Хотя лица Е-лаофужэнь и Е-шаншу все еще оставались мрачными, Е Ли все же заметила в их глазах тень радости. Похоже, тот факт, что Мо Цзинли лично пришел забрать Е Ин, принес им обоим удовлетворение. В конце концов, дочь уже была выдана замуж, и как бы ни злилась семья Е, они не могли по-настоящему позволить Е Ин вернуться в поместье Е и содержать ее всю оставшуюся жизнь, как предлагала Е Ли.
Вскоре вошел Мо Цзинли, его лицо по-прежнему было холодным и угрюмым. На самом деле Е Ли почти не помнила, чтобы когда-нибудь видела Мо Цзинли в хорошем расположении духа, у него вечно был такой вид, будто кто-то задолжал ему несколько сотен лянов и не отдает. Войдя в двери и увидев Е Ли, Мо Цзинли на мгновение замер, прежде чем перевести взгляд на Е Ин. Е Ин обиженно закусила губу, тихо фыркнула и отвернулась, не обращая на него внимания. Выражения лиц Е-шаншу и Е-лаофужэнь также оставались безучастными, в них не было и следа былого рвения или предупредительности. Ван-ши и вовсе помрачнела, и, если бы Е-лаофужэнь тайком не бросила на нее предостерегающий взгляд, она, вероятно, сразу бы начала сыпать упреками.
Увидев это, Мо Цзинли помрачнел еще сильнее, очевидно, его настроение тоже было далеко не прекрасным.
На самом деле, что касается этого брака, Мо Цзинли чувствовал себя в душе еще более обиженным, чем Е Ин. Не то, чтобы он сам хотел жениться на какой-то там Гунчжу Линъюнь. Зачем ему вводить в дом женщину, которая проиграла Е Ли? Император-гэгэ сам не пожелал брать ее и, даже не спросив, навязал ему. Стоило ему вернуться домой, как Е Ин принялась устраивать сцены, а эта неблагодарная Гунчжу Линъюнь еще и посмела буянить в посольстве, отказываясь вступать в брак. Кем она себя возомнила? Неужели думает, что он не проживет без нее? Изведенный Е Ин и Гунчжу Линъюнь, Мо Цзинли отправился прямиком во дворец, чтобы заявить императору-гэгэ о своем желании расторгнуть помолвку и не жениться на Гунчжу Линъюнь, но получил лишь выговор от старшего брата и был выгнан. Затем его отчитали матушка-императрица и матушка-тайфэй. Чем больше Мо Цзинли думал об этом, тем хуже становилось выражение его лица. Е-шаншу, заметив неладное, решил вовремя остановиться и, слегка откашлявшись, произнес.
— Ин-эр, Ванъе пришел, чтобы забрать тебя обратно. Присядь и поговори с Ванъе как следует.
Только тогда Е Ин повернулась с покрасневшими глазами, жалобно глядя на Мо Цзиньли.
— Ванъе…
От ее скорбного голоса Е Ли невольно вздрогнула. Она наблюдала, как Мо Цзинли подошел, обнял Е Ин и негромко сказал.
— Пойдем, вернись со мной в особняк.
— Ванъе… у Ин-эр так тяжело на сердце… у-у-у… — всхлипывая, Е Ин прильнула к груди Мо Цзинли и заплакала.
Мо Цзинли придерживал ее за талию и молча слушал ее жалобы на обиды. Хотя он ничего не отвечал, лицо его заметно посветлело.
— Возвращаемся, — Мо Цзинли подхватил Е Ин на руки, кивнул Е-шаншу и Е-лаофужэнь и, полностью проигнорировав Е Ли, развернулся и вышел.
Зато у Е Ли в голове осталась уйма вопросов, до сих пор она так и не поняла, действительно ли он дорожит Е Ин и насколько сильно? Вероятно… помыслы человека с лицевым параличом не так-то легко угадать, даже если этот паралич у Мо Цзинли немного деформированный. Подперев подбородок рукой и откинувшись на спинку стула, Е Ли, скучая, предавалась раздумьям.
Отклонив вежливое приглашение Е-лаофужэнь и Е-шаншу остаться, Е Ли со своими людьми покинула поместье шаншу. Заметив, что по времени довольно рано, Е Ли вспомнила, что с тех пор, как вышла замуж в поместье Дин-вана, кажется, еще ни разу не выходила в город одна. Как раз кстати вспомнились всяческие явные и скрытые намеки Сунь-момо о том, что через некоторое время будет день рождения Мо Сюяо. Е Ли решила посмотреть, нет ли какого-нибудь подходящего подарка. Приняв решение, она, в сопровождении Цинлуань и Цин Шуан, отправилась на самую оживленную торговую улицу столицы.
