Неподалёку от Юньгэ, в тихом уединении, стояла неприметная повозка. Внутри сидел мужчина неописуемой красоты, в своих белоснежных одеждах он казался небожителем, сошедшим на землю. Однако сейчас, выражение его лица было далеко не отрешённым, напротив, от его взгляда сидящего напротив человека бросало в дрожь.
Напротив него, с выражением полной беспомощности, сидел Сюй Цинфэн, Сань-гунцзы семьи Сюй, не пробывший в браке и двух месяцев.
— Да-гэ, не смотри на меня так. Я лишь исполняю приказ. Если злишься, ищи того, кто отдал распоряжение.
Ему и так нелегко далась женитьба на красавице, неужели он сам не хотел бы наслаждаться медовым месяцем дома? Вместо этого пришлось тащиться в эту глушь за тысячи ли, да ещё и терпеть гнев старшего брата.
— Мо Сюяо, — Цинчэнь-гунцзы опустил веки.
Ему не нужно было даже гадать, кто стоит за этой нелепой затеей. Проснувшись и обнаружив себя похищенным, Цинчэнь-гунцзы не поддался панике. И действительно, вскоре перед ним предстал собственный Сань-ди с крайне виноватым и робким видом, заискивающе улыбаясь. Не стоило и говорить, додуматься до такого вздорного плана мог только один человек в Личэне, у самого Сюй Цинфэна не хватило бы духу на подобное самоуправство.
Сюй Цинфэн то и дело кивал. Получив задание выполнить столь бессмысленное поручение, он и сам в душе был полон жалоб. Но, будучи подчинённым, он был вынужден повиноваться, хотя втайне мечтал, чтобы Да-гэ, вернувшись, как следует проучил того самого человека.
— Тц-тц… Да-гэ, похоже, эта Шэнь-гунян действительно к тебе неравнодушна, — прошептал Сюй Цинфэн, наблюдая сквозь занавеску повозки, как уходящая от Павильона Яньван Юньгэ то и дело утирает слёзы, не замедляя шага. Эти два дня они тайно следовали за ней и прекрасно видели всё, что она делала. К сожалению, хотя Юньгэ и владела боевыми искусствами на высоком уровне, её опыт в делах цзянху был почти нулевым, поэтому она не могла заметить Сюй Цинфэна, прошедшего профессиональную подготовку.
Глядя на одинокую фигурку уходящей вдаль девочки, в глазах Сюй Цинчэня промелькнули жалость и нежность. Он глухо произнёс.
— Хватит этого цирка, высади меня.
Сюй Цинфэн решительно покачал головой.
— Это исключено. Мой приказ, доставить тебя обратно. К тому же… Да-гэ, разве ты не хочешь увидеть, насколько ты дорог Шэнь-гунян?
Сюй Цинчэнь промолчал. Цинчэнь-гунцзы всегда был перфекционистом, но в чувствах Юнь-гунян была несколько медлительна. Хотя сейчас она полностью приняла тот факт, что является его невестой, он и сам не знал, какая часть этой преданности была вызвана именно любовью к нему. Однако… вспомнив те ясные глаза, полные слёз, Цинчэнь-гунцзы почувствовал укол боли в сердце.
— Высади меня из повозки!
В конце концов, жалость к Юньгэ перевесила желание узнать ответ. Цинчэнь-гунцзы без колебаний отказался от этой возможности.
Сюй Цинфэн с досадой закатил глаза и, заискивающе улыбнувшись Цинчэнь-гунцзы, сказал.
— Раз уж так… Да-гэ, брат просит прощения.
Сюй Цинфэн резко ударил Цинчэнь-гунцзы ребром ладони, и тот потерял сознание прямо в повозке. С умом и прозорливостью Цинчэнь-гунцзы самым надёжным было везти его в Личэн в бессознательном состоянии. Иначе, даже не имея возможности двигаться, он мог выкинуть какой-нибудь номер по пути. Вспоминая настойчивые наставления Дин-вана перед отъездом, Сюй Цинфэн, хоть и был ими крайне недоволен, вынужден был признать… в них был смысл.
Юньгэ спешила в Личэн, не разбирая дороги ни днём, ни ночью. Однако, из-за того, что в пути ей дважды преграждали путь разные группы людей, ей удалось добраться до Личэна лишь на два дня позже намеченного срока. При мысли о том, что участь Сюй Цинчэня всё ещё неизвестна, Юньгэ не могла не корить себя за бесполезность. Если бы она была такой же выдающейся, как Ли-эр цзецзе, то наверняка смогла бы сама найти Сюй Цинчэня, а не возвращалась бы понуро просить помощи у Ли-эр цзецзе.
