Читать военные трактаты, чтобы развеять скуку, ну и пристрастия. Фэн Чжияо вовсю ворчал про себя, но на лице его отразилось живейшее любопытство.
— И, как тебе?
— Вполне неплохо, — ответила Е Ли.
Фэн Чжияо не совсем понимал, что именно Е Ли подразумевает под этим «неплохо», и быстро взглянул на Мо Сюяо. Мо Сюяо остался невозмутим и с улыбкой спросил.
— А-Ли, что именно кажется тебе неплохим?
Е Ли немного подумала, прежде чем ответить.
— Стратегическая часть написана недурно, но вот тактика…
Возможно, сказывалась разница между современными и древними войнами, но Е Ли находила многие описанные здесь тактические приемы совершенно неразумными, их даже можно было назвать «фантазиями, достигающими небес»1. Разумеется, это не означало, что тактике противопоказан полет фантазии, на самом деле, самые выдающиеся командиры зачастую обладают воображением, подобным «небесному коню, мчащемуся по пустоте»2. Однако то, что было изложено в этой книге… Честно говоря, Е Ли считала, что ее уместнее назвать художественным романом. Этот автор определенно никогда не бывал на поле боя, втайне подумала Е Ли.
— Стратегия? Тактика? — Фэн Чжияо вскинул брови.
Е Ли почувствовала легкую досаду, но с совершенно спокойным лицом взглянула на Мо Сюяо и произнесла.
— Стратегия, это общий план и политика ведения войны.
Мо Сюяо мельком глянул на Фэн Чжияо и невозмутимо подхватил.
— А тактика, это конкретные средства, развертывание сил и хитрости, необходимые для реализации стратегии и победы над врагом. Теперь понятно?
Фэн Чжияо удрученно посмотрел на сидящую перед ним невозмутимую чету. Неужели они презирают его за недостаток образования?
— А-Ли, что ты думаешь о тактике? — спросил Мо Сюяо, не обращая внимания на мину Фэн Чжияо.
Е Ли пожала плечами.
— По сравнению с «Военным каноном Великого Предка» это больше похоже на авантюрный роман.
— А-а-а… Ты читала даже «Военный канон Великого Предка»? — вскричал Фэн Чжияо.
Е Ли удивленно посмотрела на него.
— В домах моих цзюцзю и вайцзуфу есть «Военный канон Великого Предка», что в этом странного? Да-цзюцзю учил меня по нему.
Она не лгала, Да-цзюцзю действительно обучал ее военному искусству и стратегии. Правда, занятия длились меньше месяца, так что канон они точно не закончили. Этими словами она также попутно объяснила, откуда у нее столько познаний в военном деле. «Военный канон Великого Предка» и впрямь был одним из лучших военных трактатов, что она видела в этом мире.
Фэн Чжияо безмолвно рыдал внутри: «Почему ты родилась в семьях Е и Сюй? Родись ты в семье Мужун, с тем подходом, с которым цзянцзюнь Мужун наставляет дочерей, глядишь, в нашем государстве появилась бы женщина-генерал».
«Военный канон Великого Предка» — это не просто книга. Труд состоит из двадцати девяти томов и описывает примеры сражений семнадцати знаменитых полководцев, как своих, так и вражеских, времен основания империи. В нем также содержатся личные комментарии основателя государства Дин-вана Мо Ланьюня, можно сказать, это обязательное чтение для любого военачальника Великого Чу.
— В кабинете в переднем дворе много книг по военному искусству, если А-Ли захочет, можешь брать их там, — сказал Мо Сюяо.
Этот внутренний двор изначально не предназначался для официальных дел, поэтому в здешнем кабинете собраны в основном поэтические классики или книги по общим наукам. Трактатов о войне здесь было всего несколько, и те не из лучших.
При этих словах глаза Е Ли блеснули. В этом кабинете книг было много, но, если отбросить неинтересные ей оды, стихи, биографии знаменитостей и прочее, оставались лишь труды по истории, географии и путевые заметки. Тайны и интриги разных династий ее не занимали, историю она изучила еще до замужества. Так что приходилось довольствоваться описаниями странствий, но читать о достопримечательностях и обычаях, которые не можешь увидеть воочию, было довольно уныло.
