— Убейте его! Убейте его!.. — на почти безлюдной улице, группа детей в роскошных одеждах окружила худощавого ребенка в парчовом одеянии и избивала его руками и ногами.
Дети в этом возрасте самые жестокие, они лишь смутно понимают интриги и распри взрослых, но решают проблемы своим прямым и грубым способом.
Мальчик, которого избивали, тоже был одет в парчу, но сам он был таким худым и слабым, что походил на одинокого щенка. На его маленьком лице уже угадывались черты будущего необычайного красавца. Возможно, именно из-за этой внешности, что была гораздо выше средней, сверстники ненавидели и притесняли его еще сильнее.
— И впрямь сын лисицы-оборотня1, и рожа у него такая же мерзкая! — стоя в стороне, с самодовольным видом выкрикнул юноша в парчовых одеждах, которому на вид было лет одиннадцать-двенадцать.
Мальчик резко распахнул глаза и яростно уставился на того, кто велел окружающим избивать собственного брата от другой матери. Испугавшись его свирепого взгляда, юноша невольно отступил на шаг. Осознав это, он еще больше разозлился.
— Как следует проучите его ради Бэньгунцзы!
— Кто-то идет! — выкрикнул кто-то, и дети, только что раздававшие пинки, тут же бросились врассыпную.
Юноша в парче с нескрываемой злобой взглянул на лежащего на земле ребенка и тоже ушел.
На улице мгновенно стало тихо. Избитый мальчик, чье лицо покрылось синяками и ссадинами, сжался в комочек и, крепко обхватив колени, тихо всхлипывал.
— Не плачь, они ушли, — раздался тихий голос, полный нежности и доброты.
Мальчик невольно замер и, подняв голову, увидел перед собой необычайно красивую девушку в богатых одеждах.
Девушке на вид было лет двенадцать-тринадцать, и, хотя мальчик уже видел немало красавиц, он почувствовал, что эта цзецзе самая прекрасная из всех, кого он встречал. Она была одета в бледно-желтое платье с узором из облаков, подол и манжеты которого были украшены розово-красной каймой в виде перьев феникса, а на плечах лежал светло-красный шелковый шарф с таким же узором. На тонкой шее висел кулон с ярко-зеленым драгоценным камнем. Простая прическа была украшена шпилькой в виде цветка гибискуса и буяо2. Когда она наклонилась к нему, нежно-золотые инло3, свисающие с буяо, слегка закачались, и ребенок невольно засмотрелся на них, застыв.
— Что с тобой? Ты не ранен? — видя, что он молчит, девушка с беспокойством присела рядом.
— Нет… —покачав головой, тихо ответил мальчик.
Хотя те люди били его, они не осмеливались по-настоящему убить его, поэтому серьезных ран не было, только сильная боль. Если бы не это, за все эти годы его бы уже давно забили до смерти.
— Хорошо, что не ранен. Я велю проводить тебя домой. Кто были те люди и почему они тебя били? — девушка посмотрела на испачканное пылью лицо мальчика, достала платок и заботливо вытерла его. Только тогда она заметила, что ребенок на удивление красив.
— Не твое дело! — мальчик вздрогнул и резким движением оттолкнул руку девушки.
Увидев ее ошеломленный взгляд, он с досадой прикусил губу, но упрямо молчал, лишь отвернув голову в сторону.
Девушка тоже была из знатного рода, и, хотя она была молода, повидала немало. Глядя на поведение ребенка, она смутно догадалась, в чем дело. Раз мальчик не хочет возвращаться домой, значит, там его обижают, а те люди… вполне возможно, были его родными.
— Ладно, тогда давай пока не пойдем домой. Как тебя зовут? — с улыбкой спросила девушка помогая ему подняться.
— Фэн… Фэн Чжияо. А ты… — мальчик замялся, так и не решившись спросить.
Имена сяоцзе нельзя было спрашивать просто так, хоть Фэн Чжияо и был шуцзы4, он успел выучить правила приличия.
— Фэн Чжияо? Ты из столичной семьи Фэн? Можешь звать меня Хуа-цзецзе, — улыбнулась девушка.
У столичных знатных дам и сяоцзе были свои круги общения, и когда множество женщин собиралось вместе, они неизбежно сплетничали от скуки. Семья Фэн считалась в столице известной, и о делах в этом доме девушка кое-что слышала.
— Ты… ты не презираешь меня? — Фэн Чжияо пристально посмотрел на нее, полный сомнений.
Девушка нежно улыбнулась и с недоумением спросила.
