— Потому что я сам человек из дома Дин-вана!
Эта внезапная перемена заставила всех замереть. В то мгновение, когда Му Ян отвлекся, Му Ле, сидевший у него на руках, взмыл в воздух и бросился к Цинь Фэну. Поскольку все были потрясены случившимся, ни один из стражников Му Яна не преградил ему путь, и мальчик благополучно приземлился рядом с Цинь Фэном. Прожив с ним как отец и сын несколько лет, Му Ян только сейчас понял, что совершенно не знал этого ребенка, он и не догадывался, что тот столь искусно владеет цингуном.
Му Ле встал рядом с Цинь Фэном и с улыбкой покрутил кинжал.
— Ифу, ну как?
Цинь Фэн одобрительно похлопал Му Ле по голове, отчего малыш Му Ле довольно зажмурился. Похвала Цинь Фэна была для него не просто одобрением отца, а признанием тунлина Цилинь будущего соратника. Для Му Ле, чьей заветной мечтой было стать самым молодым официальным членом Цилинь, это было огромным счастьем.
Му Ян мучительно прижал руку к животу, откуда обильно хлестала кровь, и согнулся в седле. Он с недоверием смотрел на мальчика, столь знакомого и одновременно ставшего чужим.
— Ле-эр… ты…
Му Ле посмотрел на Му Яна и беспомощно вздохнул.
— Ты до сих пор не понимаешь? Я не твой сын.
— Что? — Му Ян в смятении покачал головой.
Происходящее казалось ему абсурдом, он даже подумал, не галлюцинация ли это от усталости последних дней. Лишь спустя время он поднял взгляд на Му Ле. — Ты не Ле-эр… Тогда кто ты? Что вы сделали с Ле-эром?
Му Ле ответил.
— Я действительно Му Ле, вот только… твоего сына звали иначе. Неужели в тот год ты даже не спросил, какое имя на самом деле дала тому ребенку Яоцзи?
Му Ян больше не мог держаться и соскользнул с коня. Стражники тут же подхватили его, гневно взирая на Му Ле. Мальчик невинно пожал плечами. Глядя на мертвенно-бледное от боли и потрясения лицо Му Яна, Му Ле почувствовал укол жалости. Сказать по правде, Му Ян все эти годы относился к нему совсем неплохо. Хотя жена Му Яна несколько раз пыталась извести его, в какой знатной семье не бывает постыдных тайн? К сожалению, дом Муян-хоу оскорбил тех, кого не следовало. Еще когда они только прибыли в Чуцзин, Дин-ван уже определил судьбу этого дома. Несколько лет мирной жизни были лишь подарком судьбы.
— Ты… ты человек из дома Дин-вана? — процедил сквозь зубы Му Ян. — Где мой сын?
Му Ле кивнул.
— Верно. Где твой сын… я не знаю, а если бы и знал, то не сказал бы.
Му Ян уставился на него.
— Он принадлежит роду Муян-хоу! Неужели Дин-ван не пощадил даже младенца?
От этой мысли Му Ян содрогнулся. Возможно, его сын давно мертв, и все эти годы он баловал лишь лазутчика, подосланного Дин-ванфэй?
— Если бы все эти годы в особняке Муян-хоу оставался не я, твоя супруга давно бы погубила твоего сына, — недовольно надул губы Му Ле.
Если бы тогда в поместье вернулась настоящая Яоцзи с несмышленым ребенком, тот наверняка погиб бы уже много раз. Му Ле было обидно слышать обвинения Му Яна.
Му Ян замер на мгновение, а затем вдруг хрипло рассмеялся. Глядя на Му Ле, он произнес.
— Значит, это ты передавал сведения о расстановке войск и секретные данные во время сражений с Люй Цзинсянем? Дом Дин-вана и впрямь велик… если даже ребенок способен на такое…
Му Ле лишь улыбнулся, не отвечая.
От большой потери крови перед глазами Му Яна все поплыло. Осознав, что сегодня ему не спастись, он перестал сопротивляться. Взмахом руки он отогнал подчиненных и бессильно опустился на землю. Немного передохнув, Му Ян открыл глаза и спросил.
