Весть о том, что сяо ванъе из дома Дин-вана собирается выбирать себе супругу, незаметно разнеслась по всему свету. Вследствие этого не только знать Личэна, но и влиятельные люди из других земель и даже соседних государств пришли в волнение. Силин, Наньчжао и несколько малых государств Западного края направили послов, выражая намерение вступить в брачный союз, а региональная знать, подчиненная дому Дин-вана, поступила еще решительнее, они прямиком поспешили в Личэн, прихватив с собой дочерей.
Планы этих людей были просты, если выберут — прекрасно, семья с этого момента одним шагом поднимется на небеса, если же не выберут, ничего страшного, можно считать это поездкой в Личэн, чтобы повидать мир. Ныне Личэн был не просто столицей владений Дин-вана, но и обязательным путем для общения стран Западного края с Срединными равнинами. Его влияние уже давно превзошло Чуцзин былых времен, Гуанлин павшей династии и нынешний Нанкин в Цзяннани, явно обретая стать главного города Срединных равнин.
На переполненных улицах Личэна в потоке людей неспешно прогуливались несколько юношей почти одного возраста. Хотя их одежда и не бросалась в глаза, их красивые лица все равно заставляли многих прохожих оборачиваться.
Мо Сяобао с удовлетворением коснулся своего лица, искусство маскировки Цилинь и впрямь было превосходным, даже при прогулке по оживленной улице никто его не узнал. Обернувшись, он посмотрел на Цинь Ле, Сюй Чжижуя и Лэн Цзюньханя, после чего довольно кивнул. Все четверо выросли в Личэне, и простые горожане знали их как нельзя лучше. Особенно это касалось Мо Сяобао, с тех пор как он унаследовал титул Дин-вана, почти каждый его выход из дома сопровождался разного рода случайными встречами. Мо Сяобао с грустью обнаружил, что, хоть он и стал хозяином дома Дин-вана, этот огромный Личэн перестал быть местом, где он мог, как в детстве, гулять где вздумается. В результате не прошло и полгода, как у Мо Сяобао вошло в привычку при каждом выходе в свет использовать маскировку.
— Мне кажется, или на улицах сегодня необычайно шумно? — растерянно произнес Мо Сяобао, глядя на переполненные лавки шелков, ювелирные магазины и лавки с благовониями и пудрой.
В Личэне и так было людно, но неужели настолько? Неужели он и вправду столь мудро правил, что за короткое время население города так сильно увеличилось?
Сюй Чжижуй, следовавший за ним, бросил на него равнодушный взгляд и безжалостно развеял его фантазии.
— И не мечтай, это все из-за твоих проделок, разве нет?
У Сюй Чжижуя, которого, стоило ему куда-то выйти, повсюду донимали расспросами, на сердце было неспокойно, порог особняка Сюй в эти дни едва не разнесли в щепки.
— Моих? — Мо Сяобао невинно посмотрел на Сюй Чжижуя. — Разве я что-то сделал?
Лэн Цзюньхань с приятной улыбкой на лице рассматривал проходящих мимо красавиц на любой вкус.
— Разве Дин-ванъе не собирается выбирать супругу? Вот эти сяоцзе и готовятся к пиру по случаю отбора.
Неважно, удастся ли в итоге выбрать достойную супругу, но по крайней мере торговцы шелком, румянами и украшениями во всем Личэне знатно подзаработали. С этой точки зрения сяо ванъе Мо все же принес определенную пользу.
— Пир по случаю отбора? Что это за штука такая? — Мо Сяобао пребывал в недоумении.
Остальные трое переглянулись и молча уставились на него. Спустя долгое время Цинь Ле спросил.
— Ты ведь не хочешь сказать, что вообще не планировал выбирать супругу?
Мо Сяобао высокомерно фыркнул.
— Какой еще отбор? Это были просто слова. Разве я издавал официальный указ? Вывешивал оповещения? Нет ведь? Это все эти люди сами на придумывали.
Вся четверка скрытно устроилась в чайной на самой процветающей улице Личэна. Из окна наверху им было прекрасно видно все, что происходит на противоположной стороне улицы.
— Кажется, это Сань-сяоцзе из дома господина Вэя, — восторженно сказал Лэн Цзюньхань, припав к окну. — Сань-сяоцзе Вэй сейчас называют первой красавицей Личэна. Не думал, что и она придет.
Мо Сяобао без особого интереса мельком глянул на улицу. Первая красавица Личэна? Ну, так себе. Не такая красивая, как а-нян или его тёти. Единственное достойное упоминания, это то, что она моложе их.
— Я помню, что положение семьи Вэй весьма заурядное. Вещи в павильоне Юйхань стоят недешево. Позже пошлю людей проверить, если найдут нарушения, прикажу конфисковать их имущество!
