Страж отправился за гостем, а в шатре все принялись гадать. Юнь Тин почесал затылок.
— Может, кто-то из родни Ванфэй? Единственные знакомые нам Е, это из её семьи.
Хэ Су приподнял бровь.
— Из семьи Ванфэй в возрасте «господина» только Е Жун. Думаешь, он мог притащиться в военный лагерь?
Юнь Тин сообразил, что сморозил глупость. Того толстяка Е Жуна он видел, вроде и учёный, но разжирел до того, что глаз почти не видно, и ни капли в нём не было той утончённости, что отличает книжников, порой он походил на грубого вояку. Говорили, отец Е, бывший шаншу, в своё время слыл красавцем в Чуцзине, дочери у него все были хороши собой, а вот Е Жун уродился каким-то ущербным. И главное, те две старухи из дома Е так его оберегали, будто он мог улететь от малейшего ветерка.
На самом деле Е Жун был отнюдь не уродлив, в детстве даже слыл смазливым мальчиком. Но госпожа Ван не умела воспитывать, а как гласит пословица, лицо — зеркало души. Е Жун не перенял и десятой доли таланта отца-министра, нахватался от этой Ван всякой ерунды, и его манерам недоставало благородства. К тому же он объедался и располнел, так что у Юнь Тина, видевшего его лишь однажды, осталось о нём крайне неприглядное впечатление.
Лэн Хуай покачал головой. Он прожил в столице несколько десятков лет, но не припоминал в семье Е никого выдающегося.
— Придёт, увидим, — усмехнулся он.
Вскоре вошёл незнакомец в белых одеждах, с виду самый заурядный, таких встретишь и не запомнишь. Однако, его белое одеяние насторожило Лэн Хуайя и Люй Цзинсяня.
— Кто вы? — спросил Лэн Хуай, но не успел договорить, как Хэ Су вскочил и, прищурившись, холодно произнёс.
— Он загримирован.
Хэ Су знал, хотя искусная маскировка существует, она редко обманывает взгляд Е Ли, как ни старайся, настоящего лица не подделать. А раз уж Е Ли научила его разбираться в этом, он тоже видел изъяны.
Услышав это, все насторожились.
Белый незнакомец досадливо вздохнул.
— Знал бы, что ты здесь, и не стал бы возиться, — он провёл рукой по лицу, и перед ними предстали ослепительно прекрасные черты.
В шатре раздались изумлённые возгласы.
— Ва… Ванъе?
Юнь Тин от неожиданности опрокинул стул, ткнув пальцем в вошедшего.
— Ты… ты, что за нечисть? Как смеешь выдавать себя за Дин-вана?
Их потрясение было понятно. Когда весть о смерти Мо Сюяо достигла лагеря, Люй Цзинсянь чуть сам не упал в обморок. Сначала они не верили, но, когда подтвердилось, что ванфэй в Фэйхуне устроила поминки и даже Лэй Чжэньтин с Мо Цзинли приходили почтить память, им пришлось смириться. И вот ванъе стоит перед ними живой, как же не вздрогнуть?
Мо Сюяо равнодушно скользнул взглядом по Юнь Тину, поднял руку, и щелчком пальцев разнёс в пыль чернильницу на столе Люй Цзинсяня. Все переглянулись. Такое мастерство ци встречается нечасто.
Юнь Тин нахмурился.
— Ты Лин Техань или Му Цинцан? — Лэй Чжэньтин отпадал, у него была одна рука.
Хэ Су, уже успокоившись, помолчал и сказал.
— Это действительно Ванъе.
Мо Сюяо вздохнул, достал тёмный нефритовый жетон и показал им.
— Теперь верите?
Увидев знак, подтверждающий личность Дин-вана, все пришли в себя. Люй Цзинсянь и остальные затрепетали.
— Ванъе… как же вы… — они хотели спросить о многом, но слова путались.
Лэн Хуай, будучи более хладнокровным, спросил.
— Почему вы здесь?
— Узнал, что вы застряли у Лияна, решил взглянуть, — ответил Мо Сюяо.
— Мы недостойны, просим наказания, — склонили головы Люй Цзинсянь и Лэн Хуай.