— Презирать тебя? За что? Тебе всего семь-восемь лет, почему я должна тебя презирать?
— Я шуцзы! — процедил сквозь зубы Фэн Чжияо и, поколебавшись, сердито добавил. — И я не маленький, мне уже девять лет!
— Девять? А на вид и не скажешь, — заметила девушка. — Быть шуцзы или нет, это не твой выбор. Если в будущем ты будешь старательным и целеустремленным, другие, естественно, не станут тебя презирать. Но если ты вырастешь и станешь подражать тем ваньку-цзыди5, ведя себя неподобающе, то я, разумеется, стану тебя презирать.
— Мне почти девять, — сказал Фэн Чжияо. — Разве это я не хочу учиться? Это да-нян6 говорит, что шуцзы не нужно много знать…
Девушка с улыбкой посмотрела на негодующего ребенка и вдруг, поджав губы, рассмеялась.
— Если ты действительно хочешь чего-то добиться, я отведу тебя в одно хорошее место.
Фэн Чжияо с недоверием посмотрел на нее, но девушка успокаивающе погладила его по голове.
— Не бойся, Бэньцзецзе не плохой человек.
Когда нежная рука коснулась его пыльной головы, в маленьком сердце Фэн Чжияо промелькнула мысль, даже если эта цзецзе злодейка, он готов пойти за ней. Это было куда лучше, чем возвращаться домой к да-нян и двум братьям.
— Ох! Сяоцзе, что это вы… — когда они подошли к перекрестку, где стояла повозка, их встретили несколько стражников, женщина средних лет и несколько служанок.
Увидев их двоих, женщина средних лет поспешила навстречу и, нахмурившись, с явным недовольством спросила о ребенке.
Когда они увидели, как группа детей избивает мальчика, они прогнали их, и на этом все должно было закончиться. Кто же знал, что сяоцзе решит сама подойти к этому мальчишке, да еще и приведет его с собой? Глядя на грязного оборванца, женщина сердито насупилась.
— Найнян7, — негромко позвала девушка, она успокаивающе похлопала Фэн Чжияо по руке и с улыбкой сказала кормилице. — Этот ребенок очень послушный. Возьмем его с собой, пусть составит компанию А-Яо.
— Ох, сяоцзе! — тут же воскликнула найнян. — Сяоцзе, мы даже не знаем, откуда взялся этот мальчишка, как он может… составить компанию тому молодому гунцзы? Если вдруг что-то случится…
Их семья Хуа считалась в столице весьма уважаемой, но по сравнению с домом Дин-вана они были ничем. Далеко не каждый имел право стать товарищем по играм для юного гунцзы из особняка Дин-вана.
— Все в порядке, Чжияо хороший ребенок, — улыбнулась девушка. — Садись в повозку.
— Это… у него еще и имя почти такое же, как у того Эр-гунцзы? — найнян оторопела.
Она еще раз внимательно оглядела Фэн Чжияо и заметила, что ребенок на самом деле очень красив, просто слишком худ, иначе он, пожалуй, не уступил бы и Эр-гунцзы из особняка Дин-вана. — Ну ладно, но только пусть этот ребенок ведет себя смирно. Не дай бог он прогневит благородного господина и навлечет беду на нашу сяоцзе, — добавила найнян.
Она не была бессердечной, и ей тоже было жаль этого маленького мальчика, которого избивала толпа детей. Но, будучи кормилицей старшей сяоцзе, она обязана была быть осторожной во всем.
В тот день Фэн Чжияо впервые встретил человека, который окажет огромное влияние на всю его дальнейшую жизнь, второго гунцзы дома Дин-го-вана, Мо Сюяо. Для шуцзы из купеческой семьи встретить законного сына великого Дин-вана было редкой удачей, выпадающей раз в три жизни. Однако, в тот момент Фэн Чжияо думал лишь об одном: «Как же хочется забить его ногами до смерти!»
Только он вошёл в величественные ворота особняка Дин-вана, как в лицо ему метнулся резкий порыв ветра. Фэн Чжияо на мгновение остолбенел, в конце концов, он был лишь ребёнком, которому не исполнилось и девяти лет. Если бы он и заметил летящее в него скрытое оружие, то всё равно не смог бы уклониться. Но, к его удивлению, угроза оказалась лишь иллюзией, камешек пролетел, едва коснувшись его волос, он лишь почувствовал, как что-то пронеслось над головой, не причинив ни капли боли.
— Юньси-цзецзе, как ты здесь оказалась?