Стоило Лэн Цзюньханю это услышать, как он тут же потерял интерес к первой красавице. Развернувшись и облокотившись на стол, он с воодушевлением принялся обсуждать с Мо Сяобао.
— Точно! Мы можем послать людей записывать, что они покупают, а потом проверить счета. Наверняка удастся поймать немало взяточников!
Мо Сяобао подпер подбородок рукой, всерьез обдумывая возможность этой затеи. Рядом Сюй Чжижуй с головной болью в голосе произнес.
— Тебе лучше сначала подумать, что делать, если Силин и Южная Чу действительно пришлют гунчжу для заключения брачного союза?
— Брачный союз? Южная Чу ведь не пришлет гунчжу? — Южная Чу и дом Дин-вана изначально были одной семьей, тётя говорила, что близким родственникам нельзя вступать в брак.
Цинь Ле усмехнулся.
— Если подумать, кровное родство между домом Дин-вана и Южным Чу уже довольно далекое. Кто знает, может, Мо Суйюнь и вправду пришлет тебе гунчжу.
Мо Суйюнь и Мо Сяобао были почти ровесниками, оба юные правители. Хотя сейчас они еще не начали враждовать, Цинь Ле уже мог предвидеть их будущее столкновение.
Мо Сяобао погладил подбородок и с усмешкой сказал.
— Если пришлют, не беда. Вы ведь еще не обручены? Как насчет того, чтобы каждому по гунчжу?
— Я не хочу! — первым запротестовал Лэн Цзюньхань, с благородным видом заявив. — Бэньгунцзы уже связал свою судьбу с Синь-эр мэймэй. Я буду хранить верность Синь-эр мэймэй, как чистую яшму.
— Чушь! — из изящных уст Мо Сяобао вырвалось грубое слово. — Кто разрешил тебе жениться на Синь-эр? Если еще раз посмеешь порочить доброе имя моей сяо Синь-эр, я подсуну тебе уродливую, жирную и неистовую му-еча1!
Лэн Цзюньхань тут же прикрыл рот рукой и спрятался за спину Сюй Чжижуя. Мысли Мо Сяобао были слишком пугающими, а еще страшнее было то, что он действительно осмелится воплотить их в жизнь. Лэн Цзюньхань вовсе не хотел в один прекрасный день вернуться домой и увидеть там му-еча ростом в семь чи, черную, толстую и с полным ртом выпирающих зубов. Напуганный собственным воображением, Лэн Цзюньхань то бледнел, то зеленел лицом.
— Докладываю Ванъе, посланник Южного Чу просит аудиенции.
У входа в покои поспешно появился стражник с докладом.
Мо Сяобао поднял глаза.
— Посланник Южного Чу? По какому делу?
Стражник поднес позолоченное приглашение и сказал.
— Император Чу женится, приглашает Ванъе на церемонию.
— О? — Мо Сяобао с интересом принял свиток.
В нем и впрямь говорилось, что через два месяца император Чу, Мо Суйюнь, берет в жены внучку великого наставника Южного Чу из рода Цянь, которая станет императрицей.
— Маленький Император нашел себе жену? Ну что, съездим, поглядим?
— Маленький Император? Мо Суйюнь? — без особого интереса спросил Лэн Цзюньхань.
У него не осталось о Мо Суйюне почти никаких воспоминаний, и он, конечно, давно забыл, как когда-то подставил его. Впрочем, юный ланцзюнь-Лэн, возможно, вовсе не считал, что кого-то подставлял. Пять лет назад они никто не ставили Мо Суйюня ни во что, однако за эти годы тот развернулся в Южном Чу во всю мощь, боролся с чиновниками, боролся с Тайхуантайхоу, и теперь, не достигнув еще двадцати лет, сосредоточил почти всю власть при дворе Южного Чу в своих руках. Только тогда Мо Сяобао начал проявлять интерес к этому маленькому императору, которого когда-то хвалил его собственный фу-ван. А сам Мо Суйюнь в ходе бесчисленных сражений, казалось, постепенно постиг радость того, что «бороться с небом — бесконечное удовольствие, бороться с землей — бесконечное удовольствие, бороться с людьми — бесконечное удовольствие2». В этом году он начал издалека провоцировать Мо Сяобао, который был так же молод, как и он сам. Хотя он не делал ничего из ряда вон выходящего, Мо Сяобао чутко уловил враждебность этого маленького императора, с которым когда-то вместе сбегал из дома повеселиться. По этому поводу Мо Сяобао даже молча «печалился» целую четверть часа.
— Ты хочешь отправиться в Южное Чу? — нахмурившись, спросил Сюй Чжижуй.
Мо Сяобао вздохнул.
