Хотя трое других тоже часто бывали в поместье, Цин Юй и Цин Луань были людьми семьи Сюй, которых знали вдоль и поперек. Хотя Е Ли когда-то и сомневалась в происхождении Цин Ся, та оказалась лишь лазутчиком, приставленным к ней Ван-ши. К тому же Цин Ся была умна и все эти годы вела себя смирно, а после замужества и вовсе стала добропорядочной женой и матерью. У этой троицы теперь не было возможности помочь Мо Цзинли. Хотя подозрения возникли давно, когда Цин Шуан действительно начала действовать, Е Ли не могла сдержать чувства печали и сожаления.
Мо Сюяо протянул руку и сжал ладонь Е Ли, тихо спросив.
— А-Ли, зачем ты ее оставила?
Мо Сюяо никогда не проявлял милосердия к тем, кто предал А-Ли или даже намеревался похитить ее. Если бы он не видел удрученный, но решительный вид Е Ли, пожелавшей сохранить жизнь Цин Шуан, то давно прихлопнул бы ее одним ударом ладони.
Е Ли вздохнула.
— Она… в конце концов, следовала за мной больше десяти лет. К счастью, она не успела совершить непоправимую ошибку. Посмотрим.
Мо Сюяо нахмурился.
— Мне неважно, что ты думаешь. Даже если ее принудили, такому человеку больше нельзя оставаться рядом с тобой.
— Я знаю, я и не собиралась ее оставлять, — ответила Е Ли с легкой улыбкой, глядя на серьезное лицо Мо Сюяо.
Хотя ради десятилетней привязанности она сохранила Цин Шуан жизнь, как она могла по-прежнему держать ее при себе? Некоторые вещи… раз случившись, уже никогда не изгладятся. В чьем бы сердце они ни произошли, след все равно останется.
Видя, что Е Ли все еще печальна, Сюй Цинбай негромко улыбнулся.
— Ли-эр, не думай слишком много. За эти десять лет та ятоу не выдала горам Цанманшань никаких известий о доме Дин-вана или о тебе. Если так подумать… годы, проведенные вместе, не прошли даром.
Люди по природе эгоистичны, и кровные родственники всегда важнее всех. Даже семья Сюй, считающаяся главой «чистых потоков» нынешнего века, между своими близкими и посторонними людьми выбрала бы своих. Просто Цин Шуан выбрала неверный способ решения проблемы, и это обрекло десятилетнюю привязанность превратиться в прах.
Зная, что Сы-гэгэ пытается ее утешить, Е Ли спокойно улыбнулась.
— Сы-гэгэ, не стоит беспокоиться, со мной все в порядке.
— Подчиненный Фэн Чжияо просит аудиенции у Ванфэй! — раздался за дверью торопливый голос Фэн Чжияо.
— Войди, — Е Ли посмотрела на вошедшего Фэн Чжияо со странным выражением лица и поспешно спросила. — Что случилось? Со стороны Мо Цзинли…
Красивое лицо Фэн сань гунцзы слегка перекосилось.
— Мо Цзинли мертв.
— Мертв? — Е Ли была удивлена. — Как он умер?
Мо Цзинли не казался человеком непреклонным и суровым, готовым скорее принять смерть, чем позор. К тому же, когда Мо Сюяо вернулся, он лишь сказал, что схватил Мо Цзинли. Как же тот успел умереть за столь короткое время?
Фэн Чжияо в замешательстве взъерошил волосы и, выдавив подобие улыбки, произнес.
— В любом случае Мо Цзинли уже мертв. А… подчиненный на самом деле хотел спросить, что делать с его телом?
Е Ли взглянула на Мо Сюяо и спросила.
— Не стоит ли вернуть останки в Великое Чу?
Через несколько дней из Великого Чу прибудут послы для переговоров с домом Дин-вана, а заодно чтобы забрать обратно маленького императора Мо Суйюня.
Фэн Чжияо поспешно покачал головой.
— Ванфэй, это… когда прибудут люди из Великого Чу, от тела Мо Цзинли уже давно… лучше вернуть им прах.
Хотя он сильно сомневался, что люди из Великого Чу вообще захотят забирать останки Мо Цзинли.
Е Ли нахмурилась, отношение Фэн Чжияо казалось ей странным, но в его словах был резон. Видя, что Мо Сюяо не возражает, она кивнула в знак согласия. Только тогда Фэн Чжияо с облегчением вздохнул и бросил на Мо Сюяо двусмысленный взгляд. Мо Сюяо поднял глаза и одарил его мимолетной улыбкой. Фэн Чжияо почувствовал, как над его головой засвистел ледяной ветер, и поспешно втянул голову в плечи.
У Е Ли было дурное настроение, поэтому, посидев недолго, она вернулась в комнату отдыхать. Остальные же остались разбираться с неоконченными делами. К счастью, после сегодняшнего дня в доме Дин-вана, действительно, на долгое время должен был воцариться мир, поэтому все присутствующие были бодры и не чувствовали усталости.
