Яоцзи тихо вздохнула и, глядя в полные тревоги глаза Му Яна, едва заметно кивнула. Муян-хоу в самом деле еще был жив, но Яоцзи знала, что уже никто не сможет его спасти. Его участь давно была предрешена, и конец явно не будет более легким, чем нынешнее состояние Му Яна.
Если Яоцзи все понимала, то как мог Му Ян не понять? Он и сам был человеком в высшей степени умным, а узнав столько подробностей, в одно мгновение связал события воедино. С того самого момента, как Яоцзи и Му Ле были похищены, начала плестись сеть, расставленная специально против дома Муян-хоу и, возможно, против Мо Цзинли.
— Дин-ван… мастерски сработал… — в конце концов Му Яну оставалось лишь горько усмехнуться.
— Яоцзи, — подал голос Цинь Фэн.
Они подняли здесь немало шума, и если задержаться и позволить войску Чжао Ляня обнаружить их, начнутся неприятности. Яоцзи кивнула, встала и молча заняла место позади Цинь Фэна. Му Ян отвел сложный взгляд от Яоцзи и посмотрел на стоящего рядом с Цинь Фэном Му Ле, после чего все же покачал головой.
— Му Ян в одиночку возьмет на себя все грехи дома Муян-хоу. Прошу Дин-вана и Дин-ванфэй сохранить жизнь моему отцу.
Присутствующие промолчали. То, что решил Дин-ван, не так-то просто изменить. То, что Дин-ван столько лет терпел ради того, чтобы извести дом Муян-хоу, а не убил старого Муян-хоу мечом еще тогда, уже само по себе о многом говорило. Даже если бы Дин-ванфэй лично просила за него, это вряд ли бы помогло. Цинь Фэн суровым голосом произнес.
— Я передам твои слова Ванъе, но никто не в силах повлиять на его решение. Впрочем… Муян-хоу пока не умрет.
Ванъе еще должен был встретиться со старым Муян-хоу, так что тот, разумеется, останется в живых. Конечно, если он сам покончит с собой, это уже совсем другое дело.
Му Ян наконец тяжело вздохнул.
— Кажется, я слишком многого хочу. Яоцзи… береги себя…
Не успел он договорить, как его глаза, затуманенные из-за большой потери крови, внезапно широко распахнулись. Он резко выхватил длинный меч из рук стоявшего рядом шивэй. Блеснула кровь. Му Ян застыл, глядя вдаль, и жизнь в его глазах постепенно угасла.
Яоцзи зажмурилась, не желая больше смотреть на мужчину, лежащего в луже крови. Она развернулась и пошла прочь. Му Ле взглянул на Цинь Фэна и последовал за ней. Цинь Фэн окинул взглядом место действия и мрачно приказал.
— Выведите Муян-хоу… и отправьте ему тело Му Яна.
Даже в глазах воинов Хэйюньци при виде этой сцены промелькнула тень сочувствия. Им оставалось лишь вздыхать в душе, старому Муян-хоу не повезло навлечь на себя гнев того, кого не следовало трогать.
На тихом склоне горы Яоцзи сидела в одиночестве, задумчиво глядя на далекий, все еще унылый пейзаж. К ней подошел Му Ле и молча сел рядом.
Спустя долгое время Яоцзи негромко спросила.
— Почему ты не ушел вместе с ними? —
Сейчас война была в самом разгаре, и Цинь Фэн с остальными не могли долго здесь оставаться. Му Ле покачал головой.
— Ифу сказал, что дальше мне там делать нечего, и велел остаться защищать тебя.
Яоцзи не пожелала уходить вместе с армией, и Цинь Фэн не стал настаивать. Он лишь оставил людей для тайной охраны, и Му Ле тоже остался. То, что последует дальше, это столкновение на поле боя с открытыми клинками и копьями1. Как бы армия Мо ни нуждалась в людях, она не отправит ребенка на войну. Глядя на Яоцзи, которая тосковала по Му Яну, Му Ле вздохнул.
— Если хочешь поплакать, плачь. Я никому не скажу.
На самом деле ему и самому хотелось плакать. Он с детства был сиротой. Хотя дом Дин-вана заботился о нем, и он не знал лишений, он все же никогда не был так счастлив, как дети, любимые родными де и нян. Му Ян несколько лет был ему названым отцом и относился к нему по-настоящему хорошо. Неудивительно, что наставник, тренировавший его, говорил, для лазутчика важнее всего не боевые искусства или способности, а сердце, твердое как железо. Даже ему было горько, что уж говорить о том, как тяжело сейчас Яоцзи.