— Если не поеду сейчас, потом возможности не представится.
Сейчас во всем помогают Да-цзюцзю и Сы-цзюцзю, но Мо Сяобао видел, что Да-цзюцзю наверняка не останется надолго. Если не развлекаться, пока он здесь, то, когда он сбежит, придется в одиночку обнимать свитки с докладами и плакать. Но… наверное, он сможет продержаться до тех пор, пока Сюй Чжижуй и Лэн Цзюньхань не смогут помогать с делами?
Мо Сяобао очень любил обсуждать свои дела с другими, но обычно то, что он выносил на обсуждение, уже было им решено. Поэтому на его вопрос остальные трое возразили лишь для вида и единогласно согласились. На самом деле… им тоже хотелось выбраться погулять.
На следующее утро, еще до рассвета, четыре тени выскользнули из особняка Дин-вана и направились к городским воротам. Они собирались выбраться из города, как только те откроются.
— Да-гэ, Сяобао-гэгэ…
На все еще сумрачной улице раздался радостный крик. Мо Сяобао сначала замер, а затем стремительно метнулся в угол улицы, подхватил довольного сорванца, машущего ему рукой, и, зажав ему рот, уволок прочь.
— Как ты оказался здесь в такое время! — процедил сквозь зубы Мо Сяобао, уставившись на невинное и милое личико Мо Юйфэна.
В такой час этот мелкий чертенок должен был крепко спать в своей постели! Не чувствуя ни малейшей вины за то, что бросает младшего диди и уходит развлекаться в одиночку, Мо Сяобао спросил, встряхнув Мо Юйфэна за воротник.
Мо Юйфэн совершенно не обращал внимания на то, что гэгэ держит его на весу, он радостно размахивал руками и ногами.
— Линь-эр слышал, как Цзюньхань-гэгэ говорил, что собирается тайком улизнуть поиграть и не возьмет Линь-эра. Линь-эр тоже хочет пойти, Линь-эр будет ждать здесь и пойдет вместе с гэгэ!
Три взора юношей разом впились в Лэн Цзюньханя: «Не способен помочь в деле, но способен все испортить3!»
Лэн Цзюньхань беспомощно потер нос, кто же знал, что этот мальчишка так не вовремя все услышит? Забрав маленького Туаньцзы из рук Мо Сяобао, Лэн Цзюньхань с улыбкой принялся его уговаривать.
— Линь-эр, будь послушным, мы идем не развлекаться, у нас есть дела.
— Линь-эр поможет гэгэ! — воодушевленно воскликнул Мо Юйфэн, вскидывая маленькую ручку.
«Тебе всего шесть лет, какой из тебя помощник!»
— Нам придется каждый день есть на ветру и спать под открытым небом4, это очень утомительно. А еще, там есть тигры, которые едят людей, — припугнул его Лэн Цзюньхань.
Большие глаза Мо Юйфэна сияли, когда он смотрел на него.
— Тигры! Будем бить тигров!
Сюй Чжижуй сделал шаг вперед, перехватил Мо Юйфэна и, пристально глядя на него, низким голосом произнес.
— Тебе нельзя!
— Совсем нельзя? — Мо Юйфэн захлопал ресницами, жалобно глядя на бяогэ.
— М-м.
— Уа-а… — Мо Юйфэн скривил ротик, собираясь разразиться громким плачем.
Все поспешили вперед и крепко зажали его рот. Если этот маленький предок во всю мощь своих легких начнет рыдать, проснется половина улицы. Малыш прижался к груди Сюй Чжижуя, несчастно глядя на собственного гэгэ.
— Не даете пойти, буду плакать!
Мо Сяобао закатил глаза. Он забирает свои слова обратно, если кто-нибудь скажет, что этот паршивец глуп, он того прибьет!
В итоге группа из четырех юношей, обманутых ребенком, которому не было и семи лет, направилась к городским воротам, прихватив с собой белокожего и нежного Туаньцзы.
Когда рассвело и Сюй Цинчэнь прибыл в особняк ванъе, чтобы обсудить государственные дела, он обнаружил, что там не осталось ни одного хозяина. На столе в кабинете, где он обычно сидел, лежало письмо.
«Свадьба Императора Чу, вернемся через полгода».
У Сюй Цинъяня, стоявшего за спиной Сюй Цинчэня, невольно дернулся уголок рта. Отправиться вручать свадебные дары на целых полгода, этот сяо ванъе действительно ни о чем не беспокоится.
— Сяобао еще и Линь-эра забрал с собой? Нужно ли их догнать и вернуть? — подростку, которому едва исполнилось четырнадцать, брать с собой в дорогу совсем маленького ребенка… Это всегда заставляет людей волноваться. Сюй Цинчэнь покачал головой, отложил письмо и неспешно принялся за дела.