Прогуливаясь по шумным улицам и заглянув в несколько лавок, Е Ли так и не смогла выбрать ничего подходящего, отчего невольно расстроилась. Она не знала, какой подарок будет уместен. Цин Шуан, видя явную озабоченность Е Ли, осмелилась спросить.
— Ванфэй, вы хотите что-то купить?
Е Ли с некоторым затруднением посмотрела на двух любопытных ятоу, чьи глаза сияли интересом, и после минутного колебания ответила.
— Сунь-момо сказала, что через несколько дней день рождения Мо Сюяо, и я хочу найти для него подарок.
Цин Шуан закатила глаза.
— Сяоцзе! Неужели вам нужно бегать по улицам, чтобы найти подарок для Ванъе?
Е Ли растерялась.
— Ты хочешь сказать, подарить что-то готовое? Не будет ли это выглядеть неискренне?
К тому же, хотя в ее комнате было немало сокровищ, помимо каллиграфии и живописи, в основном это были женские украшения и подобные вещи. Неужели ей действительно придется выбрать свиток с каллиграфией и подарить ему?
Цинлуань, поджав губы, украдкой улыбнулась и, моргнув, тихо произнесла.
— Ванъе ни в каких сокровищах не нуждается. Если Ванфэй хочет проявить искренность, лучше сделать подарок самой. Даже вышитый кошелек в глазах Ванъе наверняка будет ценнее антиквариата.
— Кошелек?
Цин Шуан махнула рукой.
— Какой еще кошелек? Как насчет того, чтобы Ванфэй сшила для Ванъе одежду?
Шить одежду… Е Ли опустила взгляд на свои руки. С тех пор как она переехала в поместье Дин-вана, она, кажется, не притрагивалась к иголке с ниткой. Однако… это казалось неплохой идеей.
— Дин-ванфэй?
Приняв решение, Е Ли уже собиралась повернуть обратно в особняк, но ее остановил голос, донесшийся сзади. Е Ли обернулась и увидела стоящую в толпе пару, брата и сестру. Ей захотелось лишь сказать, что враги часто встречаются на узкой тропе.
— Шицзы, Гунчжу, — Е Ли слегка кивнула в знак приветствия.
Лэй Тэнфэн, словно не замечая ее холодного и отчужденного вида, шагнул вперед и с улыбкой сказал.
— Какое совпадение, Дин-ванфэй прогуливается в одиночестве?
Е Ли улыбнулась.
— Цинлуань, Цин Шуан, поприветствуйте Шицзы и Гунчжу.
Неужели у этого шицзы Чжэньнань-вана глаза на затылке, раз он не видит, что рядом с ней стоят два живых человека?
У Лэй Тэнфэна дернулся уголок глаза, но он продолжал улыбаться.
— Я через несколько дней отправляюсь в обратный путь в Силин, поэтому хотел купить кое-что для Линъюнь. Не могла бы… Ванфэй помочь нам своим советом?
Е Ли с натянутой улыбкой посмотрела на стоящих перед ней брата и сестру, одного радушного, другую холодную, и ответила.
— Боюсь, я ничем не смогу помочь.
— Как же так? Ванфэй сильна и в слове, и в деле, к тому же в этом году стала Первой среди сотни цветов, ее вкус несомненно изыскан, — улыбнулся Лэй Тэнфэн.
Раз разговор зашел так далеко, Е Ли было неудобно отказывать и пришлось сказать.
— В таком случае, Шицзы, Гунчжу, прошу.
Гунчжу Линъюнь мельком взглянула на Е Ли, ее лицо было изнуренным, а вид, совершенно безучастным. Похоже, с тех пор, как был объявлен указ о браке, ее жизнь была несладкой. Только неизвестно, какой способ использовал Лэй Тэнфэн, чтобы заставить такую своенравную особу, как Гунчжу Линъюнь, покорно его слушаться. Все трое, в сопровождении свиты шли по улице, Гунчжу Линъюнь выглядела крайне рассеянной, даже при ходьбе служанкам приходилось время от времени поддерживать ее, чтобы она не столкнулась с прохожими. Глядя на то, как прежде заносчивая девчонка за несколько дней превратилась в сухую былинку, Е Ли, воспользовавшись моментом, когда Лэй Тэнфэн отправил Гунчжу Линъюнь примерять одежду, спросила.
— Гунчжу Линъюнь выглядит не очень хорошо.
