Лу Яньчэнь отвёз Гуй Сяо к Мэн Сяошань.
Он только что расторг помолвку, и если бы она осталась жить у него в мастерской, это не только породило бы лишние слухи, но и могло бы заставить его родных сделать о ней ложные выводы.
К тому же, ложиться в одну постель сразу после примирения было бы неблагоразумно, даже если бы они ничего такого не планировали.
Железные ворота распахнулись. Мэн Сяошань, собрав длинные волосы в пучок на затылке, зевнула и сказала:
— А я-то боялась, что ты останешься в автомастерской. Там полно лишних глаз. А Лу Чэнь, оказывается, рассудительный — всё-таки привёз тебя сюда.
Гуй Сяо легонько толкнула её плечом, то и дело оглядываясь на машину, в которой сидел Лу Яньчэнь.
На душе у неё было точно так же, как в самом начале их романа: расставаться не хотелось, и каждый лишний взгляд казался бесценным подарком.
Железные ворота закрылись на замок.
Лу Яньчэнь сидел в машине. Он открыл люк, откинул спинку сиденья и, глядя на висевшую в небе яркую луну, молча курил.
…
Прошло около получаса, и Гуй Сяо, как он и ожидал, позвонила.
Лу Яньчэнь потушил сигарету.
В трубке послышалось её едва уловимое дыхание:
— Я пожалела. Нужно было ещё немного побыть с тобой.
Он открыл дверь и вышел из машины:
— Хочешь меня увидеть?
— Угу.
— Я ещё не уехал.
— А? — на том конце послышался шорох одеяла и тихий шлепок тапочек. — Все уже спят, мне неудобно выходить, да и во дворе полно собак.
Он бывал в доме у Цинь Фэна:
— Гостевая комната на третьем этаже?
— Да.
Лу Яньчэнь поднял голову, рассматривая другую кирпичную стену. Дом Цинь Фэна представлял собой типичный сельский дворик. Спереди жили соседи, а за задней стеной находился пустой участок — землю уже продали, но новый владелец ещё не въехал. Он прикинул взглядом четыре точки опоры и снова посмотрел на стену дома Цинь Фэна:
— Подожди.
Зажав телефон зубами, он, словно чёрная тень, оттолкнулся от двух стен и запрыгнул на крышу пристройки третьего этажа.
Приземлился.
Собаки во дворе Цинь Фэна, казалось, что-то почуяли. Привязанные тени в большом дворе негромко заскулили и начали метаться из стороны в сторону, пытаясь отыскать источник беспокойства, но так и не заметили тёмный силуэт на крыше.
Лу Яньчэнь снова взял телефон:
— Посмотри вокруг.
В поле его зрения в крайнем правом окне третьего этажа отодвинулась занавеска, и показался смутный белый силуэт:
— Вижу… Ты не боишься, что тебя заметят?
Лу Яньчэнь усмехнулся.
— С твоими навыками… жаль, что ты ушёл со службы.
Эти слова словно задели его за живое, и он надолго замолчал. Такие, как он, обязаны служить народу и готовы до смерти защищать Родину. Есть задание — выполняют, нет задания — таскают брёвна, ползают по грязи, преодолевают водные преграды вплавь и участвуют в учениях. Многие, ценой бесконечных травм, получают лишь грамоту, а после увольнения им нечем заняться, кроме как идти в охранники…
Чтобы Гуй Сяо было лучше его видно, он на пронизывающем ветру, дующем над крышей, с трудом, далеко не с первой попытки, зажёг сигарету. Гуй Сяо издалека видела, как рядом с тёмным силуэтом то загорался, то угасал крошечный огонёк, и поняла, что это сигарета.
— У каждого свой выбор, жаловаться не на что, — негромко проговорил Лу Яньчэнь. Он сунул левую руку в карман и нащупал сложенную карточку — там был адрес и номер телефона, которые он получил сегодня. — Хочешь вернуться со мной во Внутреннюю Монголию, посмотреть те места ещё раз?
— Во Внутреннюю Монголию?
— Нужно забрать документы Цинь Сяонаня.
— А прислать их почтой нельзя?
— Там всё сложно, завтра расскажу подробнее. Хочешь поехать?
Не будет преувеличением сказать, что Внутренняя Монголия стала для него второй родиной.
В этот раз он поспешно вернулся, чтобы покончить с той нелепой женитьбой, а теперь ему захотелось поехать туда вместе с ней и взглянуть на те степи, пустыни и людей другими глазами.
Гуй Сяо согласилась без раздумий, сказав, что готова выехать в любой момент. Это заставило Лу Яньчэня ещё больше задуматься о её профессии. Но расспрашивать сейчас он не собирался. Их отношения сейчас были похожи на восстановление из руин, на «подъём из пепла», поэтому с вопросами можно было не спешить — всему своё время. К тому же, ему и самому нужно было о многом ей рассказать.