— Что с Яоцзи? Даже если ты не её сын, она хорошо к тебе относилась все эти годы. Ты ведь не поступил так же и с ней…
Му Ле замялся и промолчал. На самом деле он надеялся, что Му Ян не спросит об этом, неведение приносит меньше боли. Он хотел избавить Яоцзи от необходимости участвовать в этом, но Му Ян все же задал вопрос. Му Ле взглянул на Цинь Фэна, но тот лишь равнодушно смотрел на раненого.
Из-за спин собравшихся донесся чистый женский голос.
— Я сама скажу.
Воины армии Мо расступились, и Яоцзи медленно вышла вперед, спокойно глядя на Му Яна. Он смотрел на неё, в белых одеждах и накидке из меха белой лисы, она казалась еще бледнее и изящнее, совсем не похожая на прежнюю блистательную красавицу. Без роскошных украшений Муян-хоу в ней прибавилось умиротворенности и чистоты, было видно, что за последние дни она не терпела нужды. Му Ян завороженно смотрел на неё, и на его губах наконец заиграла горькая усмешка. Увидев её здесь, что еще оставалось понимать?
— Почему? Яоцзи… кха-кха… почему всё так… — Му Ян с мукой смотрел на женщину.
Казалось, удар кинжалом от Му Ле причинил ему меньше боли, чем появление Яоцзи.
Яоцзи ответила с холодным спокойствием.
— Ты помнишь письмо, которое я оставила, когда сбежала с ребенком?
Му Ян на миг растерялся, но спустя время кивнул.
— Помню… ты писала, что до конца жизни не хочешь видеть ни меня, ни, кого-либо из дома Муян-хоу. Но потом ты вернулась вместе с Ле-эром, и я подумал…
Улыбка Яоцзи была горькой.
— Ты никогда не принимал мои слова всерьез. Я поняла это еще тогда, когда вернулась. Неужели ты до сих пор не осознал… я вернулась не потому, что передумала. А потому, что сама была лазутчицей дома Дин-вана. С того самого дня, как я вернулась, тебе следовало меня опасаться.
Му Ян любил её, Яоцзи всегда это знала. Но он никогда по-настоящему не слушал её. Именно поэтому он ни разу не усомнился в причинах её внезапного возвращения. Он просто решил, что она хлебнула горя на чужбине и потому вернулась.
— Ты… неужели ты настолько меня ненавидишь? — сдавленным голосом спросил Му Ян.
Яоци покачала головой.
— Нет, я не ненавижу тебя. — “Я просто больше тебя не люблю”, — подумала она. — Дом Дин-вана и Ванфэй спасли жизнь мне и моему ребенку. Му Ян, я лишь хотела, чтобы мой ребенок жил в этом мире в безопасности и радости. Даже если…
Даже если ради этого придется пожертвовать тобой.
Му Ян выплюнул кровь. Он жестом остановил стражников и покачал головой с горькой усмешкой.
— Яоцзи… я и представить не мог…
Он не мог и помыслить, что дом Муян-хоу будет разрушен её руками. Му Ян поднял взор к ясному небу. Он вспомнил, как в годы своей пылкой юности скакал на коне, опираясь на наклонный мост1, и весь павильон махал ему руками. Тогда он проезжал мимо Павильона Цинчэн и увидел прекрасную девушку с легким макияжем, которая лениво сидела у окна с усталым взором. С того момента он погрузился в десять тысяч чжанов мягкой красной пыли2, из которой так и не смог выбраться.
А теперь эта женщина, в развевающихся белых одеждах и с холодным взглядом, давно не была той великолепной танцовщицей, чей танец когда-то потряс столицу. И он сам уже давно не был тем изящным юношей.
Му Ян вдруг запрокинул голову и громко расхохотался, словно никогда в жизни не смеялся так вольно. Однако у тех, кто слышал этот смех, не было и тени радости на лицах, в их суровых взглядах сквозила печаль.
