Мо Сюяо кивнул и произнес.
— Ванфэй права. Мо-шу, ваша семья хранит преданность яркую, словно свет1, по отношению к дому Дин-вана, и нынешнее дело действительно не имеет к вам отношения. А Цзинь, позже я подберу тебе другую добрую жену, согласен?
В отношении молчаливого и немногословного А Цзиня нрав Мо Сюяо всегда был мягким. А Цзинь с малых лет следовал за ним, пусть он и не отличался острым умом, зато был исключительно верен.
А Цзинь немного поколебался, прежде чем кивнуть. Он знал Цин Шуан много лет, с тех самых пор, когда они оба были лишь юношей и девушкой, еще ничего не смыслящими в жизни. И хотя их чувства не были подобны чувствам ванфэй и ванъе, когда ванфэй сказала, что выдаст за него Цин Шуан, он был очень счастлив. Видя Цин Шуан в таком состоянии, А Цзинь глубоко страдал. Однако, он упрямо отвернулся и больше не смотрел на нее. Ванъе и ванфэй лучшие люди, те, кому они обязаны служить, и те, кто желает причинить вред ванъе и ванфэй, не правы.
Е Ли помогла управляющему Мо сесть в стороне, после чего обернулась к Цин Шуан и невозмутимо спросила.
— Цин Шуан, почему?
Цин Шуан подняла глаза на Е Ли и с горькой усмешкой от бессилия произнесла.
— Разве Ванфэй не знала об этом уже давно?
Е Ли внимательно смотрела на Цин Шуан. Она всё еще помнила то время, когда привела её в дом, тогда та была наивным и милым ребенком, которому не исполнилось и десяти лет. В мгновение ока пролетело больше десяти лет, и в этой женщине, чьи глаза полны безысходности, уже невозможно было отыскать следы той прежней девочки.
— Ты из Цанманшань? — спросила Е Ли.
Цин Шуан кивнула. Е Ли продолжила.
— Цанманшань давно прекратила свое существование. Я знаю, что за эти годы ты не выдавала сведений о доме Дин-вана, иначе тебя бы давно раскрыли. Тогда… почему ты не сказала мне, когда Цанманшань была уничтожена? Неужели ты думала, что после таких слов я убью тебя?
Цин Шуан покачала головой и, глядя на Е Ли, ответила.
— Я знаю, что Ванфэй очень добра ко мне, это я виновата перед Ванфэй. Теперь, когда всё зашло так далеко, Цин Шуан молит лишь о смерти.
Е Ли прикрыла глаза, и на её чистом, кротком лице отразился гнев.
— Молишь о смерти? Как легко сказано! Неужели в твоих глазах жизнь настолько ничтожна? Ничего не говорить, ни во что не вмешиваться и просто просить смерти? Или… раз дом Дин-вана уничтожил Цанманшань, ты затаила обиду? Если так… я исполню твое желание. Цин Шуан, скажи мне, твое сердце принадлежит Цанманшань?
Цин Шуан опустила голову и промолчала. Е Ли вздохнула и покачала головой.
— Нет. С восьми или девяти лет ты была со мной, а потом последовала за мной в особняк Дин-вана. Если бы ты действительно дорожила Цанманшань, то за те годы, что провела подле меня, давно бы собрала немало сведений, которые могла передать хозяину Цанманшань. У тебя даже было больше всего возможностей приблизиться к Сяобао, Линь-эру и Синь-эр, но ты всё это время ничего не предпринимала. Цин Шуан, скажи мне, почему это случилось?
Цин Шуан безучастно смотрела на Е Ли и лишь спустя долгое время опустила голову. Прозрачные слезы покатились из уголков глаз, капля за каплей падая на пол перед ней.
— Ванфэй… у-у-у… — Цин Шуан смотрела на Е Ли, обливаясь слезами.
Е Ли спокойно наблюдала за ней с мягким выражением лица и негромко произнесла.
— Расскажи мне, что на самом деле произошло? Есть ли… есть ли что-то, чем Мо Цзинли удерживает тебя, используя как угрозу?
Цин Шуан кивнула.
— Моя семья… у меня еще есть диди, он в руках Ли-вана. Если я не сделаю того, что он велел, мой диди умрет.
— Твой диди? — Е Ли нахмурилась. — Разве ты не сирота?
В те годы, когда Е Ли встретила Цин Шуан, та была лишь умирающей от голода девочкой на улице. Позже Цин Шуан говорила, что её родители утонули во время наводнения. Е Ли покачала головой, раз Цин Шуан была из Цанманшань, всё это, разумеется, было ложью.
Цин Шуан покачала головой и тихо сказала.
— Мои родители умерли, когда я была маленькой, я выросла в Цанманшань вместе с диди. В тот год, когда я встретила Ванфэй, как раз случилось наводнение. Цанманшань отправила группу людей в Чуцзин, чтобы они при удобном случае проникли в усадьбы знатных и богатых семей города. Я прикинулась бродячей сиротой, и как раз тогда Ванфэй спасла меня и забрала к себе.