Однако, увиденное после прибытия в город Личэн привело Юньгэ в полное замешательство. В особняке Дин-вана царили покой и умиротворение, словно ничего и не произошло. Она ведь ясно велела нескольким тайным стражам, следовавшим за Сюй Цинчэнем, вернуться в Личэн с донесением. Схватив первого попавшегося слугу из особняка Дин-вана и расспросив его, она услышала в ответ, что ни ванъе, ни его супруги нет дома, они отправились к семье Сюй, так как Да-гунцзы семьи Сюй, Цинчэнь-гунцзы, сегодня женится.
Юньгэ впала в ступор и долго не могла понять, в чём дело. Она лишь растерянно пробормотала.
— Так значит… так значит… со Сюй Цинчэнем всё в порядке?
Слуга странно посмотрел на неё и ответил.
— А, что может случиться с Цинчэнь-гунцзы? Цинчэнь-гунцзы обладает великими способностями.
— Тогда… когда Сюй Цинчэнь вернулся?
— Цинчэнь-гунцзы вернулся вчера. Как раз и Шэнь-гунян вернулась, так что она успеет на свадьбу гунцзы, — с улыбкой договорил слуга, поклонился Юньгэ и удалился.
Юньгэ в оцепенении присела у главных ворот особняка Дин-вана, погрузившись в свои мысли. Стражники у ворот знали эту гунян и не трогали её. Вспоминая, как в последние дни она питалась ветром и ночевала на росе1, как мчалась изо всех сил, как подверглась нападению грабителей и через что прошла, Юньгэ почувствовала обиду, и её глаза покраснели. Даже если Сюй Цинчэнь больше не хотел быть с ней, ему не следовало тайно возвращаться и справлять свадьбу. Мог бы хоть какую-то весточку оставить, это же… чересчур!
При мысли о том, что Сюй Цинчэнь втайне от неё вернулся жениться, на душе у Юньгэ стало ещё горше. Лжец! Великий лжец… Ведь говорил же, что будет сопровождать меня повсюду, лечить людей и гулять. Ещё что-то про невесту и жениха твердил… Сюй Цинчэнь — великий лжец!
Вид обиженной и горюющей девочки был настолько жалостным, что даже стражник-гэгэ не выдержал и спросил.
— Шэнь-сяоцзе, что с вами? Кто вас обидел?
Он подумал: «Неужели девочку и правда кто-то обидел? Нужно ли скорее доложить ванфэй? Кажется, ванфэй она очень нравится».
Юньгэ моргнула и молча кивнула.
— Что делать, если тебя кто-то обманул?
— Побей его! — Первый стражник.
— Отлупи его! — Второй стражник.
— Пни его! — Четвёртый стражник.
— Прикончи его! — Третий стражник.
На прелестном личике Юньгэ отразилось колебание. Она с сомнением произнесла.
— Нельзя… он не вынесет побоев. А вдруг, я его покалечу?
Стражники переглянулись. Раз она так расстроена, но всё равно боится его покалечить, значит, повздорила с возлюбленным.
— Шэнь-гунян, возможно, он обманул вас не нарочно. Если есть сомнения, лучше спросить обо всём прямо, иначе, упустив любимого человека, можно жалеть об этом всю жизнь.
— Любимого… человека? — лицо Юньгэ вспыхнуло.
— Ну конечно. Он обманул вас, вам так горько, а у вас рука не поднимается его ударить, разве это не ваш милый сердцу человек?
— Это… это… — лицо Юньгэ то краснело, то бледнело. — Но… а если я ему больше не нужна, и он уйдёт к другой, что тогда?
— Верни его силой, заставь его передумать! — Первый стражник.
— Верни его силой, а если не передумает, избей до полусмерти! — Второй стражник.
— Верни его силой, а если не передумает, напои его ядом, отрави его насмерть! — Третий стражник.
— Вер… — только начал Третий стражник, как Юньгэ уже вскочила и с улыбкой произнесла.
— Поняла, сначала верну его силой!
Юньгэ не пошла через главные ворота поместья Сюй, а, применив технику легкости, перемахнула через стену и устремилась прямиком к двору Сюй Цинчэня. В особняке Сюй и правда вовсю развешивали фонари и украшали всё цветными лентами, во внешнем дворе было многолюдно и шумно. По сравнению с ним, во внутреннем дворе было гораздо тише.
Едва подойдя к дверям комнаты Сюй Цинчэня, она услышала доносящийся оттуда его голос. Юньгэ тут же разозлилась и замахнулась ногой, собираясь выбить дверь.
— Ой, Юньгэ, почему ты здесь? Быстрее пойдём со мной! — внезапно сзади раздался голос Мужун Тин.
Юньгэ застыла и не успела опомниться, как Мужун Тин и Хуа Тяньсян подхватили её под руки и уволокли прочь.
— М-м… Тин-цзецзе, Тяньсян-цзецзе, что вы делаете? Мне нужно найти Сюй Цинчэня! — возмущённо вскрикнула Юньгэ.
