Сюй Цинчэнь поднял кубок, отвечая на тост, и бесстрастно произнес.
— Не стоит. Такова воля отца, и это делается не ради поместья Дин-ван фу.
Семья Сюй не предаст Великое Чу, но семья Сюй и не спасительница, обладающая силой, способной вернуть небо1. Они могут делать лишь то, что в их силах.
Проводив Сюй Цинчэня, Е Ли поняла, что он приходил специально, чтобы попрощаться с ними. Даже Мо Сюяо когда-то хвалил Да-гэгэ, называя его, возможно, одним из самых умных людей в этом мире. Вероятно, как только пришло известие о провале брачного союза с гунчжу Линъюнь, Да-цзюцзю уже предвидел грядущую судьбу Великого Чу. И пока все остальные, включая даже того, кто во дворце, еще не успели среагировать, он отправил Да-гэгэ в Южные земли.
— Если в будущем с Великим Чу что-то случится, семье Сюй тоже не удастся избежать участи, верно?
Мо Сюяо посмотрел на нее мягким взглядом и тихо сказал.
— Если ты имеешь в виду уход от мира, то это, скорее всего, невозможно.
С их твердостью духа, люди из семьи Сюй не станут хранить верность императору, но непременно пойдут на смерть ради Великого Чу.
— А-Ли, знаешь ли ты, почему семья Сюй, будучи чиновниками прежней династии, смогла процветать в Великом Чу сотню лет и не прийти в упадок?
Е Ли приподняла бровь. Мо Сюяо продолжил.
— В конце правления прежней династии в Поднебесной воцарился великий хаос. На самом деле… тот последний монарх прежней династии не был ни тираном, ни глупцом. У него почти не было недостатков, он просто не подходил на роль императора. Предки семьи Сюй в пору смут и опасностей до последнего поддерживали того императора. Хоть они и были семьей с ароматом книг2, как минимум семь членов семьи Сюй погибли на полях сражений. Так продолжалось до тех пор, пока предок Мо Ланьюнь не повел войска и не окружил столицу. Тогдашний глава семьи Сюй, будучи человеком слабым и книжным, лично поднялся на городскую стену, чтобы руководить обороной. Армия сражалась семь дней и семь ночей, но не могла взять город. Старший сын императора-основателя, ослепленный жаждой военных заслуг, безрассудно бросился в атаку и погиб в гуще сражения. Император-основатель пришел в неописуемую ярость и приказал солдатам связать простых людей, живущих в окрестностях столицы, чтобы ежедневно казнить их перед городскими стенами. Пока последний император не сдастся, он клялся убивать по пять тысяч мирных жителей в день. Более того, он пообещал, что в день падения города всё население будет вырезано до последнего человека. На второй день, глава семьи Сюй собственноручно убил последнего монарха и открыл ворота, сдавшись. Единственным условием было прекращение расправ над жителями столицы и окрестностей. В тот день, когда армия Чу вошла в город, глава семьи Сюй оставил моему предку письмо и покончил с собой. В тот же самый день госпожа Сюй повела за собой всех домочадцев, семьдесят три человека, и все они совершили самоубийство, уходя вслед за государством. Остался лишь младший сын семьи Сюй, которому было тринадцать лет и который в то время находился далеко в Юньчжоу. Именно он позже стал юным чэнсяном Великого Чу — Сюй Яньли.
Е Ли была потрясена этой тайной, о которой никогда раньше не слышала, невыразимая печаль сдавила ей горло. Она почувствовала раскаяние и досаду из-за тех легкомысленных слов, которые когда-то сказала Да-цзюцзю. Возможно, она не понимала, что такое гордость книжника, но, как военный человек, она глубоко и остро осознавала железную стойкость и преданность солдата. Она не смела и представить, какое разочарование и боль испытал Да-цзюцзю, когда она задала тот вопрос. Это было почти святотатством и величайшим оскорблением для предков семьи Сюй и тех семидесяти трех погибших за родину.
— Тогда… почему же всё… — опустив взгляд, спросила Е Ли.
Мо Сюяо ответил.
— Ты хочешь спросить, почему это отличается от того, что записано в исторических хрониках? На самом деле, отличий немного. Сюй Яньли действительно преданно помогал императору Великого Чу, а третьего императора он даже воспитывал лично. После основания государства император-основатель также даровал всем погибшим из рода Сюй почетные титулы и завидные дворянские звания.
Глядя на изумление Е Ли, Мо Сюяо спокойно улыбнулся.
— Император-основатель пролил слишком много крови, сражаясь за Поднебесную, и ему нужно было имя, овеянное милосердием, чтобы прочно утвердиться на троне.
