревога и беспокойство.
— А Ли не может меня ненавидеть. В этом мире кто угодно может меня ненавидеть, только не А Ли. И не надейся меня покинуть!
Е Ли знала Мо Сюяо, но и Мо Сюяо за десять лет совместной жизни достаточно хорошо узнал Е Ли. Хотя Е Ли в повседневных делах никогда не волочила за собой грязь и воду8, а когда нужно было отсечь — отсекала9, обладая твердостью духа даже большей, чем у мужчин, по своей сути она не была кровожадным человеком. Мо Сюяо верил, что, если бы не все события этих лет, Е Ли могла бы стать прекрасной главной женой в особняке, добродетельной супругой и любящей матерью. Она не боялась убивать, но в ее сердце царил мир, в нем не было ни капли злобы или жажды убийства. Поэтому подсознательно Мо Сюяо не хотел, чтобы Е Ли знала его истинные мысли. Даже понимая, что от нее ничего не скрыть, он неосознанно выказывал перед ней свою инфантильную сторону, надеясь тем самым замаскировать ту часть себя, которую не желал выставлять напоказ. На самом деле, даже если бы Мо Сюяо сегодня уселся на глазах у всех и зарыдал в голос, люди не подумали бы, что Дин-ван действительно по-детски наивен, они бы лишь сочли, что у него есть некие тайные цели.
Мо Сюяо и вправду очень редко обнажал свою мрачную сторону перед Е Ли, поэтому даже она невольно ощутила легкий холод от леденящих душу слов в его речи. Однако, в глубине души Е Ли понимала, что Мо Сюяо никогда не причинит ей вреда. С улыбкой коснувшись его прекрасного лица, на котором все еще читалась тень угрюмости, она рассмеялась.
— К чему эти глупости? Мы прошли через столько испытаний, и теперь, когда пришло время наслаждаться жизнью, разве я не была бы дурой, если бы покинула тебя?
Увидев, что в сияющих улыбкой глазах Е Ли нет ни капли недовольства или отвращения, Мо Сюяо заметно смягчился. Он поднял руку, сжал ладонь Е Ли и прошептал.
— А Ли, пока ты рядом со мной, я отдам тебе все, что бы ты ни пожелала.
Е Ли с досадой ущипнула его.
— Будет лучше, если ты перестанешь безобразничать и заставлять меня волноваться. Ты даже посмел сказать, что, если со мной что-нибудь случится, ты выбросишь Сяобао на улицу побираться. А знаешь ли ты, что сделаю я, если с тобой что-то произойдет?
Мо Сюяо поднял на нее взгляд, а Е Ли, продолжая улыбаться, проговорила.
— Если с тобой что-нибудь случится, я заберу все богатства дома Дин-вана и выйду замуж за другого. Тогда Сяобао уж точно не станет нищим, хм… Ты понимаешь?
Лицо Мо Сюяо переменилось. Позабыв о том, что Е Ли все еще сердится на него, он прильнул к ней и прижал к кровати.
— Не смей! Даже если я умру, тебе запрещено выходить за другого, иначе я убью каждого встречного!
Е Ли вскинула брови.
— И, кого же ты собрался убивать, если сам будешь мертв?
Мо Сюяо на мгновение замер, в его глазах отразилась целая буря противоречивых чувств. Долго вглядываясь в лицо Е Ли, он наконец успокоился и, прижавшись к ее шее, глухо пробормотал.
— Я не умру. Пусть умирают другие, а мы с А Ли доживем до глубокой старости и вместе встретим седину.
Глядя на его удрученный вид, Е Ли не сдержала тихого смешка. Она провела ладонью по его серебристым волосам и с улыбкой заметила.
— Разве сейчас голова Ванъе уже не бела?
Мо Сюяо поднял голову и, глядя в ее чистое, озаренное улыбкой лицо, произнес.
— Нам суждено вместе состариться и встретить седину10, это случится лишь тогда, когда и твои волосы, А Ли, станут белыми. А Ли, ты ведь больше не сердишься?
Е Ли тихо вздохнула.
— Ты должен держать свое слово. Если это повторится, я не просто рассержусь. Ты хоть понимаешь, какой страх я испытала, когда Хэлянь Пэн рассказал, что ты в одиночку ворвался в главный лагерь Бэйжуна?
Эти слова вовсе не были попыткой Е Ли напугать Мо Сюяо, когда она услышала это от Хэлянь Пэна, ей действительно стало не по себе. Хотя она и знала, что с ним все в порядке, сегодня Мо Сюяо ради нее ворвался в лагерь Бэйжуна лишь из-за того, что ее задержал Хэлянь Пэн, а завтра он мог решиться на еще более опасный поступок. Только если бы Е Ли бросила все дела и больше не отходила от Мо Сюяо ни на шаг, он был бы спокоен. Однако, оба они понимали, что это совершенно невозможно, по крайней мере сейчас.
— Впредь такого не повторится, я больше никогда не заставлю А Ли беспокоиться. Когда я расправлюсь с этими несносными людишками, мы отправимся путешествовать по горам и рекам и забудем обо всех делах. Куда бы А Ли ни захотела пойти, я везде последую за тобой, — поспешно пообещал Мо Сюяо, а про себя уже начал строить планы.
Так это, оказывается, Хэлянь Пэн выдал его секреты. Прекрасно, просто замечательно… Чрезвычайно злопамятный Дин-ванъе в мыслях поставил напротив имени Хэлянь Пэна жирную метку.
_________________________________________________
- Место, куда можно воткнуть шило (立錐之地, lì zhuī zhī dì) — отсутствие даже крохотного клочка земли. ↩︎
- Три длинных и два коротких (三長兩短, sān cháng liǎng duǎn) — эвфемизм для обозначения смерти или тяжелого несчастья. ↩︎
- Беспокойство о том, что осталось позади (後顧之憂, hòu gù zhī yōu) — опасения за тыл или будущие проблемы. ↩︎
- Глубокие замыслы и далекие думы (深謀慮, shēn móu yuǎn lǜ) — тщательное и дальновидное планирование. ↩︎
- Под строгим надзором жены (妻管嚴, qī guǎn yán) — муж, находящийся под полным контролем супруги. ↩︎
- Сладко, словно патока (甘之如飴, gān zhī rú yí) — с готовностью и радостью принимать даже тяжелые обстоятельства. ↩︎
- На одном коне с единственным копьем (單槍匹馬, dān qiāng pǐ mǎ) — в одиночку, без чьей-либо помощи. ↩︎
- Волочить за собой грязь и воду (拖泥帶水, tuō ní dài shuǐ) — действовать нерешительно или оставлять дела незавершенными. ↩︎
- Когда нужно отсечь — отсекай (當斷則斷, dāng duàn zé duàn) — проявлять решительность в критический момент. ↩︎
- Вместе состариться и встретить седину (白頭偕老, báitóu xiélǎo) — идиома, означающая супружеское долголетие, жизнь в браке до глубокой старости. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