«Эта парочка… Я перед вами пасую!» — Фэн Чжияо мысленно содрогнулся и закатил глаза.
Когда разговор вернулся к делу, Фэн Чжияо сразу посерьезнел и стал выглядеть гораздо приятнее. Он с некоторым раскаянием посмотрел на Мо Сюяо.
— А-Яо, мне очень жаль. Кажется, за эти годы я упустил немало деталей.
Мо Сюяо поднял на него взгляд.
— Что такое? Появились новости о ван-фу Ли-вана?
Фэн Чжияо кивнул.
— Гунчжу Линъюнь считает себя очень умной, раз сумела обхитрить Мо Цзинли, но она, боюсь, и не подозревает, что сама оказалась пешкой в чужой игре.
— В каком смысле?
— Говорят, в ван-фу Ли-вана уже выяснили, что благовония в комнате отдыха Гунчжу Цися были подложены по приказу Гунчжу Линъюнь, и саму Гунчжу Цися туда завели тоже ее люди. Однако… та служанка, о которой упоминала ванфэй, та, что первой ворвалась в комнату в тот день, не была человеком Гунчжу Цися и уж тем более не была человеком Гунчжу Линъюнь. Это… маленькая служанка, которую Тайфэй Сяньчжао привела с собой из дворца, — с тяжелым видом произнес Фэн Чжияо.
Е Ли нахмурилась.
— Эта служанка…
— В тот же день, после полудня, ее тайно предали смерти, — сказал Фэн Чжияо. — Я все это время присматривал за ван-фу Ли-вана и резиденцией Чжан-гунчжу Чаоян. Когда Гунчжу Цися забирали обратно, служанок при ней не было, и только в полночь кто-то вывез через задние ворота тело девушки и выбросил его на кладбище за городом. Лицо покойницы было обезображено, при ней не нашли ничего, что могло бы подтвердить личность.
— Тогда, откуда ты знаешь, что она принадлежала Тайфэй Сяньчжао? — удивилась Е Ли.
Фэн Чжияо самодовольно улыбнулся.
— Коронер обнаружил под ногтями и в волосах той служанки следы жасминового масла для волос. Говорят, это масло изготавливают на заказ в первой парфюмерной лавке столицы. Оно очень дорогое, маленькая коробочка стоит больше десяти лянов серебра. За последние три месяца во всей столице было продано всего пять таких коробочек. И две из них купили люди Тайфэй Сяньчжао. Поэтому я предполагаю, что эта девушка была служанкой, которая причесывала Тайфэй. К тому же, вчера утром та сменила прическу. Человек, которого я подослал и который хорошо разбирается в туалетах, определил, что нынешняя прическа и та, к которой она привыкла раньше, определенно сделаны разными руками.
Е Ли восхищенно кивнула.
— Значит, дело было так, Гунчжу Линъюнь не хотела выходить за Ли-вана и подстроила все так, чтобы помочь Гунчжу Цися попасть в ван-фу Ли-вана и тем самым получить законный повод расторгнуть помолвку? А Тайфэй Сяньчжао, которую тоже не устраивала невестка в лице гунчжу Линъюнь, обернула ее план против нее же, чтобы Гунчжу Цися заняла ее место? Но… это все равно не совсем логично.
— Что именно нелогично? — не понял Фэн Чжияо.
Е Ли пояснила.
— Если только Лэй Тэнфэн не участвовал в этом с самого начала. Ведь если бы тогда Лэй Тэнфэн не увел Гунчжу Линъюнь так решительно, то, как бы она ни буянила, в конце концов ей все равно пришлось бы покорно выйти замуж. В таком случае ее план не только бы провалился, но и добавил бы ей соперницу прямо в ван-фу Ли-вана. Или она просто хотела заполучить компромат на Ли-вана и Гунчжу Цися, чтобы шантажировать их? Но, если бы Ли-ван и Гунчжу Цися предпочли, чтобы «рыба погибла, а сети порвались»3, и доложили бы императору о ее интригах, то, будь она хоть трижды принцессой Силина, ей бы вряд ли удалось выйти сухой из воды.