Лэй Тэнфэн вскинул брови и с интересом оглядел Е Ли.
— Ванфэй сочувствует Линъюнь?
Е Ли покосилась на него.
— Если даже Шицзы, будучи ее братом, не сочувствует ей, разве есть дело мне, постороннему человеку, до чужих забот?
Лэй Тэнфэн беззаботно рассмеялся.
— Ничего страшного, ребенок капризничает и объявил голодовку.
Ребенок капризничает и объявил голодовку?
Е Ли кивнула.
— Надеюсь, Гунчжу не упадет в обморок на свадьбе.
Лэй Тэнфэн был полон уверенности или, точнее сказать, ему было совершенно все равно. Он с улыбкой произнес.
— Ванфэй может быть спокойна, наш Силин ни за что не допустит подобной бестактности. В день свадьбы Линъюнь непременно будет сиять как подобает невесте.
Е Ли отвернулась и принялась рассматривать убранство лавки. К таким людям, как Лэй Тэнфэн, она не питала ни малейшей симпатии. Она не верила, что Лэй Тэнфэн не понимает, какая участь ждет Гунчжу Линъюнь после замужества за Мо Цзинли в Великом Чу, ему просто было плевать. Человек, который с лучезарной улыбкой толкает собственную бяоцзе в пропасть, приговаривая при этом «я желаю тебе добра», на самом деле куда более холоден и безжалостен, чем Мо Цзинли. Лэй Тэнфэн заметил отчужденность в облике Е Ли и с улыбкой на губах спросил.
— Кажется, у Дин-ванфэй есть какие-то претензии ко мне?
Е Ли равнодушно взглянула на него и ответила.
— Нет, у меня никогда не бывает претензий к незнакомцам.
— Незнакомцы? — Лэй Тэнфэн многозначительно улыбнулся. — Как это могут быть незнакомцы? Кстати говоря… понравился ли Дин-вану и Ванфэй мой свадебный подарок?
Е Ли ответила.
— Меч Ланьюнь имеет огромное значение для поместья Дин-вана, как он может не понравиться? Благодарю Шицзы за проявленное внимание.
— Нет, нет… — Лэй Тэнфэн, качая головой, рассмеялся. — Меч Ланьюнь, это подарок для Ванфэй. А свадебный дар для Дин-вана и Ванфэй я отправил в поместье Дин-вана на второй день после свадьбы. Неужели Ванфэй его не получила?
Е Ли на мгновение замерла, её изящные брови слегка нахмурились. Холодно глядя на Лэй Тэнфэна, она произнесла.
— У Шицзы ловкие методы. Столько людей тщетно ищут подобные знаменитые картины, а Шицзы с такой лёгкостью преподносит их в дар.
Лэй Тэнфэн рассмеялся.
— Я человек грубый, а знаменитыми картинами должны любоваться утончённые мужи, не так ли? Похоже… Дин-ванъе и Ванфэй остались довольны.
Е Ли пристально посмотрела на него и вдруг слегка улыбнулась.
— Раз Шицзы так старался, как мы с Ванъе можем быть недовольны? Кстати говоря, «Краса Чу» Хань Минъюэ давно бесследно исчезла. Увидеть облик первой красавицы столицы прошлых лет, большая удача для Е Ли.
— Интересно, — похвалил Лэй Тэнфэн, с полуулыбкой глядя на Е Ли. — Ванфэй, я не поверю, что вы не знаете, что женщина на картине была невестой Дин-вана.
Е Ли посмотрела на него.
— Значит, Шицзы прислал ту картину, чтобы заставить Е Ли устыдиться собственного несовершенства?
— Как я смею, — улыбнулся Лэй Тэнфэн. — Тэнфэн глубоко восхищается талантами и красотой Ванфэй, как я мог помыслить о чем-то столь недостойном? Однако… Ванфэй должна признать, что иногда… то, чего нельзя заполучить, и есть самое лучшее. Разве не так?
Е Ли вскинула брови.
— В этом мире много того, чего нельзя заполучить, Шицзы не стоит питать подобные мысли.
Лэй Тэнфэн усмехнулся.
— Почему же не стоит? Этот Шицзы считает, что, если чего-то хочешь, нужно использовать любые средства, чтобы крепко это схватить. Иначе, если это достанется кому-то другому, разве не будет досадно?
Е Ли опустила глаза и спокойно отпила чаю.
— Гунчжу скоро должна выйти, Шицзы уверен, что хочет продолжать пустую болтовню со мной?
Лэй Тэнфэн на мгновение опешил и с оттенком безысходности улыбнулся.