Наступил следующий день.
Лу Яньчэнь увидел издалека кого-то на велосипеде и, побоявшись, что его заметят и пойдут ненужные пересуды, бесшумно спрыгнул с крыши на землю.
Гуй Сяо, внезапно потеряв из виду силуэт в лунном свете, вздрогнула:
— Ты упал?
Его рассмешили эти слова:
— Кто-то идёт, мне пора.
— Угу.
— Ложись спать.
Сквозь стену она увидела яркий свет фар между двух стен — она поняла, что он подал сигнал специально для неё.
Знак того, что он действительно уезжает.
Лу Яньчэнь вернулся в автомастерскую. Молодые ребята, работавшие сверхурочно, в северо-восточном углу цеха сдвинули старые диваны, стулья и столы, играли в карты и выпивали. Запах табака и спиртного смешивался с запахом бензина; их смех и ругань заставляли голову гудеть. Заметив Лу Яньчэня, они окликнули его:
— Брат Чэнь, присоединишься?
Лу Яньчэнь не отказался. Он подошёл, и когда кто-то попытался встать с дивана, он усадил его обратно:
— Сиди, дай мне табуретку.
Он взял самую простую деревянную табуретку и сел на неё верхом, совершенно не кичась тем, что он сын владельца.
Ему протянули сигарету, но он поднял правую руку, показывая, что у него ещё есть недокуренная.
Среди собравшихся было много парней, которые тоже хотели в армию. Услышав, что Лу Яньчэнь служил офицером в антитеррористическом подразделении, они засыпали его вопросами. В другое время он вряд ли стал бы удовлетворять любопытство посторонних, но сегодня у него было хорошее настроение, и он ответил на пару вопросов. Разохотившись, кто-то даже начал искать фото в телефоне и спрашивать, носил ли он такой же костюм сапёра — говорят, он весит целых тридцать пять килограммов. Он усмехнулся:
— Тяжёлый. Но надеваешь его скорее для самоуспокоения. Если наткнёшься на профессиональную бомбу, он разве что поможет сохранить тело целым.
Все так и замерли.
Одному из подмастерьев нужно было закончить работу ночью, а его наставник ушёл играть в маджонг. Видя, что вся компания уже навеселе и только Лу Яньчэнь вполне трезв, подмастерье вежливо попросил его помочь с одной сложной деталью, с которой сам не мог справиться.
Лу Яньчэнь без лишних слов подошёл, присел на корточки у машины, давая советы. Но когда спустя полчаса подмастерье так и не справился, Лу Яньчэнь просто снял куртку и сам полез под машину…
Около трёх часов ночи он, отмывшись, вернулся в комнату. Когда он откинул согретое Цинь Сяонанем одеяло, мальчик снова проснулся.
— Дядя Лу, — сонно поднял голову Цинь Сяонань, — а я думал, вы не придёте спать…
— Если не сюда, то где мне спать? — Лу Яньчэнь облокотился на изголовье. — Привык к Пекину?
— …Угу. — С чего бы это он вдруг спросил?
— Скучаешь по дому?
— …Нормально.
На самом деле он хотел услышать от ребёнка хоть пару слов о Гуй Сяо, что угодно, но не знал, как спросить. В конце концов он укутал Цинь Сяонаня в одеяло и пододвинул поближе к батарее:
— Спи.
…Цинь Сяонань, склонив голову набок, привычно засунул босые пятки в щели между трубами отопления и уснул.
Что касается регистрации Цинь Сяонаня, то, по словам Лу Яньчэня, ситуация была такова: родная мать Цинь Сяонаня познакомилась с Цинь Минъюем на свидании вслепую, но позже они расстались. При разводе ребёнок остался с матерью, и регистрация тоже была у неё. Позже мать уехала в Улан-Батор, забрав с собой и свидетельство о рождении, и домовую книгу. Пару лет назад, когда Цинь Сяонань пошёл в школу в Эрлянь-Хото, пришлось подключать много людей, собирать справки и налаживать связи. Пока оформляли документы, Лу Яньчэнь велел Цинь Минъюю заодно сделать ребёнку и загранпаспорт — так появилось хоть какое-то удостоверение личности. Вопрос с обучением в Эрлянь-Хото удалось решить, но в Пекине всё оказалось гораздо сложнее.
Тем, кто служит в армии, даже если граница буквально в двух шагах, выехать за пределы страны невероятно трудно, поэтому дело и затянулось до сего дня.
Цинь Минъюй не мог выехать сам, поэтому попросил Лу Яньчэня, который уже уволился со службы. Так что в этой поездке им предстояло посетить не только Внутреннюю Монголию, но и Монголию внешнюю.