— А-Ли, как ты думаешь, почему Лэй Тэнфэн уехал так спешно? — негромко спросил Мо Сюяо.
Е Ли задумалась и ответила.
— Лэй Тэнфэн понял, что Гунчжу Линъюнь переиграли?
Фэн Чжияо кивнул.
— Если бы Гунчжу Линъюнь осталась в столице и дело раскрылось, Императору пришлось бы наказать ее, даже если бы он того не хотел. Но теперь, когда ее здесь нет, Император, не желая портить отношения между двумя странами, может только сделать вид, что ничего не произошло. Не объявлять же Силину войну из-за этого? Впрочем, из-за этой суматохи можно считать, что Лэй Тэнфэн приехал в Великое Чу зря. Весь план о брачном союзе был разрушен этой дурой, Гунчжу Линъюнь, Лэй Тэнфэн наверняка в ярости.
Е Ли вздохнула и, повернувшись к Мо Сюяо, спросила.
— Наверное, мне стоит радоваться, что я не заслуживаю того, чтобы он тратил столько сил на интриги против меня?
Мо Сюяо улыбнулся.
— Действительно, стоит радоваться. За столько лет… Цзинли заставил меня взглянуть на него по-новому.
Фэн Чжияо скривил губы.
— Я бы так не сказал. Тот, кто по-настоящему силен, это человек подле него. Будь у него самого такой острый ум, разве стал бы он бросать… ради Е Ин?
Мо Сюяо усмехнулся.
— И, чем плоха Ванфэй Ли-вана? Она законная дочь Шаншу Ведомства налогов и родная сестра Е-чжаои.
— Невестка тоже законная дочь Шаншу Ведомства налогов, да к тому же внучка сяньшэна Цинюня, — с пренебрежением бросил Фэн Чжияо.
— Фэн Сань, а ты знаешь, почему Император со спокойной душой позволил мне жениться на А-Ли? — спросил Мо Сюяо.
Фэн Чжияо поднял бровь, а Мо Сюяо сказал.
— Семья Сюй никому не станет подчиняться и не будет помощником в борьбе за трон. Это понимает Император, это понимаю я, и Мо Цзинли, разумеется, тоже понимает. Он совершенно не может получить никакой помощи от семьи Сюй. Напротив, если он вознамерится поднять мятеж или замыслит измену, угрожая простому народу, семья Сюй может даже стать для него препятствием.
В те годы предки семьи Сюй собственноручно убили монарха, а также изо всех сил помогали нескольким поколениям правителей Великой Чу, и это вовсе не легенды. Однако, Мо Цзинли, по всей видимости, лишь считает, что семья Сюй предана Императору до гробовой доски. В конце концов, те истинные тайны на самом деле передавались лишь между Императором, Дин-ваном и главой семьи Сюй каждого поколения.
— Даже если так, оставим семью Сюй в покое. Обе они ди-дочери шаншу Е, но, по крайней мере, помолвка Сань-сяоцзе была скреплена указом покойного императора, так что здесь имена правильны, и речи согласны4, — сказал Фэн Чжияо.
Е Ли поджала губы и с легкой улыбкой произнесла.
— Об этом я, пожалуй, могу догадаться.
Оба мужчины одновременно посмотрели на Е Ли. Она опустила глаза и сказала.
— Мой отец… скорее всего, человек Тайхоу. Он наверняка знает о помыслах Ли-вана и намерениях Тайхоу. Но, если бы он выдал замуж меня, то, вероятно, посчитал бы, что в будущем Ли-ван будет ценить не семью Е, а стоящую за мной семью Сюй. Однако у родной матери Сы-мэй семья слабая. Если Сы-мэй станет Ли-ванфэй или… в будущем всё будет совершенно иначе. Тогда семья Е в будущем одним шагом взойдет на небеса. Сейчас во дворе есть Императрица, есть любимая наложница Лю-Гуйфэй, и у них несколько сыновей. Если отец и вправду человек Тайхоу, он не может не знать, что Эр-цзе на самом деле не пользуется благосклонностью. Поэтому, судя по отношению Императора… шансов на то, что ребёнок Эр-цзе получит… не так много. К тому же ещё не факт, сможет ли этот ребёнок вообще родиться.