— Какое письмо предок семьи Сюй оставил Дин-вану? — с некоторым сомнением спросила Е Ли.
Всё явно было не так просто, как описывал Мо Сюяо, и император-основатель не мог со спокойной душой доверить важные дела чэнсяну, чья семья в полном составе погибла, храня верность прежней династии.
Мо Сюяо покачал головой и улыбнулся.
— Об этом уже ничего не известно. Похоже, предок в итоге отдал письмо императору-основателю. И это письмо, очевидно, спасло жизнь Сюй Яньли. Позже… весть о том, как вся семья Сюй погибла за родину ради спасения жителей столицы, неведомым образом разнеслась повсюду. К тому же семья Сюй и так была знаменитым и знатным родом на протяжении сотен лет, так что в одно мгновение их слава стала беспрецедентной. Хотя в хрониках эпохи основания государства много запретных тем, туманных и неясных мест, многие вещи постепенно пустили глубокие корни в сердцах народа. Даже если многое со временем забылось, люди всё равно унаследовали нечто из рассказов своих отцов, например, уважение к семье Сюй.
Е Ли наконец начала понимать, почему семья Сюй из поколения в поколение не вступала в брачные союзы с императорской семьей. Даже если ненависть действительно угасла, всё равно нельзя было отрицать тот факт, что род Сюй когда-то был почти полностью истреблен из-за императорского дома Чу. Это также могло объяснить, почему императорская семья никогда не оставляла попыток подавить семью Сюй, даже если те всегда демонстрировали равнодушие к славе и богатству и не стремились к власти. Казалось, что в свое время Мо Ланьюнь сделал гораздо больше, чем так легко описал Мо Сюяо.
Е Ли с досадой потерла переносицу и почти с отчаянием спросила.
— Война обязательно начнется?
— Рано или поздно, — тихо вздохнул Мо Сюяо. — Великое Чу слишком долго подавляло другие страны, почти все с нетерпением ждут его заката. А мы… кажется, привыкли считать себя сильнейшими.
На самом деле, если бы не то поражение семь лет назад, он и сам думал бы так же. Но, когда он, волоча свое искалеченное тело, вез прах брата и уводил с поля боя армию Мо-цзяцзюнь, потерявшую большую часть своей элиты, он понял, что его прежняя гордость была по-настоящему смехотворна. Будь то Силин или Бэйжун, возможно, они и впрямь уступают Великому Чу, но вовсе не обязательно, что они намного слабее. Некогда сокрушавшие всё на своем пути армия Мо-цзяцзюнь и конница Черных облачных всадников доказали это ценой более чем ста тысяч своих жизней.
— А-Ли… это поместье Дин ван-фу погубило Великое Чу… — спустя долгое время Мо Сюяо наконец тихо произнес эту фразу.
Если бы поместье Дин ван-фу не проявляло себя столь могущественным, в Великом Чу, возможно, появилось бы больше прославленных полководцев и отборных воинов. Если бы армия Мо-цзяцзюнь на протяжении сотен лет не устрашала границы, Великое Чу в час опасности, возможно, смогло бы пройти гораздо дальше.
Е Ли хранила молчание. Она не знала, кто прав, а кто виноват. Поместье Дин ван-фу преданно защищало Великое Чу сотни лет, многие ли могли бы это делать на протяжении сменявших друг друга эпох? Ошибались ли они? Конечно, нет. Ошибались ли те, кого они защищали? Тоже нет, ведь те вообще ничего не знали.
Лишь спустя долгое время Е Ли тихо проговорила.
— Вы не виноваты. Виноваты человеческие сердца.
Не каждое поколение монархов обладает великодушием и мужеством, подобным морю, вмещающему сотни рек3, и не каждое поколение монархов обладает способностями и величием, способными заставить все четыре моря склониться перед ними. Когда в глазах императора подданный перестает быть его бедрами, плечами и руками4, а становится угрозой, тогда таланты и заслуги подданного выглядят в глазах императора скорее, как вызов и запугивание.
Услышав слова Е Ли, Мо Сюяо задумчиво смотрел на нее и затем слабо улыбнулся.
— Прости, А-Ли, я напугал тебя этими разговорами?
Е Ли спокойно смерила его взглядом. Неужели она тот человек, которого так легко напугать?
Мо Сюяо покачал головой.
— Сейчас размышлять об этом бесполезно. А-Ли, лучше угадай, как разрешится дело в поместье Ли-вана?
Е Ли скучающе пожала плечами.
— А как, оно может разрешиться? Император в ярости убьет Гунчжу Цися и понизит в ранге Ли-вана? Или старые ванъе уговорят Императора, он запрет Гунчжу Цися, а Дин-вана слегка накажет? Или же… Гунчжу Цися сменит имя и выйдет замуж за Ли-вана.