— А разве развестись, если это военный брак, не сложно? — услышав всё это, осторожно спросила Гуй Сяо. Она прекрасно знала, что если Цинь Минъюй не даст согласия, развод будет почти невозможен.
Лу Яньчэнь ответил, что Цинь Минъюй развёлся довольно быстро, но из-за «слишком поспешного» заключения и расторжения брака получил немало выговоров. В итоге, когда Цинь Минъюю позже пытались найти новую пару, он уже не решался, говоря: «Хватит с меня, подожду, пока уволюсь из армии».
У Гуй Сяо был довольно свободный рабочий график, поэтому, всё обсудив, они решили поехать на машине.
Пусть это будет их совместным путешествием на Праздник весны.
В прошлый раз она проезжала через Эрлянь-Хото, а целью Сяо Цая и остальных была Монголия, поэтому она не видела Внутреннюю Монголию во всех деталях. Лу Чэнь же провёл там почти девять лет, но был так занят, что тоже не объездил её целиком.
Маршрут составлял он, а она расспросила Сяо Цая об его опыте и заранее подготовила всё необходимое для выезда за границу.
Учтя прошлый горький опыт, в день отъезда из Пекина Гуй Сяо не поехала прямиком в автомастерскую, а стала ждать Лу Яньчэня в ресторане Мэн Сяошань. Цинь Сяонань был неприхотлив, и его доверили чете Мэн Сяошань. Когда они уезжали, мальчик, желая показать, что «за ним легко присматривать и он совсем не липнет к Лу Яньчэню», даже не вышел их проводить, а снова отправился с мужиками из мастерской рубить лунки во льду и ловить рыбу.
Не прошло и пяти минут после приезда Гуй Сяо, как подъехал на машине Лу Яньчэнь.
Мэн Сяошань, подперев подбородок рукой, стоило ему появиться, нарочно произнесла: — Лу Чэнь, ты об этом не подумал. Вы только-только помирились, и уже едете куда-то вдвоём? Целых десять с лишним дней наедине — если вдруг появится новая жизнь, хлопот не оберёшься.
Мэн Сяошань говорила с выразительными интонациями, но мужчина, будто внезапно оглохнув, и глазом не повёл. Он взглянул на две огромные сумки, которые принесла Гуй Сяо: — Дорога будет тряской, лучше переложить всё в дорожные баулы, так удобнее.
После этих слов Гуй Сяо снова потащила чемоданы к Мэн Сяошань, «ограбила» её на несколько больших дорожных сумок и вернулась. В прошлый раз Сяо Цай и его компания ничего такого не говорили, но, пожалуй, стоило довериться Лу Яньчэню. В чемоданах было немало женских вещей, так что она собиралась вместе с Мэн Сяошань, подальше от глаз Лу Яньчэня. В конце концов Лу Яньчэнь перетянул каждую сумку ремнями и уложил в багажник.
У Лу Яньчэня не было собственной машины. Автомастерская иногда принимала подержанные авто, которые после починки перепродавались. С тех пор как он вернулся, он часто менял машины, но в этот раз специально выбрал внедорожник для поездки во Внутреннюю Монголию.
За несколько дней они загрузили немало вещей. В машине стоимостью в сто с лишним тысяч сиделось так комфортно, будто она стоила все пятьсот или шестьсот тысяч.
Когда пришло время уезжать, Мэн Сяошань облокотилась на окно машины: — Гуй Сяо.
Гуй Сяо придвинулась ближе.
— Ты всё хорошенько обдумай. Если не хочешь так быстро связывать себя узами брака, прими меры предосторожности. Не позволяй ребёнку привязать тебя к себе на радостях. А то вдруг решите, что за столько лет в разлуке перестали подходить друг другу, и захотите расстаться — тогда проблем не оберёшься.
Гуй Сяо подумала и решила, что расставание вряд ли возможно.
Ей теперь не пятнадцать лет. Ни её финансовые возможности, ни жизненный опыт не позволили бы ей снова пройти через тот семейный крах и резкое падение уровня жизни. А что касается того, подходят они друг другу или нет…
Она не успела ответить Мэн Сяошань — Лу Яньчэнь открыл водительскую дверь и внезапно бросил: — Пристегни ремень.
Ещё в школьные годы Мэн Сяошань вслед за Хай Дуном называла его Чэнь-гэ, а позже, когда стала встречаться с Цинь Фэном, начала в открытую звать его Лу Чэнем. Но в ней всё ещё жил тот подростковый трепет, и под его взглядом она испуганно отдёрнула руки.
Машина отъехала от дверей ресторана, а у Мэн Сяошань всё ещё на сердце было неспокойно.
Цинь Фэн же видел всё насквозь: — Опять сболтнула что-то лишнее?
Мэн Сяошань покачала головой: — Боюсь, как бы Гуй Сяо не сваляла дурака.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