Е Ли подняла брови.
— Значит, изначально ты не должна была попасть в особняк Е?
Цин Шуан прикусила губу.
— У таких шпионов, как мы, многие за всю жизнь не получают ни одного задания и могут спокойно прожить весь век как обычные люди. В то время Ванфэй выкупила меня, я знала, что Ванфэй невеста Ли-вана, и попасть вместе с Ванфэй в особняк Е не считалось ошибкой. Позже… помолвка Ванфэй с Ли-вана была расторгнута, и никто не ожидал, что вы выйдете замуж в дом Дин-вана. Рабыня лишь хотела жить мирной и гладкой жизнью, поэтому… я убеждала людей из Цанманшань, что, если выдам сведения о доме Дин-вана, это непременно вызовет подозрения у Ванъе и Ванфэй. Чем обнаруживать себя ради незначительных новостей, лучше приберечь возможность до важного момента… В последующие годы Цанманшань больше не требовала от рабыни никаких сведений. К тому же… охрана дома Дин-вана была строгой, и по-настоящему важных секретов рабыня не знала. Так было до тех пор, пока… вскоре после смерти фужэнь Дунфан, Ли-ван прислал людей разыскать рабыню. До этого рабыня всё время увиливала от него, но на этот раз он лично прибыл в Личэн и привез памятную вещь моего диди…
Цин Шуан сбивчиво рассказывала свою историю, и присутствующие, слушая, не могли сдержать вздохов. Девушка, которую с детства воспитывали в Цанманшань, и младший брат, удерживаемый в качестве заложника, у Цин Шуан были свои трудности.
— Что Мо Цзинли велел тебе сделать? — спросила Е Ли.
Цин Шуан опустила взор и охрипшим голосом ответила.
— Если… если он не сможет уйти из Личэна живым, то моего диди убьют. Только если я спасу его или убью Ванфэй… Я не хотела, не хотела убивать Ванфэй…
Е Ли посмотрела на нее.
— Значит, ты хотела воспользоваться моим доверием, схватить меня и потребовать, чтобы Дин-ван отпустил Мо Цзинли?
Цин Шуан молча кивнула.
— Почему ты не сказала мне об этом прямо? — спросила Е Ли. — Ты не можешь не знать характера Мо Цзинли. Не кажется ли тебе, что после успеха дела вероятность того, что он убьет тебя, чтобы замести следы, гораздо выше вероятности освобождения твоего диди? Для сравнения, если бы за дело взялся Дин-ван, шансов на спасение было бы куда больше, не так ли?
Цин Шуан безмолвно плакала. Из-за чрезмерной тревоги мысли спутались, диди был её единственным родным человеком в этом мире, и при виде его вещицы её сердце пришло в смятение. Она невольно поддалась давлению Мо Цзинли и совершила то, чего не следовало. В некоторых вещах трудно проявлять стойкость, но стоит один раз сдаться, и уже невозможно остановиться. Если бы не её помощь, как мог Мо Цзинли беспрепятственно перемещаться внутри и за пределами Личэна?
Глядя на её залитое слезами лицо, Е Ли тихо вздохнула.
— Когда Мо Цзинли прибыл в Личэн, он уже был подобен собаке из потерявшего дом семейства, как бы он мог возить твоего диди с собой? Теперь, когда он схвачен домом Дин-вана, как бы он смог убить твоего диди? Цин Шуан, если сказанное Мо Цзинли правда, твой диди, возможно, всё еще находится в Цзяннани. Но существует, как минимум, шестидесятипроцентная вероятность…
Что он давно мертв.
Услышав слова Е Ли, Цин Шуан замерла в оцепенении, неизвестно о чем думая.
Е Ли с усталостью потерла переносицу и махнула рукой.
— Уведите её пока. Пошлите людей разузнать о деле её диди.
— Слушаюсь, Ванфэй.
Цинь Фэн взмахнул рукой, приказывая двум тайным стражам увести Цин Шуан.
— Сяоцзе… Простите… — Цин Шуан, удерживаемая двумя стражниками, обернулась и, прикусив губу, произнесла это с чувством глубокого стыда.
Е Ли покачала головой.
— Ступай.
Когда Цин Шуан увели, в цветочном зале воцарилась тишина. Подозрения в отношении Цин Шуан возникли не сегодня, в конце концов, тот, кто мог знать так много и тайно помогать Мо Цзинли, непременно должен был входить в круг доверенных лиц дома Дин-вана. А рядом с Е Ли с тех пор, как ушли Цин Юй, Цин Луань, Цин Ся и остальные, осталась лишь Цин Шуан, единственный самый близкий и доверенный человек.
___________________________________________________
- Преданность яркая, словно свет (忠心耿耿, zhōngxīn gěnggěng) — безграничная верность и преданность. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