Мо Сюяо махнул рукой.
— Это не ваша вина. Всё из-за того, что я внезапно исчез и нарушил ваши планы.
— Вы и правда ранены? — с тревогой спросил Люй Цзинсянь.
— Пустяки, — легкомысленно ответил Мо Сюяо, но его небрежность лишь усилила беспокойство.
Если б рана была лёгкой, он бы не исчез в самый разгар событий, сейчас обстановка была не в пользу армии Мо.
— Я здоров, — улыбнулся Мо Сюяо. — Просто посчитал, что это хороший шанс, и решил… — он не хотел, чтобы по возвращении А Ли думала, будто он тяжело ранен.
Сейчас рядом с ней Мо Хуа, и она уверена, что он просто притворился мёртвым ради замысла, а не из-за раны. Хотя по правде говоря, рана и не была серьёзной.
Осмотрев его и убедившись, что с ванъе всё в порядке, все облегчённо вздохнули.
— Каков ваш план, Ванъе? — спросил Люй Цзинсянь.
Появление Дин-вана в лагере не могло быть простым визитом, значит, они входили в его замысел.
— План не торопится. Сначала разберёмся с Мо Цзинли, — в глазах Мо Сюяо мелькнула тень убийственной решимости.
— Вы правы, — согласился Люй Цзинсянь. — Пока Лэй Чжэньтин у ворот Фэйхун, нам нужно как можно быстрее разделаться с Мо Цзинли и пробиться на Северо-запад.
Он рассказал о плане отправить Сюй Цинфэна поджечь склады продовольствия в Лияне.
Мо Сюяо усмехнулся.
— Отлично. Я пойду с ними.
— Ванъе, дело важное, но не настолько, чтобы вы рисковали собой, — нахмурился Люй Цзинсянь.
— У меня свои дела, — отрезал Мо Сюяо.
Видя его непреклонность, спорить не стали. Хэ Су спросил.
— Ванъе, Ванфэй знает о вашем местонахождении? Передать ей весть?
Мо Сюяо на миг замешкался, затем махнул рукой и вышел.
Юнь Тин и Хэ Су переглянулись.
— Что это значит? Не говорить Ванфэй? — спросил Юнь Тин.
Хэ Су нахмурился.
— Похоже, ему всё равно.
Скорее всего, ванъе не сообщил ванфэй о своих планах, потому что он ранен. Хэ Су, внимательный ко всему, не мог не заметить его бледности и слабости.
Юнь Тин подумал и согласился.
— Наверное, неважно.
Как только они разберутся с Мо Цзинли, ванфэй и так узнает, где ванъе. Пара дней роли не играют.
Хотя Дин-ван пробыл в лагере лишь четверть часа и исчез, строго приказав никому, кроме Е Ли, не сообщать о нём, его появление успокоило встревоженные сердца Люй Цзинсяня и остальных. Если ванъе так беспокоится о ванфэй, но не торопится в Фэйхун, значит, ей и заставе ничего не угрожает. И они тоже успокоились.
Покинув лагерь, Мо Сюяо не стал искать Сюй Цинфэна, чтобы проникнуть в город вместе с ним. Дождавшись темноты, он в одиночку легко перемахнул через городскую стену и оказался в Лияне.
В городе царила строжайшая охрана. Хотя только стемнело, на улицах не было ни души, все дома стояли наглухо закрытыми, словно обитатели давно легли спать. Повсюду патрулировали солдаты, чуть ли не через каждые пять шагов стоял часовой. Мо Цзинли, видимо, уже не раз натыкался на отряд Цилинь и теперь боялся их проникновения.
Для Мо Сюяо все эти посты не были помехой. Он бесшумно скользил по улицам, сверяясь с картой Лияна, которую держал в голове, и вскоре добрался до своей цели, бывшей резиденции градоначальника, где теперь поселился Мо Цзинли.
В большом зале резиденции шло пиршество. Мо Цзинли, в приподнятом настроении, сидел в кресле с красавицей на коленях и слушал музыку. Хотя за последние дни многое его раздражало, в целом он был доволен. Для него главное, Мо Сюяо мёртв, и это перевешивало любые досады. Даже то, что знатные роды Юньчжоу не оказывали ему должного почтения, он сносил с улыбкой. Он окинул взглядом гостей внизу и довольно усмехнулся, что бы эти знатные семьи ни думали, они вынуждены сидеть здесь и улыбаться ему в лицо.
