Хотя Яоцзи и не интересовалась мирскими делами, вести о сражениях на фронте время от времени долетали до её ушей. Каждый день она сидела в винном доме за тем самым столиком в отдельной комнате, который раньше чаще всего занимал Цинь Фэн, и слушала громкие рассуждения людей, то и дело проходивших под окнами.
Армия Мо-цзяцзюнь, несмотря на многочисленные трудности, в конце концов одержала победу над всеми врагами и с триумфом возвращалась домой.
— Нян! Нян, скорее! — в комнату ворвался Цинь Ле и, схватив Яоцзи, попытался вытащить её наружу.
Яоцзи поспешно удержала его и беспомощно спросила.
— К чему такая спешка?
Цинь Ле закатил глаза.
— Де вернулся! Пойдём встретим его!
Раньше Цинь Ле всегда называл её ганнян или и-му, а Цинь Фэна — и-фу. Однако после возвращения в город Личэн Яоцзи внезапно обнаружила, что характер прежде рассудительного Цинь Ле стал куда более живым. К тому же он начал называть их де и нян, что приводило к недоразумениям. И, как бы она ни пыталась его поправить, он упорно не желал исправляться.
Яоцзи убрала его руку и, тихо вздохнув, сказала.
— Сегодня день триумфального возвращения армии Мо. Там будет столько народу, зачем нам лезть в эту толчею?
Цинь Ле недовольно надул губы.
— Что значит «толчея»? Разве это неправильно, встретить де, возвращающегося с победой? Де наверняка очень обрадуется, когда увидит нас.
Яоцзи покачала головой.
— Ты иди, а я не пойду. Просто передай Тунлину Цинь мои поздравления.
Цинь Ле тут же поник. Судя по настрою нян, она всё ещё не желала принимать его де. Цинь Ле считал своего и-фу самым преданным и верным мужчиной в мире. Кто ещё в этом свете способен преследовать одну и ту же гунян семь или восемь лет? И почему нян он совсем не нравится? А если вспомнить ту вещь, которую нян частенько тайком доставала и рассматривала в Чуцзине и Цзяннани, не похоже было, чтобы он ей не нравился.
Неужели у нян остались какие-то опасения?
— Раз ты не идёшь, то и я не пойду, — удручённо произнёс Цинь Ле, присаживаясь за стол напротив Яоцзи и преданно глядя на неё.
Яоцзи беспомощно подняла руку и легонько хлопнула его по лбу.
— Что ты за капризы тут разыгрываешь, малец? Ты ведь знаешь, кто я такая. Если я появлюсь там, разве это не поставит Тунлина Цинь в неловкое положение? И ещё ты, если посмеешь и дальше так кричать при людях, веришь или нет, я тебе всыпаю?
— Не верю, — с улыбкой ответил Цинь Ле. — И-фу сказал, что, возможно, в этой жизни я буду его единственным сыном и именно мне предстоит заботиться о нём в старости и проводить в последний путь, так что я, конечно же, должен называть его де. И тебя тоже… а то это «ганнян» звучит как-то отчуждённо. Правда ведь, нян?
Яоцзи почувствовала полное бессилие и махнула рукой.
— В общем, поспеши встретить своего и-фу. Мне нездоровится, так что я не пойду.
— Нездоровится? — Цинь Ле с сомнением посмотрел на неё.
— Да. Иди скорее. Я правда не могу пойти.
Цинь Ле с серьёзным видом кивнул.
— Понял, нян, я пошёл.
Выйдя за дверь, Цинь Ле обернулся и посмотрел на Яоцзи, которая отрешённо сидела у стола. Он пробормотал себе под нос.
— «Нездоровится», это значит… де должен сам прийти и навестить её?
Во дворике позади винного дома, Яоцзи в одиночестве сидела под деревом и играла на цине. Мелодия, которая должна была быть изящной и плавной, то и дело прерывалась, становясь бессвязной. Мысли девушки явно были далеки от струн, она рассеянно перебирала их, погрузившись в глубокую задумчивость.
От ворот двора послышались размеренные шаги. Яоцзи замерла, оглянулась и увидела Цинь Фэна. Он был облачён в чёрные одежды и со спокойным видом стоял неподалёку, глядя на неё. Неизвестно почему, но Яоцзи вдруг почувствовала необъяснимую вину.
Цинь Фэн подошёл ближе и, глядя на неё сверху вниз, лишь спустя долгое время спросил.
— Почему не вышла за город?
Яоцзи в некотором замешательстве поднялась и ответила.
— Я… мне нужно присматривать за заведением.