Е Ли всегда казалось, что Тайхоу, будучи матерью, слишком быстро приняла гунчжу Цися. Будущая наложница ее старшего сына вступила в связь с младшим. А она, лишь слегка побранила их и начала планировать, как забрать девушку в дом. Казалось, она совершенно не учитывала возможную реакцию императора. Будь на ее месте обычная мать этой эпохи, первое, что она сделала бы, это извела бы женщину, способную заставить сыновей враждовать между собой.
— Как А-Ли думает, какой вариант наиболее вероятен? — спросил Мо Сюяо.
Е Ли немного подумала.
— Третий.
Она нахмурилась, значит ли это, что произошедшее сегодня было чьим-то чужим расчетом, или же они сами кого-то перехитрили? Похоже… нужно заново оценить умственные способности Мо Цзинли или же того, кто стоит за его спиной.
— А-Ли, в будущем держись подальше от Мо Цзинли, — напомнил Мо Сюяо.
Е Ли рассеянно кивнула, в ее голове всё еще крутился прежний вопрос, какую пользу принцесса Наньчжао может принести Мо Цзинли?
Мо Сюяо, казалось, был немного удивлен. Он взглянул на Е Ли и с легкой улыбкой произнес.
— Она родная младшая сестра наследной принцессы Наньчжао, от неё гораздо больше пользы, чем от Гунчжу Линъюнь.
Брови Е Ли нахмурились еще сильнее.
— Если у Мо Цзинли действительно есть мозги, неужели я намного хуже Е Ин?
Мо Сюяо, казалось, рассмеялся еще веселее.
— Поверь мне, если бы у Мо Цзинли действительно были мозги, он скорее женился бы на Гунчжу Линъюнь, чем на тебе.
На лице Е Ли проступили черные линии5. Неужели ею настолько пренебрегают?
— Впрочем… их расчетливый абак6, возможно, ошибся. Этот человек, Мо Цзинци… кажется, не по правилам разыгрывает карты7 — хотя этот император не обладал такими великими талантами и стратегическим видением, как сам полагал, его внезапные коварные выпады порой были не под силу обычному человеку.
И вот, когда они вернулись в поместье, из дворца уже пришла весть, гунчжу Цися скончалась от болезни. Разумеется, официально об этом объявят лишь через несколько дней. Ведь, хотя высокопоставленные чиновники и знать давно уже всё понимали без слов, всё же нужно было как-то обмануть простой народ. В поместье Ли-вана случилось происшествие, и в тот же день гунчжу Цися скоропостижно скончалась. Любой, кто не был дураком, мог связать эти два события и вообразить невесть что. Что касается свадьбы Ли-вана и гунчжу Линъюнь? Раз уж из дворца не последовало никаких распоряжений, все были рады притвориться, будто этого и вовсе не было, император не давал указа о браке, а они, разумеется, не посылали подарков в поместье Ли-вана. В любом случае, когда Ли-ван снова женится на гунчжу Цися, им не придется дарить подношения, будем считать, что отправили их заранее.
В императорском дворце, в изысканных, но кажущихся опустевшими залах, Мо Цзинци неистово выплескивал свой гнев. Слуги, перепуганные до смерти, давно успели спрятаться, те же, кому не удалось скрыться, вжимались в углы, дрожа всем телом. Драгоценный антиквариат, каллиграфия и свитки живописи были разбиты и разорваны в клочья, устилая пол, столы, вышитые скамьи и стеллажи для вещей были опрокинуты ударами ног. Лю-Гуйфэй безучастно сидела на резной кушетке в стороне, взирая холодным взглядом на беснующегося перед ней мужчину. Маленькая девочка, лет семи-восьми в роскошных одеждах, которую она прижимала к себе, смотрела испуганными, полными слез глазами, застыв от ужаса, она не смела даже заплакать.
Лю-Гуйфэй подняла руку, прикрывая глаза девочки, и посмотрела на безумца посреди зала.
— Ваше Величество уже достаточно нашумели?
Мо Цзинци замер. Он медленно остановился и обернулся, глядя на холодный, словно снег, лик Лю-Гуйфэй. В его полных мрака глазах промелькнула свирепость.
— Люди, уведите принцессу, — велела Лю-Гуйфэй.
Стоявшие на коленях в углу слуги, точно получив великое помилование, поспешно поднялись, приняли из рук Лю-Гуйфэй оцепенелую девочку и, дрожа, вышли вон.
— Любимая супруга, ты не хочешь ничего сказать? — голос Мо Цзинци лишился своего обычного величавого тона, зазвучав ледяным холодом и злобой.