— Яоцзи, подойди… я хочу спросить тебя о кое-чем, — Му Ян пристально смотрел на неё.
Яоцзи кивнула и сделала шаг вперед.
— А-нян, не надо! — встревоженно крикнул Му Ле.
— Яоцзи! — Цинь Фэн нахмурился.
Му Ян был загнан в угол, и никто не знал, не попытается ли он утянуть её за собой.
Яоцзи обернулась и мягко улыбнулась.
— Все в порядке.
Увидев её спокойную улыбку, Цинь Фэн помрачнел, но промолчал, не став больше препятствовать.
Яоцзи подошла к Му Яну и присела перед ним.
— Что ты хочешь спросить?
Му Ян посмотрел на нее.
— Ты правда не боишься, что я убью тебя?
Хотя сейчас он был тяжело ранен, на таком близком расстоянии ему не составило бы труда убить Яоцзи, не имеющую сил даже курицу связать. Выражение лица Яоцзи оставалось спокойным, она хранила безразличное молчание. Му Ян горько усмехнулся и тихо спросил.
— Тот ребенок…
— Ребенок в городе Личэн, с ним все хорошо, — ответила Яоцзи.
— Это люди из дома Дин-вана забрали его? — с тенью надежды спросил Му Ян.
Возможно, в глубине души он все еще не верил, что стоящая перед ним женщина могла предать его? Возможно, она просто была вынуждена так поступить ради ребенка? К сожалению, жестокая реальность заставила его взглянуть правде в глаза. Яоцзи слегка покачала головой.
— Нет, это я сама попросила об этом. Я не ненавижу тебя, но дом Муян-хоу сделал так, что нам с сыном не осталось места во всей Поднебесной. Единственное место, куда я могла отправиться, Северо-запад… но он враждует с домом Муян-хоу. Дин-ван хочет уничтожить дом Муян-хоу, хочет, чтобы Лао хоу-е страдал от невыносимой боли. А я хочу, чтобы мой ребенок в безопасности жил под защитой дома Дин-вана. Все настолько просто.
— Дин-ван… — Му Ян мучительно зажмурился.
Изначально дом Муян-хоу не враждовал с Дин-ваном, но в тот год его отец, исполняя приказ Сяньхуана, покусился на Дин-ванфэй, чем навлек на дом Муян-хоу великое бедствие. За эти годы те, кто поднимал руку на Дин-ванфэй, поплатились, Мо Цзинци умер, большая часть знати Силина погибла или была ранена, дом Чжэньнань-вана едва не лишился наследников, а ван Северных земель Жэнь Цинин потерял страну и семью. С какой стати лишь дом Муян-хоу мог избежать этой участи? Оказалось… Дин-ван уже давно начал действовать против дома Муян-хоу, просто они об этом не знали.
Честь дома Муян-хоу, которой его отец дорожил больше всего в жизни, после их смерти будет запятнана клеймом мятежных подданных и разбойных сыновей. Род Муян-хоу отныне пресечется, а его собственный сын… скитается на чужбине, и они даже ни разу его не видели. При этом они несколько лет холили и лелеяли шпиона неизвестного происхождения, словно сокровище на ладонях, принимая его за своего единственного потомка. Месть Дин-вана… и впрямь оказалась беспощадной!
— Отец… отец ведь еще не умер, верно? — Му Ян очнулся от путаницы мыслей и, схватив Яоцзи, требовательно спросил.
Если Дин-ван подстроил все это ради мести дому Муян-хоу, то он ни за что не позволил бы отцу умереть так рано.
___________________________________________________________________
- скакал на коне, опираясь на наклонный мост, и весь терем махал ему руками (骑马倚斜桥，满楼招, qímǎ yǐ xiéqiáo, mǎn lóu zhāo) — описание блестящего и беззаботного молодого человека, привлекающего всеобщее внимание. ↩︎
- десять тысяч чжанов мягкой красной пыли (万丈软红, wànzhàng ruǎnhóng) — образное выражение, обозначающее мирскую суету, процветание и соблазны шумных городов ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