— Ванфэй действительно прямолинейный человек, Тэнфэну до вас далеко.
Е Ли приподняла бровь, молча глядя на него. Лэй Тэнфэн улыбнулся.
— На самом деле ничего серьёзного. Кое-кто… просил меня передать Ванфэй одну фразу. Кроме того, у меня тоже есть вопрос к Ванфэй.
— Весьма внимательно слушаю.
— Кое-кто велел мне сказать Ванфэй… чужое в конечном счёте остаётся чужим, — Лэй Тэнфэн посмотрел на Е Ли с улыбкой.
Е Ли и бровью не повела.
— Интересно… какая связь между этой фразой и свадебным подарком Шицзы?
Лэй Тэнфэн пожал плечами.
— Не знаю, я лишь отвечаю за передачу слов. Кроме того, неужели Ванфэй не хочет услышать мой вопрос?
— Говорите, Шицзы.
— Я только что сказал… что глубоко восхищаюсь Ванфэй. Интересно… не желает ли Ванфэй совершить путешествие в Силин?
Взгляд Е Ли помрачнел. Неужели её только что попытались соблазнить? Или Лэй Тэнфэн считает, что похищение жены Дин-вана ради совместного побега, это некое великое достижение? Она долго и пристально смотрела на Лэй Тэнфэна, а затем тихо вздохнула.
— Шицзы… я не прочь посетить Силин, боюсь только…
— Боитесь, чего? — взгляд Лэй Тэнфэна стал глубоким и непостижимым.
— Боюсь, — Е Ли холодно усмехнулась, спокойно договаривая фразу, — что не успею я ступить на земли Силина, как погибну от рук Шицзы.
Выражение лица Лэй Тэнфэна мгновенно застыло. Казалось, он не сразу сообразил, какую эмоцию ему следует изобразить, поэтому лишь натянуто усмехнулся.
— О чём это вы, Ванфэй? Я приглашаю совершенно искренне.
Е Ли поднялась и с улыбкой произнесла.
— Раз так, если в будущем представится возможность, я непременно отправлюсь в Силин вместе с нашим Ванъе, чтобы нанести визит Шицзы. Сегодня же я более не смею мешать вашему общению с Гунчжу. Прощайте.
Не заботясь о том, какое выражение лица сейчас у Лэй Тэнфэна, Е Ли поднялась и вышла.
Во внутреннем зале, оставшийся в одиночестве, Лэй Тэнфэн задумчиво погладил подбородок, глядя на бисерную занавесь, всё ещё слегка колыхавшуюся после ухода гостьи. В его улыбке прибавилось дерзости и амбиций.
— Интересная женщина, неудивительно, что Мо Сюяо женился на ней.
Гунчжу Линъюнь вышла из внутренних покоев в том же наряде, в котором уходила. Замерев у двери, она с обидой и тоской посмотрела на Лэй Тэнфэна. Лэй Тэнфэн вскинул брови и опустил веки, скрывая презрение.
— Линъюнь, забудь об этом. Старший брат желает тебе добра. По сравнению с Ли-ванфэй, у которой, как сразу видно, совсем нет мозгов, эта Дин-ванфэй невероятно сложный противник. Даже если бы ты вошла в дом Дин-вана, ты бы никогда с ней не совладала. Разве прошлого урока тебе было недостаточно? Ты и сама прекрасно понимаешь, даже если бы Е Ли не существовало, ты бы всё равно не попала в поместье Дин-вана.
Гунчжу Линъюнь уставилась на него.
— Ты заступаешься за Е Ли?
Лэй Тэнфэн усмехнулся.
— Считай, что я ничего не говорил. Если думаешь, что у тебя хватит способностей провоцировать Е Ли, вперёд. Посмотрим, не побоится ли она в следующий раз прострелить тебе голову. Мне плевать, что ты задумала, но через три дня ты послушно сядешь в свадебные носилки и отправишься в поместье Ли-вана. Не заставляй меня подсыпать тебе лекарство.
— Я Гунчжу, как ты смеешь!
— Я думал, когда ты скандалила, желая поехать в Восточный Чу, ты уже знала о своём предназначении, — Лэй Тэнфэн посмотрел на неё с насмешкой. — Ты же не думала всерьёз, что приехав в Восточный Чу будешь выбирать себе мужа, и выйдешь за того, на кого положила глаз?
Какой бы любимой ни была гунчжу, она остаётся всего лишь гунчжу. Гунчжу, присланная для заключения мира через брак… и она ещё смеет важничать перед ним?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