Лю-Гуйфэй подняла на него взгляд.
— Что Ваше Величество желает услышать от своей подданной?
— Ты ведь тоже втайне смеешься над Нами, верно? — Мо Цзинци сжал изящный подбородок Лю-Гуйфэй одной рукой и прошептав ей на ухо, его дыхание походило на мелькающий язык ядовитой змеи. — Мы знаем, ты такая же, как они! Нет… ты презираешь Нас еще больше, так ведь? Тебе ведь радостно видеть, что каждый идет против Нас?
— Раз Ваше Величество так говорит, значит, так оно и есть, — безучастно отозвалась Лю-Гуйфэй.
Взмахом руки Мо Цзинци нанес пощечину по нефритовому лицу Лю-Гуйфэй, и на коже тут же проступили багровые следы. Лю-Гуйфэй подняла голову и спокойно встретилась с ним взглядом. Мо Цзинци оторопел.
— Шан-эр… — он растерянно смотрел на багровый след на её щеке, Мо Цзинци с жалостью протянул руку, желая прикоснуться. — Шан-эр… это Мы виноваты, Мы не должны были тебя бить… Больно? Почему ты не слушаешься… почему вечно идешь Нам наперекор! Почему тебе всегда нужно во всё вмешиваться, почему ты Нам угрожаешь? Мы ненавидим, когда Нам угрожают!
Голос Мо Цзинци становился всё более возбужденным, он мгновенно забыл о недавней жалости, крепко схватив Лю-Гуйфэй за плечи и принялся трясти её и кричать.
— Ваше Величество! Ваше Величество! Ты несправедлив к Гуйфэй! — из бокового зала внезапно выбежала маленькая служанка и в тревоге закричала Мо Цзинци. — Ваше Величество, прошу тебя, отпусти Благородную супругу… она здесь ни при чем…
Видя, что Мо Цзинци вовсе не обращает внимания на её слова, служанка огляделась и обнаружила уцелевшую антикварную вазу. Стиснув зубы, она подошла и подхватила вазу, желая обрушить её на спину Мо Цзинци. Выражение лица Лю-Гуйфэй изменилось. Она быстро подняла руку, сорвала с волос украшение и метнула его в служанку. Раздался громкий звон, ваза с грохотом разлетелась на куски по полу.
Одержимый безумием Мо Цзинци внезапно замер, точно пробудившись. Служанка тоже побледнела от страха и с глухим стуком повалилась на колени. Когда она хватала вазу, в голове её было пусто, и она не успела ни о чем подумать. Лишь теперь, придя в себя, она осознала, какая участь ждала бы её, если бы удар действительно достиг цели.
Мо Цзинци, очевидно, уже успокоился. Он мельком взглянул на стоявшую неподалеку служанку, медленно отпустил Лю-Гуйфэй и поднялся.
Стоило ему встать, как Лю-Гуйфэй снова выпрямилась, сохраняя прежнюю невозмутимость и холодность. Если бы не багровый след на лице, можно было бы подумать, что ничего не произошло.
— Шан-эр, ты отдохни. Позже Мы пришлем людей, чтобы всё здесь заменить.
Мо Цзинци лишь раз взглянул на неё, после чего резко развернулся, пнул в сторону стоявшую перед ним на коленях служанку и стремительно ушел прочь.
Лю-Гуйфэй пристально смотрела на быстро удаляющийся силуэт, и в её холодных глазах промелькнула тень ненависти и насмешки.
__________________
- Сила, способная вернуть небо (回天之力, huítiān zhīlì) — идиома, означающая способность коренным образом изменить ситуацию, спасти безнадежное положение. ↩︎
- Семья с ароматом книг (书香世家, shūxiāng shìjiā) — семья, в которой на протяжении многих поколений воспитывались ученые и литераторы. ↩︎
- Море вмещает сотни рек (海纳百川, hǎinà bǎichuān) — идиома, означающая великое великодушие, терпимость и широту души, способную принять любого человека или идею. ↩︎
- Бедра, плечи и руки (股肱臂膀, gǔgōng bìbǎng) — метафора, обозначающая самых верных и незаменимых помощников правителя. ↩︎
- черные линии на лице (一脸黑线, yī liǎn hēixiàn) — визуальный прием из маньхуа, выражающий крайнюю степень неловкости, беспомощности или раздражения. ↩︎
- расчетливый абак (如意算盘, rúyì suànpán) — идиома, означающая эгоистичные, радужные планы, основанные на желаемом, а не на реальности. ↩︎
- не по правилам разыгрывать карты (不按理出牌, bù àn lǐ chū pái) — действовать непредсказуемо, вопреки логике или общепринятому порядку. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