Яоцзи слабо улыбнулась.
— Я предвидела такой исход еще несколько лет назад. К чему теперь слезы?
Му Ле посмотрел на нее и тихо спросил.
— Ты только что хотела, чтобы Му Ян убил тебя? — Яоцзи промолчала, но Му Ле понял, что угадал, он поспешно схватил ее за руку. — Не смей о таком думать! Не забывай… у тебя есть сын. И у тебя есть я. Разве я не зову тебя нян? Ты… ты ведь не винишь меня за то, что я ударил Му Яна ножом?
Яоцзи покачала головой и, погладив его по голове, сказала.
— Глупый ребенок. Что бы ты ни сделал… итог все равно был бы тем же. Тебе не нужно за меня беспокоиться. Я еще должна вернуться в город Личэн и увидеть, как ты и твой диди вырастете в мире и спокойствии.
Только тогда Му Ле успокоился и спросил.
— Ты заберешь моего диди обратно?
Яоцзи покачала головой.
— Пусть он просто растет в безопасности. К тому же… его приемные родители заботились о нем столько лет, зачем мне их тревожить? Что… ты не хочешь содержать меня в будущем?
Му Ле поспешно затряс головой.
— Как это возможно? Будь спокойна, в будущем я обязательно позабочусь о тебе и Ифу в старости! Э-э… если ты захочешь увидеть моего диди, я сам его тебе привезу.
Глядя на ребенка, который смотрел на нее с такой осторожностью, Яоцзи почувствовала, как в ее оледеневшем сердце разливается тепло. С легкой улыбкой она прислонилась к Му Ле и замурлыкала под нос мелодию. Нежная песенка в холодную весеннюю пору звучала еще более тоскливо и печально. Яоцзи смотрела на заходящее вдали солнце, и слезы беззвучно катились по ее лицу…
В лагере Люй Цзинсяня, командующего армией Мо, сам Люй Цзинсянь с радостью взирал на сидящую перед ним женщину в белом одеянии и громко смеялся.
— Весь мир говорит, что Цилинь появляются и исчезают подобно богам и духам, и сегодня я воочию убедился в способностях армии Мо. Я восхищен.
В этот раз Люй Цзинсянь смог прорвать блокаду стотысячного войска с минимальными потерями, и заслуга Цилинь в этом была неоспорима. Если бы аньвэй из дома Дин-вана вовремя не доставили сведения об армии Чу, Люй Цзинсянь, хоть и был уверен, что сможет пробиться, неизбежно потерял бы немало людей. Не говоря уже о том, что сегодня он внезапно получил известие от Дин-ванфэй с приказом немедленно атаковать лагерь Западного фронта армии Чу. Поначалу он беспокоился, ведь численность двух армий слишком разнилась, и лобовая атака была бы не лучшим решением. Но, он и не ожидал, что в разгар боя не только Дин-ванфэй придет на помощь со своими людьми, но и сама армия Чу, по какой-то неведомой причине, бросится в бегство.
Вернувшись в лагерь после отвода войск, он выслушал объяснения Дин-ванфэй и понял, что всего за несколько дней она сумела расставить хитроумную ловушку, из-за которой в армии Чу начались внутренние распри.
Выслушав Люй Цзинсяня, Е Ли лишь беспомощно и горько усмехнулась.
— Разве это я придумала такой способ?
Замысел Мо Сюяо заключался в том, чтобы спровоцировать распри в армии Чу, но на самом деле он был больше направлен против дома Муян-хоу. С самого начала всё готовилось именно для них, а Мо Цзинли лишь попал под удар, став невинной жертвой. Однако, о таких вещах нельзя было рассказывать подчиненным. О том, что Дин-ван сводит личные счеты под видом государственных дел, лучше знать, как можно меньшему кругу людей.
Люй Цзинсянь сказал.
— Сейчас Юнь Тин сдерживает основные силы Мо Цзинли у заставы Хангу, нам тоже нужно поторопиться.
Под командованием Юнь Тина было всего чуть более ста тысяч воинов, а местность за пределами заставы Хангу была не слишком выгодна для армии Мо. Если Мо Цзинли решится пожертвовать своим войском, Юнь Тину придется несладко.
Е Ли кивнула.