— Господин Чу, я вас плохо угощаю? Почему не пьёте? — с коварной усмешкой спросил Мо Цзинли главу клана Чу, человека средних лет, сидевшего на первом месте справа.
Глава клана Чу спокойно ответил.
— Благодарю, Император Чу, но я не здоров, не могу пить.
В глазах Мо Цзинли мелькнула злоба.
— «Император Чу»? То есть вы не считаете себя подданным Великой Чу?
— Клан Чу верноподданный, но только того Великого Чу, которое стоит за законным императорским родом, — не дрогнул глава клана.
— Дерзость! — Мо Цзинли вскипел.
Смерть Мо Сюяо не сняла с него главного страха, того, что он узурпировал престол. Хотя силой он подавил все пересуды при дворе, но то, что Мо Сяоюнь умер в особняке шэчжэнвана, было фактом, который никто не мог отрицать. За глаза его многие называли братоубийцей. Мо Цзинли уже твёрдо решил по возвращении перебить всех сыновей Мо Цзинци, чтобы никто не смел открывать рот.
Слова о «законном императорском роде» задели ещё одну больную струну. Мо Цзинли знал, что у него больше никогда не будет собственного сына. А значит, после него императорский род прервётся, и придётся брать наследника из боковой ветви. Одна мысль об этом приводила его в ярость.
Глава клана Чу не выказал ни малейшего страха. Дело не в том, что он хотел перечить императору, просто он не видел за Мо Цзинли будущего. Семья, просуществовавшая несколько поколений, держится умением вовремя выбрать правильную сторону. Даже если сейчас Мо Цзинли на коне, глава клана не верил, что он победит. Но Мо Цзинли требовал, чтобы все знатные семьи Юнчжоу поклялись в верности ему и выступили с осуждением дома Дин-вана. Ни один дальновидный глава не пошёл бы на это.
Даже если Дин-ван внезапно умер и армия Мо оказалась в затруднительном положении, она всё ещё держала Чуцзин, столицу Силина и Личэн, три крупных города. Кроме того, под её контролем были земли к востоку от Хангу, к северу от Линьцзюшань и к западу от Фэйхун, вдвое больше земель к югу от Янцзы. У армии Мо изобилие талантливых полководцев, не говоря уже о поддержке Сюй Цинчэня и всего клана Сюй. Глава клана Чу не видел ни единого шанса у Мо Цзинли.
Если сейчас открыто выступить против дома Дин-вана, а потом оно победит, клану Чу грозит гибель. Даже если каким-то чудом они спасутся и переметнутся к победителям, их сочтут перебежчиками, и репутации конец.
— Чу Шаоин! Ты думаешь, я не посмею тебя казнить? — Мо Цзинли швырнул кубок на пол, тот разлетелся вдребезги.
— Я говорю правду. Даже если вы меня убьёте, я не скажу иного, — ответил глава клана.
Мо Цзинли перевёл взгляд на остальных.
— А, вы? Тоже так считаете?
Некоторые, не выдержав давления, встали и, запинаясь, сказали.
— Мы готовы служить вам, Император.
Мо Цзинли с презрением фыркнул, это были мелкие семейства, ни один из крупных родов не присоединился. Ему безумно хотелось перебить всех до единого, но он сдержался.
— Господин Чу, говорят, у вас в клане есть молодой человек по имени Чу Цзюньвэй? — вдруг спросил Мо Цзинли.
Глава клана удивился и кивнул.
— Да, это племянник из боковой ветви.
— Вот как. Я наслышан о его талантах. В Цзяннани мы с ним приятно беседовали. Почему же я не вижу его сегодня? — осведомился Мо Цзинли.
Глава клана нахмурился.
— Государь, когда вы могли беседовать с моим племянником?
— Несколько месяцев назад.
— Это невозможно, — твёрдо сказал глава клана.
— Ты хочешь сказать, что я лгу? — прищурился Мо Цзинли.