Мо Сюяо, сидя на главном месте, обсуждал с Сюй Цинбаем прием иностранных послов. Через пару дней послы Западных земель должны были начать подготовку к отъезду домой. Проводы дело немалое, к тому же сегодняшний банкет из-за череды потрясений неизбежно оставил чувство неудовлетворенности, поэтому прощальный пир следовало провести с еще большим размахом.
Фэн Чжияо сидел в стороне, словно получив некое потрясение. То он поглядывал на Мо Сюяо, то на Мо Сяобао, и в его глазах читалось такое недоумение, что даже Сюй Цинбай не удержался и несколько раз окинул его взглядом. Когда Мо Сюяо и Сюй Цинбай закончили разговор, Мо Сюяо вскинул бровь, глядя на Фэн Чжияо.
— Если хочешь что-то сказать, говори быстрее.
Фэн Чжияо усиленно замотал головой.
— Мне нечего сказать.
Мо Сюяо хмыкнул, ни на грош ему не поверив.
— Что Мо Цзинли сказал тебе перед смертью?
Фэн Чжияо снова замотал головой и прошептал.
— Ничего не говорил. Я сам догадался.
— И, до чего же ты догадался?
— Я ни до чего не догадывался, я просто увидел, как сильно ты ненавидишь Мо Цзинли! — выпалил Фэн Чжияо, не выбирая выражений.
Способы пыток Дин-вана незаметно вышли на новый уровень. Никто и не подозревал, когда именно он превратил Мо Цзинли в евнуха. Мало того, что сделал евнухом, так еще и подучил собственного сына подсыпать тому афродизиак. Давать подобное снадобье евнуху, это просто возмутительное безумие. Вспоминая мучения Мо Цзинли перед смертью, Фэн Чжияо имел все основания полагать, что тот с вероятностью в девяносто процентов скончался от невозможности унять плотский жар, а с вероятностью в десять процентов, от ярости на эту парочку отца и сына.
Жаль правителя целого поколения, чей конец оказался столь трагичен. Хуже всего то, что, похоже, не он один догадался о ситуации. Если у Мо Цзинли осталась душа, не оживет ли она от гнева?
Глядя на выражение лица Фэн Чжияо, Мо Сюяо понял, что тот во всем ошибся. Но он действительно не мог объяснять другим, что не подговаривал Мо Сяобао давать лекарство Мо Цзинли. Хотя он и давал сыну определенные намеки, он никак не ожидал, что Мо Сяобао окажется куда прямолинейнее и эффективнее в своих методах. Даже если он попытается оправдаться, вряд ли кто-то поверит. Мо Сюяо подумал об этом с некоторым сожалением.
— Мо Сяобао, — на губах Мо Сюяо заиграла довольная улыбка, когда он окликнул сына, который уже пробирался к двери, намереваясь улизнуть.
Мо Сяобао тут же вытянулся в струнку.
— Фу-ван, ваш ребенок устал и уходит отдыхать.
Мо Сюяо кивнул.
— Иди, иди, милый. А с завтрашнего дня начнется твой домашний арест. Когда твои Сань и Сы цзюцзю будут праздновать свадьбы, фу-ван попросит твою нян о коротком освобождении для тебя.
С этими словами Мо Сюяо бросил на сына взгляд, словно говорящий: «Смотри, как добр к тебе твой фу-ван».
— Фу-ван! — Мо Сяобао мгновенно вскипел. — Как вы можете так поступать?
Мо Сюяо с улыбкой посмотрел на него.
— И, как же я поступаю?
Мо Сяобао яростно воскликнул.
— Вы ясно сказали, что если я выиграю, то арест отменят! Я не использовал тайных стражей дома Дин-вана или Цилинь! Я выиграл, я выиграл! — Мо Сяобао сердито запрыгал на месте.
Мо Сюяо коснулся лба рукой и с усмешкой посмотрел на него.
— Не использовал? А Цинь Ле разве не тайный страж?
— Он мой друг! Он больше не тайный страж и еще не вступил в ряды Цилинь! Он свободный человек! — Мо Сяобао яростно отстаивал свою правоту.
Мо Сюяо приподнял бровь.
— Вот как?
Мо Сяобао вздернул подбородок.
— Конечно! Не верите, спросите Мо Хуа, Цинь Ле не тайный страж!
«Хорошо, что этот шицзы оказался умен и заранее вычеркнул имя Цинь Ле из списков тайных стражей», — с ликованием подумал Мо Сяобао. Раз уж он осмелился на пари с фу-ваном, как он мог проиграть из-за такой мелочи?
Улыбка Мо Сюяо оставалась все такой же ласковой.
— О? Раз ты так говоришь… значит, и Шэнь Ян не тайный страж, и снадобье Шэнь Яна, соответственно, не принадлежит тайным стражам. Значит, это нельзя считать нарушением правил. Сын, скажи… разве не так?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