— Да-цзянцзюнь прав, медлить нельзя. Пользуясь тем, что на Западном фронте армии случилась беда, боевой дух подорван, а люди пребывают в смятении, мы должны как можно скорее покончить с врагом здесь.
— Но здесь также находится Лэй Тэнфэн, боюсь, справиться будет непросто, — нахмурился Люй Цзинсянь. Если бы против них стояло лишь войско Чжао Ляня в двести тысяч человек, армия Мо непременно бы победила. Но здесь находилось и более ста тысяч воинов Силина под командованием Лэй Тэнфэна. Вести затяжную войну было можно, но у них не было времени.
Е Ли покачала головой.
— Лэй Тэнфэн не станет рисковать здесь жизнью ради них.
Лэй Чжэньтин послал сюда Лэй Тэнфэна вовсе не для того, чтобы тот помогал Мо Цзинли сражаться насмерть с армией Мо.
— Докладываю Да-цзянцзюню и Дин-ванфэй, тунлин Цинь вернулся, — послышался голос шивэй у входа в шатер.
Люй Цзинсянь кивнул.
— Проси Тунлина Циня войти.
Цинь Фэн откинул полог шатра и вошел.
— Приветствую Дин-ванфэй, приветствую Да-цзянцзюня.
Е Ли взглянула на Цинь Фэна и спросила.
— Му Ян…
Цинь Фэн почтительно ответил.
— Му Ян покончил с собой, перерезав горло. Командующий армии Чу Гао Мин сдался, я привел его с собой.
— Гао Мин? — Е Ли слегка нахмурилась, она совсем не помнила этого человека.
Позади неё Чжо Цзин доложил.
— Это старый чиновник Мо Цзинли, он следовал за ним ещё с тех пор, как Мо Цзинли был Ли-ваном. Однако, после восшествия Мо Цзинли на престол его постоянно подавлял Му Ян, и он не ладил с домом Муян-хоу. Боюсь, в этот раз в деле дома Муян-хоу он не раз бросал камни в упавшего в колодец.
Е Ли слегка нахмурилась и сказала.
— Сначала заприте его, а позже заберём с собой и передадим Ванъе, пусть он решает его участь.
Люй Цзинсянь внутренне оживился и произнёс.
— Ванфэй, раз этот человек является доверенным лицом Мо Цзинли, значит, он должен знать немало секретов армии Чу.
Цинь Фэн сказал.
— Гао Мин уже заявил, что, если Ванфэй сохранит ему жизнь, он готов рассказать нам всё, что знает.
— Сохранить ему жизнь не так уж трудно, — кивнул Люй Цзинсянь. — Однако, Ванфэй, этого человека нельзя использовать.
К предателям всегда относились без особой любви. Особенно к таким, как Гао Мин, который любил бросать камни в упавших в колодец, да ещё и действовал при этом столь грубо.
Е Ли кивнула.
— Слова Да-цзянцзюня совершенно верны. Чжо Цзин, иди и займись этим.
— Слушаюсь, ваш подчиненный удаляется, — почтительно произнёс Чжо Цзин.
— Яоцзи не вернулась? — глядя на пустоту за спиной Цинь Фэна, тихо спросила Е Ли.
Цинь Фэн кивнул.
— Она хотела развеяться, ваш подчиненный оставил несколько человек для её защиты. Му Ле тоже с ней.
Е Ли кивнула.
— Пусть идёт, это дело и так стало для неё тяжёлым испытанием.
С позиции женщины она ни за что не пожелала бы Яоцзи столкнуться с подобным. Но с позиции жены она не могла помешать Мо Сюяо расставить эти сети. Потому что в её сердце, даже при всём сочувствии к Яоцзи, оно никогда не перевесит чувств к Мо Сюяо. Более того, ненависть Мо Сюяо к дому Муян-хоу возникла именно из-за неё. Даже если бы она сама могла простить, она никогда не стала бы ради них насильно стирать ненависть Мо Сюяо. Она уже давно перестала быть тем воином из прошлой жизни, который всегда смотрел на вопросы с позиции беспристрастности и справедливости. Она была Ванфэй дома Динго-вана, женой Мо Сюяо.
— Благодарю, Ванфэй, — глухо произнёс Цинь Фэн.
__________________________________________________________
- С открытыми клинками и копьями (明刀明槍, míng dāo míng qiāng) — идиома, означающая открытое столкновение или борьбу без использования скрытых ловушек. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