— Нет нужды. Раз он взял его с собой, значит, знает меру.
К тому же, даже если Мо Сяобао решил сбежать из дома, как он мог действительно отправиться в путь только с одними детьми? В тени наверняка следует множество тайных стражей и даже бойцов из Цилинь. К тому же люди дома Дин-вана расставлены повсюду, по пути о них позаботятся, так что не стоит переживать, что что-то случится.
Сюй Цинъянь кивнул, втайне ворча на Мо Сяобао за нетоварищеское поведение, нашел интересное занятие и даже не позвал его. Только он об этом подумал, как заметил, что Сюй Цинчэнь вдруг обернулся и пристально на него смотрит. Сюй Цинъянь вздрогнул, решив, что Да-гэ прочитал его мысли.
— Да… Да-гэ?
— Есть одно дело, с которым нужно поскорее разобраться, — спокойно произнес Сюй Цинчэнь.
— Какое? — растерялся Сюй Цинъянь.
— Пир в честь выбора супруги, — невозмутимо ответил Сюй Цинчэнь.
Старики в Личэне, которым нечем заняться, придавали этому событию такое значение, будто в свое время ждали восшествия Мо Сюяо на престол. Говорят, они даже определились с местом и временем. Если они узнают, что Мо Сяобао обвел их вокруг пальца и сбежал, не выплюнут ли они кровь от ярости?
— Но… какое нам до этого дело? — с дрожью в голосе спросил Сюй Цинъянь.
Он совсем не хотел тратить время на споры с этой толпой стариков.
Сюй Цинчэнь на мгновение задумался и кивнул.
— И то верно, нас это не касается. Если кто спросит, говори, что решение будет принято, когда Ванъе вернется.
Сюй Цинъянь закивал и с усмешкой добавил.
— Кто знает, может, когда Мо Сяобао вернется, он уже привезет с собой ванфэй.
Если так и случится, интересно, какие лица будут у тех стариков.
На государственном тракте в нескольких десятках ли от Личэна неспешно ехали четверо юношей на лошадях. На спине одной из лошадей также сидел маленький ребенок, похожий на вырезанную из нефрита куколку.
— Мне все кажется, что мы о чем-то забыли, — нахмурившись, с некоторым беспокойством произнес Лэн Цзюньхань.
Мо Сяобао повернул голову и посмотрел на него.
— О чем?
Лэн Цзюньхань взглянул на него.
— О пире в честь выбора супруги!
Он, кажется, помнил, как кто-то говорил, что пир планируют устроить в начале следующего месяца, осталось всего двенадцать дней. Кого выбирать, если Мо Сяобао не будет?
Мо Сяобао беззаботно махнул рукой.
— Пустяки.
— Ты оставил распоряжения перед уходом?
— Зачем оставлять распоряжения? — не понял Мо Сяобао. — Этот пир затевал не Бэньван, хотят проводить, пусть проводят.
Что касается того, как выбирать, и кто женится на тех, кого выберут, это, разумеется, тоже его не касалось. Он лишь вскользь выразил близким людям свое прекрасное желание: «одна жизнь, один мир, одна пара», кто же знал, что эти бездельники на придумывают себе столько всего?
— Они могут перенести время и дождаться твоего возвращения.
Нельзя было недооценивать упорство этих людей в борьбе за место Дин-ванфэй. Дождаться возвращения Мо Сяобао для них не составило бы труда, ведь он рано или поздно вернется.
Мо Сяобао погладил младшего диди по голове и усмехнулся.
— Так даже лучше. Насколько Бэньван помнит, в армии Мо еще много воинов, которые не женаты. Бэньван как раз планировал устроить вечер знакомств, чтобы помочь бойцам решить вопрос с их личной жизнью.
_________________________________________________________
- Му-еча (母夜叉, mǔ yè chā) — «самка якши», в китайской культуре так называют злых и свирепых женщин. ↩︎
- Бороться с небом — бесконечное удовольствие, бороться с землей — бесконечное удовольствие, бороться с людьми — бесконечное удовольствие (与天斗，与地斗，与人斗，其乐无穷, yǔ tiān dòu, yǔ dì dòu, yǔ rén dòu, qí lè wú qióng) — фраза, означающая, что преодоление трудностей и борьба с обстоятельствами или противниками приносят высшее удовлетворение. ↩︎
- Не способен помочь в деле, но способен все испортить (成事不足败事有余, chéng shì bù zú bài shì yǒu yú) — описание человека, чьи действия приносят только вред. ↩︎
- Есть на ветру и спать под открытым небом (风餐露宿, fēng cān lù sù) — испытывать тяготы путешествия, лишившись домашнего уюта. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