Вспоминая события последних дней, Е Ли невольно начала восхищаться собственным отцом. Все думали, что он выдает Е Ин за Ли-вана, чтобы поддержать Чжаoи Е-ши во дворце, но никто не знал, что на самом деле Чжаoи Е-ши была лишь запасной фигурой. Какое мастерское «открыто чинить деревянные мостки, тайно переправляться через Чэньцан»5. Жаль только, что фигура Е Ин была выбрана неудачно. Если бы нашлось две Е Юэ, возможно, замысел шаншу Е действительно увенчался бы успехом. На самом деле это не древние люди глупы, а я сама была дурой, раз до сих пор смотрела на них свысока. Учитывая неизменную проницательность лаофужэнь Е и крайнюю осмотрительность шаншу Е, позволяющую ему ровным шагом подниматься к голубым облакам6 на государственной службе, как она могла подумать, что эти двое забылись от восторга, теряя человеческий облик7, лишь из-за беременности Чжаoи Е-ши?
— Поразительное умозаключение, — Фэн Чжияо посмотрел на Е Ли. — Почему Ванфэй решила, что шаншу Е человек Тайхоу?
Об этом, пожалуй, не догадывался даже тот, кто сидит на драконьем троне, однако Дин-ванфэй и вправду не ошиблась.
Е Ли спокойно ответила.
— Отец, кажется, время от времени вольно или невольно выказывает недовольство Ли-ваном, но на деле он никогда не совершал ничего, что могло бы навредить Ли-вану. Раз уж он выдал самую дорогую дочь за Ли-вана, зачем ему постоянно демонстрировать свое недовольство? Похоже, это делается напоказ для кого-то. Когда в прошлый раз помолвка была назначена с Гунчжу Линъюнь, говорят, что Тайхоу и Ли-ван остались недовольны, и тогда позиция отца была весьма твердой. В этом, конечно, был и смысл беспокойства о будущем Сы-мэй. Но, на этот раз при всем своем уме отец не мог не видеть, что Гунчжу Цися непременно войдет в поместье Ли-вана. И даже если ее статус изменится, в будущем, положение Гунчжу Цися в доме Ли-вана не будет низким. Но, в этот раз отец, кажется, ничего не сказал. Даже Сы-мэй, когда она вернулась домой, отец отослал обратно в тот же день. Сы-мэй сказала мне, что отец уже готовится через месяц отправить У-мэй в поместье Ли-вана в качестве наложницы. Сказал, что это нужно, чтобы помочь Сы-мэй удержать милость и не позволить Гунчжу Цися завладеть всем вниманием.
Мо Сюяо посмотрел на Е Ли и с улыбкой сказал.
— А-Ли говорит совершенно верно. То, что шаншу Е смог так рано занять свой пост, действительно отчасти связано с Тайхоу. Впрочем, я больше склоняюсь к тому, что он предпочитает черпать из двух источников.
Е Ли моргнула.
— Ты хочешь сказать, что отец намерен сначала посмотреть, у кого больше шансов на победу, а затем сделать ставку?
— Подозрительность нынешнего Императора столь велика, что обычному человеку этого не понять. Если бы шаншу Е не проявлял достаточной преданности, он бы ему не доверял.
Несмотря на то, что Е Ли и сама уже многое поняла, она всё же была потрясена. Ее отец, который казался скользким типом (каковым он и был на самом деле), но в домашних делах выглядел совершенным недотепой, на деле играл роль двойного агента?
— Но, что происходит между Тайхоу и Императором? — спросила Е Ли.
Фэн Чжияо усмехнулся.