Шедшая рядом Цинь Чжэн прикрыла рот ладонью и со смехом сказала.
— Что за глупости ты говоришь? Сегодня такой радостный день, разве можно сейчас видеться с женихом? Скорее пойдём с нами, тебя повсюду ищут.
— Ищут меня? — Юньгэ совершенно не понимала, что происходит.
Мужун Тин и Хуа Тяньсян общими усилиями вывели её из двора Сюй Цинчэня и привели в другой двор. Затем появилось множество знакомых и незнакомых людей, которые принялись переодевать её, наносить макияж и укладывать волосы. В конце концов, на неё накинули красный свадебный платок и, ошеломлённую, вывели под руки для совершения обряда поклонения.
От начала и до конца Юньгэ пребывала словно в тумане, совершенно не понимая, что творится.
Когда Юньгэ пришла в себя, обряд поклонения Небу и Земле уже завершился, и её доставили в покои новобрачных. Под красным покровом с вышивкой «мандаринки, резвящиеся в воде» Юньгэ озадаченно моргала и уже собиралась поднять руку, чтобы сбросить платок. Но в этот момент у двери послышался скрип, дверь открылась и закрылась, и неспешные шаги направились в её сторону.
Сама, не зная почему, Юньгэ вдруг разнервничалась, а ладони, крепко сжимавшие ярко-красное свадебное платье, покрылись потом.
Перед глазами прояснилось, кто-то осторожно приподнял красный платок. Юньгэ вскинула голову и увидела перед собой мужчину в ярко-красных одеждах. Его лицо, прекрасное, словно у небожителя, озаряла лёгкая улыбка, а праздничный красный цвет придавал его облику ещё больше благородства и радости.
— Сюй… Сюй Цинчэнь?
Сюй Цинчэнь мягко улыбнулся, склонился и запечатлел на её губах нежный поцелуй.
— Это я, Юньгэ. Сегодня наша свадьба, ты рада?
— Ра… ра-рада? — Юньгэ хотелось сердито сверкнуть на него глазами, но под его нежным взором её щёки вспыхнули, словно в огне.
В сердце невольно заструились радость и сладость. Оказывается, Сюй Цинчэнь не бросал её и не собирался втайне жениться на другой?
— Рада, и хорошо, — Цинчэнь-гунцзы с улыбкой произнёс. — Отныне ты, Юньгэ, моя жена. Подойди, выпьем сначала вина хэцзинь2.
Цинчэнь-гунцзы протянул ей чашу, с улыбкой глядя на Юньгэ.
Встретившись взглядом с его сияющим и прекрасным лицом, Юньгэ почувствовала, как голова идёт кругом. В полном оцепенении она подняла чашу, и они, переплетя руки, осушили их вместе.
Одна чаша вина хэцзинь — и отныне они будут лететь крыло к крылу и переплетаться ветвями3, чтобы вместе дожить до седин4…
В свете ярких свадебных свечей прекрасная чета пила вино, и в их глазах светились тихая радость и нежность. Издалека доносились звуки хлопушек, приятная музыка и шум толпы, от чего тишина в этой комнате казалась ещё более глубокой…
В этот час
У цветов есть чистый аромат, у луны есть тень5…
(Песнь о Юнь Гэ. Конец)
—— Вне текста ——
Вздох облегчения~ На этом история Цинчэнь-гунцзы и Юньгэ заканчивается. Здесь не было коварных интриг и кровавых сцен. Я лишь надеюсь, что история этих двоих получилась светлой и тёплой. Хоть я и не всем довольна, но в целом сюжет вышел именно таким, каким я его задумывала. Далее, возможно, будут экстра-главы про Сяо Бао, Яо Цзи, Фэн Саня и малышей-близнецов, надеюсь, они вам тоже понравятся.
__________________________________________________________
- Питаться ветром и ночевать на росе (风餐露宿, fēng cān lù sù) — переносить тяготы долгого пути, не имея крова и нормальной пищи. ↩︎
- Вино хэцзинь (合卺酒, hé jǐn jiǔ) — свадебный обряд, в котором новобрачные пьют вино из двух чаш, соединенных красной нитью, что символизирует их союз. ↩︎
- Лететь крыло к крылу и переплетаться ветвями (比翼连枝, bǐ yì lián zhī) — образ неразлучных влюбленных и символ супружеской верности. ↩︎
- Вместе дожить до седин (白首偕老, bái shǒu xié lǎo) — пожелание супругам прожить вместе в любви и согласии до самой старости. ↩︎
- У цветов есть чистый аромат, у луны есть тень (花有清香月有阴, huā yǒu qīng xiāng yuè yǒu yīn) — строка из стихотворения Су Ши «Весенняя ночь», описывающая драгоценность прекрасного весеннего вечера. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