На вершине альпийской горки неподалеку, развалившись, сидел мальчик восьми или девяти лет в белых одеждах. Он с улыбкой смотрел на девушку в нарядном платье, не удостоив Фэн Чжияо даже взглядом. Однако Фэн Чжияо это не заботило, он заметил лишь одно.
Значит… её зовут Юньси? Хуа Юньси.
— А-Яо, ты снова проказничаешь? Вот пожалуюсь Да-гунцзы, и он тебе задаст, — звонко рассмеялась Хуа Юньси.
Мальчик на горке перекувыркнулся в воздухе и уверенно приземлился перед ними. Ребёнку не было и десяти лет, а его мастерство лёгкости уже не уступало первоклассным мастерам из мира боевых искусств. Мо Сюяо скривил губы.
— Хуа-цзецзе, ты вечно используешь Да-гэ, чтобы давить на меня.
Но, что поделаешь, если Мо эр-гунцзы, не боявшийся ни бога, ни черта, беспрекословно слушался только старшего брата, который воспитывал его с малых лет?
Хуа Юньси прикрыла рот, пряча смешок.
— Кто виноват, что ты боишься только его высочество Дин-ван-е и Шицзы?
— Хуа-цзецзе пришла за мной? — улыбнулся Мо Сюяо.
Хуа Юньси кивнула и улыбнулась.
— Верно. Я собираюсь за город, чтобы совершить молебен, и заодно навещу Да-гунчжу. В прошлый раз она ворчала, что в следующий визит я обязательно должна взять тебя с собой. Собирайся, мы едем.
Мо Сюяо тут же издал жалобный стон и с обидой посмотрел на Хуа Юньси. Та лишь приподняла бровь и улыбнулась, не обращая внимания на его притворства. Мо Сюяо оставалось только недовольно сопеть про себя. Каждый раз, когда Да-гунчжу видела его, она принималась тискать и щипать его то тут, то там. «Я же не кусок теста». Взгляд Мо эр-гунцзы наконец упал на стоящего рядом угрюмого Фэн Чжияо, и он спросил.
— А, это что за малый? Выглядит как дурачок.
Хуа Юньси беспомощно взглянула на него и произнесла.
— Его зовут Фэн Чжияо, он хороший мальчик. Я поговорю с наследником, чтобы с этого дня он учился и тренировался вместе с тобой. Вы одного возраста, так что станете друг другу товарищами.
Мо эр-гунцзы закатил глаза.
— Выглядит придурковатым, разве он поспеет за учёбой?
Услышав этот заносчивый тон, Фэн Чжияо молча опустил голову, глядя на свои кулаки. Даже в те дни, когда его постоянно обижали два сводных брата, он не чувствовал, чтобы кулаки так сильно чесались.
— Эй, эй… дурачок, ты что, побить меня вздумал? Да десять таких, как ты, не справятся с одним мной, понял? — Мо эр-гунцзы не просто наглел, он превосходил сам себя в дерзости.
— Мо Сюяо! — с укором воскликнула Хуа Юньси.
Увидев занесённую руку Хуа Юньси, Мо эр-гунцзы тут же бросился наутёк, не забыв обиженно крикнуть.
— Хуа-цзецзе, это ведь я твой диди! Кто вообще этот малец, что ты так добра к нему?
Фэн Чжияо холодно хмыкнул, вздёрнул подбородок и развернулся, чтобы уйти. Хуа Юньси опешила и поспешно схватила его за руку.
— Ты куда собрался?
— Тебе не нужно его умолять! — ледяным тоном бросил Фэн Чжияо. — Мне даром не сдалось учиться боевым искусствам вместе с ним! Подумаешь, Эр-гунцзы дома Дин-вана, мне плевать!
Хуа Юньси было и смешно, и досадно. Одной рукой она удерживала рвущегося прочь ребёнка, а другой, грозила Мо Сюяо, который корчил рожицы.
— А-Яо просто любит похулиганить, он не со зла.
Фэн Чжияо отнёсся к этому с презрением. С первой встречи швыряться камнями, да ещё и смотреть на всех, будто глаза растут на макушке8, разве такие люди бывают хорошими?
— Я ухожу. Спасибо, что спасла меня сегодня! — Фэн Чжияо изо всех сил старался поблагодарить её как взрослый, но его растрёпанный и жалкий вид лишал эти слова убедительности.
Он собрался уходить, но теперь уже Мо Сюяо это не устроило. Он с улыбкой преградил ему путь.
— И зачем ты вернёшься? Чтобы тебя снова побили?