— А, что там может происходить? Нашу Хуан-тайхоу называют героиней поколения, Яо и Шунем среди женщин8. Когда-то она помогла юному Императору взойти на престол и держала власть над Поднебесной в своих руках. Но, и наш Император не промах, не прошло и трех лет, как он прибрал всю власть к своим рукам и почтительно просил Хуан-тайхоу удалиться во внутренние покои дворца, чтобы мирно проводить свои преклонные годы. Власть, такая вещь… Если никогда ее не пробовал, это одно, но стоит лишь раз вкусить, как будет очень трудно желать прекратить, да не можешь. Император и Тайхоу уже давно сохраняют видимость согласия при полном разладе в сердцах, об этом многие титулованные особы в столице знают без лишних слов. И хотя трон останется на месте, тот, кто на нем сидит, вполне может смениться.
— Значит, истинные амбиции не у Мо Цзинли, а у Тайхоу?
— Амбиции у Мо Цзинли, разумеется, есть, просто у него не было возможности. Теперь, когда она появилась, разве он станет отказываться от сотрудничества? Поместье Ли-вана, это его дом, и без его согласия, даже если Тайфэй-Сяньчжао и захотела бы что-то предпринять, ей было бы не так удобно.
Е Ли промолчала. Неудивительно, что Тайхоу не против того, чтобы братья ссорились внутри стен. Оказывается, она и вовсе жаждет, чтобы двое ее сыновей бились друг с другом не на жизнь, а на смерть?
— Власть… неужели она действительно так важна?
Фэн Чжияо замер, и его лицо на миг омрачилось.
— Для кого-то, пожалуй, очень важна.
Но, его мрачность быстро исчезла, Фэн Чжияо снова заулыбался и, подмигнув Мо Сюяо, спросил.
— Ну что, ванъе? Раз уж те двое во дворце начали выкладывать карты, не пора ли и нам сделать ход? Или… заберём весь банк?
— Забрать весь банк? — Мо Сюяо мельком взглянул на него. — И тогда ты будешь приводить дела в порядок? Если во дворце и за его пределами потекут реки крови, ты возьмешь на себя ответственность? Если вспыхнут мятежи, ты пойдешь их усмирять? Если Бэйжун нападет, ты встанешь на пути? А, если еще и Силин решит вмешаться, ты отправишься охранять границы?
Эх… Фэн Чжияо неловко потер нос. И вправду, прикончить нескольких человек нетрудно. Но последствия, которые наступят после их смерти, это огромная головная боль.
***
- Фантазии, достигающие небес (异想天开, yì xiǎng tiān kāi) — воображение, витающее в облаках; нечто причудливое и неправдоподобное.
- Небесный конь, мчащийся по пустоте (天马行空, tiān mǎ xíng kōng) — о безудержном полете мысли, таланте или воображении.
- Рыба погибнет, но и сети порвутся (鱼死网破, yú sǐ wǎng pò) — бороться не на жизнь, а на смерть; пойти на крайние меры, даже если это приведет к взаимному уничтожению.
________________________
- Фантазии, достигающие небес (异想天开, yì xiǎng tiān kāi) — воображение, витающее в облаках; нечто причудливое и неправдоподобное. ↩︎
- Небесный конь, мчащийся по пустоте (天马行空, tiān mǎ xíng kōng) — о безудержном полете мысли, таланте или воображении. ↩︎
- Рыба погибнет, но и сети порвутся (鱼死网破, yú sǐ wǎng pò) — бороться не на жизнь, а на смерть; пойти на крайние меры, даже если это приведет к взаимному уничтожению. ↩︎
- Имена правильны, и речи согласны (名正言顺, míng zhèng yán shùn) — обоснованно и законно. ↩︎
- Открыто чинить деревянные мостки, тайно переправляться через Чэньцан (明修栈道，暗渡陈仓, míng xiū zhàn dào, àn dù chén cāng) — совершать обманный маневр, маскируя свои истинные намерения. ↩︎
- Ровным шагом подниматься к голубым облакам (平步青云, píng bù qīng yún) — сделать быструю и блестящую карьеру. ↩︎
- Забыться от восторга, теряя человеческий облик (得意忘形, dé yì wàng xíng) — потерять голову от успеха, вести себя вызывающе. ↩︎
- Яо и Шунь среди женщин (女中尧舜, nǚ zhōng yáo shùn) — мудрая и добродетельная правительница (по именам легендарных идеальных правителей древности Яо и Шуня). ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