На самом деле сегодня почти все жители города покинули свои дома, чтобы встретить за городскими воротами возвращающуюся армию Мо. Даже если ресторан Яоцзи и считался одним из лучших в Личэне, с самого утра в нём не было ни единого посетителя.
— Лжёшь, — негромко сказал Цинь Фэн, пристально глядя на неё.
Он был тунлином Цилинь, и если бы он не мог распознать ложь, то не стоило бы ему и занимать это место.
Яоцзи почувствовала смятение, стиснула зубы и глухим голосом произнесла.
— Хорошо, я скажу… Я считаю, что мы друг другу не подходим. Нам стоит видеться пореже. Это… верни себе!
Яоцзи протянула руку к Цинь Фэну. В её ладони была зажата та самая шпилька из фиолетового нефрита.
Однако Цинь Фэн не рассердился, даже выражение его лица ничуть не изменилось. Он спокойно ответил.
— Поздно.
Яоцзи опешила.
— Что поздно?
Цинь Фэн произнёс.
— Несколько лет назад, перед тем как ты отправилась в столицу, ты не вернула её мне. Я счёл это твоим согласием.
— Я… я… — Яоцзи всегда отличалась тем, что «длинные рукава помогают ей в пляске1».
Её танец в Павильоне Цинчэн потряс всю столицу, а находясь в Цзяннани, она умудрялась манипулировать всеми, от чиновников и знатных фужэнь Южного Чу до обитателей всего особняка Муян-хоу. Но перед этим молчаливым и холодным мужчиной она не могла вымолвить и слова.
Лишь спустя мгновение она, стиснув зубы, проговорила.
— Я же сказала, это невозможно! Каков твой статус, и каков мой? Если ты действительно женишься на мне, над тобой будет смеяться весь мир!
— Кто посмеет смеяться надо мной? — Цинь Фэн остался безучастен.
В этом мире найдётся не так много людей, кто отважится над ним насмехаться. Он был тунлином самого элитного отряда Цилинь в доме Дин-вана и доверенным лицом Дин-ванфэй. Теперь, когда в мире воцарился порядок, каждый понимал, что его ждёт блестящее будущее.
— Молва людская страшна, уходи. Всё, что было за эти годы… это моя вина, — опустив голову, прошептала Яоцзи.
Она и сама не знала, когда этот мужчина занял место в её сердце. Возможно, когда он день за днём молча составлял ей компанию в винном доме. Возможно, в Цзяннани, когда он спокойно и без слов утешал её. А возможно, когда он, не желая ставить её в затруднительное положение, предпочёл рискнуть её ненавистью и лично расправиться с Му Яном. Или же… сейчас, когда она, даже будучи тронутой его чувствами, не хотела губить его будущее и подставлять под чужие насмешки.
Цинь Фэн кивнул и сказал.
— Хорошо, что признаешь ошибку, но раз признала, нужно исправляться. Идем со мной.
Цинь Фэн потянул Яоцзи к выходу из двора. Сила Яоцзи, разумеется, не могла тягаться с силой Цинь Фэна, даже при том, что он не прикладывал особого усердия.
— Ку… куда мы?
— В особняк Дин-вана, просить Ванъе и Ванфэй даровать нам брак, — спокойно ответил Цинь Фэн.
В особняке Дин-вана.
Е Ли спокойно посмотрела на стоявших перед ней двоих и спросила.
— Вы всё хорошо обдумали?
— Нет… — встревоженно начала Яоцзи.
Она не ожидала, что Цинь Фэн действительно притащит её к ванфэй. Прежде чем она успела договорить, Цинь Фэн перебил её.
— Докладываю Ванфэй, ваш подчиненный всё обдумал. Прошу Ванфэй благословить нас.
У каждого есть те, кто ближе, и те, кто дальше, Е Ли, очевидно, придавала большее значение мнению Цинь Фэна, нежели Яоцзи. Она лишь с улыбкой сказала.
— Но я вижу, что Яоцзи не давала согласия. Цинь Фэн, знаешь ли ты, какое наказание полагается за принуждение добропорядочной женщины?
— В тяжелых случаях, сто ударов палками и ссылка за три тысячи ли.
Е Ли слегка улыбнулась и удовлетворенно кивнула.
— Ты мой доверенный человек, так что ссылки можно избежать. Однако… если сын правителя нарушит закон, он будет наказан так же, как и простолюдин2, так что, триста ударов палками. Ты согласен?
— Согласен, прошу Ванфэй благословить нас.
Е Ли тут же развеселилась и, прищурившись, посмотрела на Цинь Фэна.
— Ты думаешь, если выдержишь триста ударов, Бэньванфэй обязательно выдаст за тебя Яоцзи?
Наблюдавший за сценой со стороны Мо Сюяо внезапно заговорил.