Несмотря на юный возраст, он был чрезвычайно умён. Как он мог не догадаться, что случилось с Фэн Чжияо и почему Хуа Юньси привела его в Дин-ван-фу?
— Какое тебе дело? — лицо Фэн Чжияо вспыхнуло от гнева и негодования из-за того, что его постыдное положение было раскрыто.
Мо Сюяо потянул его за щеку и усмехнулся.
— Ладно, ради Хуа-цзецзе… тренируйся с этого дня вместе со мной.
— Кто захочет с тобой…
— Обещаю, всего через три дня ты сможешь повалить на лопатки всех, кто тебя обижал, — прошептал Мо Сюяо, быстро придвинувшись к нему, прежде чем Фэн Чжияо успел отказаться.
Фэн Чжияо замолчал. Не то, чтобы он внезапно проникся симпатией к этому противному мальчишке, но предложение уложить обидчиков на лопатки было чересчур заманчивым.
— Какое у тебя условие? — спросил Фэн Чжияо.
В этом мире помощь не бывает бескорыстной. Разве что… кроме неё?
— Условие? — Мо Сюяо, казалось, не ожидал такого вопроса.
Подумав и потерев подбородок с напускной серьёзностью, он изрёк.
— Отныне, если я велю тебе идти на восток, ты не смеешь идти на запад, велю прыгнуть в реку, не смеешь лезть в горы, велю гонять кошек, не смеешь дразнить собак! Короче говоря… во всём слушаться меня!
— Мо Сюяо!
— Пошёл ты, — холодно бросил Фэн сань-гунцзы.
Слушаться его во всём? Если он велит ему умереть, он тоже пойдёт? За идиота его принимает?
— Больше всего ненавижу таких белолицых, как ты. С тех пор как ты пришёл, Хуа-цзецзе меня совсем не любит, — Мо эр-гунцзы изобразил на лице обиду.
Фэн Чжияо закатил глаза. «Ты что, сам себя считаешь смуглым?»
— Сюяо, поладишь с Чжияо, тогда сегодня я не поеду навещать Да-гунчжу, — с улыбкой сказала Хуа Юньси.
Личико Мо Сюяо тут же просияло. Он с улыбкой хлопнул Фэн Чжияо по плечу.
— Тот, кого привела Хуа-цзецзе, мой лучший друг и брат. Хуа-цзецзе, не волнуйся, мы обязательно поладим, я буду хорошо заботиться о диди Чжияо.
— Он твой ровесник, — беспомощно подчеркнула Хуа Юньси.
— Да какая разница! Фэн Чжияо, верно? Пошли, я отведу тебя в кабинет на занятия, учитель наверняка с ума сойдёт.
Махнув рукой Хуа Юньси, Мо Сюяо схватил Фэн Чжияо за шиворот и потащил за собой.
Когда его потащили бегом, Фэн Чжияо рассеянно обернулся и увидел прекрасную девушку, которая всё ещё стояла позади, с улыбкой глядя им вслед. Мягкие солнечные лучи падали на неё, окутывая семицветным сиянием.
«Бам!» Задумавшийся Фэн Чжияо споткнулся и плашмя растянулся на земле.
У Фэн Чжияо задёргался глаз.
— Мо Сюяо, чтоб тебя!
________________________________________________________________
- Сын лисицы-оборотня (狐狸精, húlijīng) — лиса-оборотень, коварная соблазнительница; используется как оскорбление для женщин и их детей. ↩︎
- Буяо (步摇, bùyáo) — «колышущийся при шаге», традиционное украшение для волос с подвесками, которые покачиваются при движении. ↩︎
- Инло (璎珞, yīngluò) — традиционное украшение в виде ожерелья с подвесками из драгоценных камней и металлов. ↩︎
- Шуцзы (庶子, shùzǐ) — сын наложницы, чей статус в семье и обществе был ниже, чем у законных детей. ↩︎
- Ваньку-цзыди (纨绔子弟, wánkù zǐdì) — «дети в шелковых штанах», праздные и разбалованные отпрыски богатых семей. ↩︎
- Да-нян (大娘, dàniáng) — «старшая мать», так дети наложниц называли законную жену своего отца. ↩︎
- Найнян (奶娘, nǎiniáng) — кормилица, часто остававшаяся в семье в качестве доверенной воспитательницы. ↩︎
- Глаза растут на макушке (眼睛长在头顶上, yǎnjīng zhǎng zài tóudǐng shàng) — крайне высокомерный, заносчивый человек. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