— Нет. Просто мой племянник, при всей его одарённости, умер несколько лет назад, не достигнув двенадцати. Как же он мог вести с вами беседы?
Глава клана не договорил, а лицо Мо Цзинли уже побагровело, потом позеленело. Сидевшие внизу главы семей, родом из Лияна, прекрасно понимали, что произошло. Если бы в клане Чу и впрямь был такой выдающийся юноша, они бы о нём знали. Очевидно, Мо Цзинли когда-то одурачили, выдавая себя за клан Чу.
Опозориться перед столькими знатными родами, Мо Цзинли пришёл в ярость.
— Что, это значит? Ты намекаешь, что я лгу? — хотя он уже догадывался, что в Нанкине его обвел вокруг пальца некий «Чу Цзюньвэй», и был почти уверен, что этот человек связан с домом Дин-вана, но при всех он не мог признаться в этом.
К тому же клан Чу был свояками рода Сюй, невинным его не назовёшь.
— Я не смею. Но, Чу Цзюньвэй действительно скончался много лет назад. Если государь не верит, я могу показать родословную клана Чу, — спокойно ответил глава.
Мо Цзинли, разумеется, не собирался проверять, это было бы ещё большим позором. Не обращая внимания на чужие взгляды, он холодно усмехнулся.
— Клан Чу втайне сносится с домом Дин-вана, готовит измену. Взять его под стражу. Всё имущество описать, родню арестовать.
К счастью, он сохранил остатки благоразумия и не велел казнить их на месте, хотя очень хотел.
Стражники грубо схватили главу и потащили прочь. Все в зале онемели. Большинство из них принадлежало к древним, прославленным родам, многие были потомственными чиновниками. При любой власти им оказывали почтение. Но Мо Цзинли едва прожил здесь полмесяца, а глава самого знатного рода в Юнчжоу, после клана Сюй, был так унизительно выволочен.
Это, с одной стороны, окончательно подорвало доверие к Мо Цзинли, а с другой, все почувствовали холодок, положение учёных зависело от воли правителя. Когда правитель чтил учёность, они были в чести. Но, в эти смутные времена, когда правитель смотрел на них как на мусор, они оказывались бессильны.
Увидев, как изменились лица, Мо Цзинли довольно усмехнулся и поднял кубок.
— Не стоит портить вечер из-за таких пустяков. Пью за вас.
На этот раз все подняли кубки. Мо Цзинли ликовал, пример с кланом Чу должен был научить их, что значит «когда государь приказывает подданному умереть — тот должен умереть».
Снаружи, опершись на ветку дерева, Мо Сюяо слушал всё происходящее с закрытыми глазами. Когда главу клана Чу поволокли прочь, он открыл глаза и усмехнулся.
Главу вели в темницу, он уже обдумывал дальнейшие шаги, как вдруг в ушах раздался едва слышный голос.
— Не бойтесь. С кланом Чу ничего не случится.
Глава опешил, стражники не подали виду. Может, ему показалось? Но он был уверен, что слышал голос, будто доносившийся издалека, но звучавший прямо в сознании. Кто же это?
Словно прочитав его мысли, голос произнёс два слова.
— Мо Сюяо.
Глава опустил голову, скрывая изумление. Теперь он вспомнил этот голос. Он был на дне рождения сяньшэна Цинъюаня в Личэне и слышал, как говорит Дин-ван. Узы между кланами Чу и Сюй делали союз с домом Дин-вана естественным. Но у Сюй было мало родственников, а у Чу — много, они жили в разных местах. Если бы главная ветвь перебралась в Личэн, боковые семьи пострадали бы. К тому же тогда положение дома Дин-вана было не столь ясным, поэтому глава Чу лишь подтвердил дружбу, но не присягнул.
Прошло год или два, но глава помнил низкий, властный голос Мо Сюяо.
У него не было времени удивляться, что Дин-ван жив и находится в Лияне. Как глава древнего рода, он быстро взял себя в руки и понял, это шанс для всего клана Чу.
В его глазах мелькнула решимость, и он вдруг громко сказал.
— Доложите Императору, клан Чу готов служить ему!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