— А-Ли, если Цинь Фэн действительно выдержит триста ударов, это значит, что ему не суждено умереть, так что можно и оказать ему услугу. Яоцзи, ты тоже не волнуйся, в конце концов, ты, заслуженный человек дома Дин-вана, и Бэньван не станет толкать тебя в огненную яму3. Когда Цинь Фэн получит свои триста ударов, Бэньван гарантирует, что он до конца жизни не сможет подняться на ноги. А после… разве не будет всё так, как ты пожелаешь?
Яоцзи не сразу пришла в себя. Она совершенно не понимала, что это за невероятный поворот событий? Почему вдруг дело дошло до избиения Цинь Фэна? Видя, что ванфэй собирается позвать людей, чтобы вывести Цинь Фэна для наказания, Яоцзи поспешно вскрикнула.
— Нет! Не надо, Ванфэй, Цинь Фэн не принуждал Яоцзи.
Е Ли приподняла бровь.
— О? Тогда, что ты только что хотела сказать своим «нет»?
Яоцзи лишилась дара речи, глядя на воодушевленное лицо ванъе. Казалось, стоит ей сказать хоть одно неверное слово, как Цинь Фэна тут же утащат и жестоко изобьют. Яоцзи осторожно проговорила.
— Я… я хотела сказать, что по таким делам не стоит беспокоить Ванфэй.
Е Ли мягко улыбнулась.
— Какие же это хлопоты? У тебя нет семьи, Цинь Фэн тоже одинок, так что о вашей свадьбе, разумеется, позаботится дом Дин-вана. Цинь Фэн, позже сходи к управляющему Мо и сообщи ему… хм… устроим всё по разряду цзянцзюня первого ранга.
Цинь Фэн, будучи тунлином Цилинь, по статусу был равен да-цзянцзюню, командующему армией.
— Кроме того, Яоцзи, заслуженный человек нашего дома Дин-вана и глава южной разведки, она много трудилась все эти годы. Подготовьте приданое по чину сянь-чжу4. Свадьбу сыграем прямо здесь, в поместье. Назначим её на август этого года, как ты на это смотришь?
— Благодарю Ванфэй, пусть всё будет так, как решит Ванфэй, — четко и быстро ответил Цинь Фэн.
Когда они вышли из особняка Дин-вана, Яоцзи всё еще чувствовала легкое головокружение и забыла о том, что их совместная прогулка с Цинь Фэном средь бела дня может вызвать пересуды. Цинь Фэн с улыбкой посмотрел на нее.
— Теперь, когда со свадьбой всё решено, послушно жди дома своего часа.
— Ты… — выражение лица Яоцзи было сложным.
Она уже давно была немолода. Женщина, которой перевалило за тридцать, больше не смела надеяться надеть красное свадебное платье и выйти замуж, как обычная девушка. Но мужчина перед ней дал ей всё, о чем она только могла мечтать. По его глазам она видела, ему действительно плевать на возможные слухи и насмешки. Если… если в этом мире нашелся мужчина, который так к ней относится, почему же она должна отталкивать счастье, которое уже почти в руках?
— Ты ведь не собираешься сбежать со свадьбы? — Цинь Фэн нахмурился.
— Нет, вовсе нет. Я… я буду ждать тебя, — твердо произнесла Яоцзи, взяв себя в руки.
Выражение лица Цинь Фэна смягчилось, он с улыбкой сказал.
— Хорошо, сначала я провожу тебя обратно.
— Цинь Фэн, ты… ты знаешь, как меня зовут?
— Конечно, знаю, — статный мужчина взял женщину за изящную руку и, продолжая идти, непринужденно улыбнулся. — Разве твоя фамилия не Шэнь? Шэнь Яо.
— Да, меня зовут Шэнь Яо.
Она — Шэнь Яо, а не Яоцзи.
Шэнь Яо Цинь Фэна.
________________________________________________________
- Длинные рукава помогают в пляске (长袖善舞, cháng xiù shàn wǔ) — образное выражение, означающее умение искусно пользоваться обстоятельствами и связями для достижения успеха. ↩︎
- Если сын правителя нарушит закон, он будет наказан так же, как и простолюдин (王子犯法庶民同罪, wángzǐ fànfǎ shùmín tóng zuì) — древнекитайский правовой принцип, подчеркивающий равенство перед законом независимо от социального статуса. ↩︎
- Огненная яма (火坑, huǒkēng) — китайское образное выражение, означающее крайне тяжелое, бедственное или безвыходное положение. ↩︎
- Сянь-чжу (县主, xiànzhǔ) — титул «уездной принцессы», который обычно даровался дочерям принцев крови (ванъе). ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
