К счастью, само местоположение здесь располагало.
Вскоре после ровной дороги начался крутой горный рельеф, подъём по которому быстро выматывал; обычный человек не смог бы уйти далеко.
Лу Яньчэнь в последние месяцы, пока сапёры занимались разминированием, частенько бывал здесь и знал местность лучше Цинь Минъюя. Поэтому он указал Цинь Минъюю направление, которое было почти полностью очищено и считалось относительно безопасным. Впрочем, и его собственный путь пролегал гладко, без тревожных сигналов.
Спустя двадцать с лишним минут у подножия горы, за каменной стелой, они увидели тех шестерых молодых людей.
В их сторону направили лучи фонариков.
Одна из девушек первой разрыдалась:
— Мы хотели взобраться наверх, пройти по горе и поймать сигнал, чтобы вызвать полицию, но сорвались вниз.
Следом за ней четыре девчонки принялись рассказывать наперебой: когда они входили, было ещё светло, но потом стемнело, все испугались, связи не было, и они отправили троих парней наверх искать сигнал.
Кто бы мог подумать, что один из них сорвётся и увлечёт за собой другого, а третий, спустившись, будет сам не свой от ужаса. Мужчина был ранен, в лесу стояла кромешная тьма, и девушки не решились идти на поиски. Они просто сидели на месте, надеясь, что кто-нибудь придёт их спасти.
Лу Яньчэнь прощупал кость ноги пострадавшего молодого человека — перелом. Второй был в порядке, мог идти.
— Повезло, — Лу Яньчэнь убрал руку и выключил фонарик. — Если бы вы действительно наткнулись на мину, простым переломом бы не отделались.
Мужчина, превозмогая боль, глубоко вздохнул и промолчал.
Лу Яньчэнь снял с себя всё снаряжение, сбросил его у стелы, повернулся спиной и присел перед раненым:
— Залезай.
Молодой человек был крепче Лу Яньчэня и поначалу колебался, но другого выхода не было, так что он лёг ему на спину.
Выпрямившись и поудобнее устроив самого тяжёлого раненого, Лу Яньчэнь распорядился, чтобы полицейские, помогая остальным, строго следовали за ним по тому же пути. Ни одного лишнего шага. Если на входе требовалось вспомогательное оборудование, то на выходе он полагался исключительно на оставленные им метки и память.
Лунный свет пробивался сквозь просветы в листве, освещая дорогу.
Лу Яньчэнь выключил фонарик, и полицейские последовали его примеру, чтобы не мешать ему видеть. При естественном свете ему было несложно узнавать метки и находить путь домой. Прошло десять минут; он даже не сбил дыхание, и тогда крупный мужчина на его спине, который всё это время хранил молчание, смущённо и тихо спросил:
— Товарищ, вы как, держитесь?
Перед тем как заговорить, он долго подбирал слова, не зная, как обратиться к Лу Яньчэню, и в итоге, совсем как в старых фильмах, по-деревенски назвал его товарищем.
Лу Яньчэнь отозвался:
— Держись, уже скоро.
— Извините. Мы доставили вам столько хлопот.
После долгой тишины мужчина решил, что Лу Яньчэнь больше ничего не скажет.
Но тот негромко произнёс:
— Этим рядовым полицейским приходится несладко. Когда выберемся, объясни своим друзьям: это минная зона, полиция тут бессильна. Нужно дождаться тех из нас, кто в этом разбирается. Они не то чтобы не хотели вас спасать.
Молодой человек не ожидал такого ответа и, опешив, промолчал.
Оставалось не больше десяти минут.
Вокруг царила абсолютная тишина, лес погрузился в сон.
Внезапно раздался оглушительный грохот — взрыв. Позади послышались истошные крики.
У Лу Яньчэня сжалось в груди.
Взрыв прямо на месте, вживую.
Листья посыпались на лицо, точно осколки снаряда. Спасённая девушка снова зарыдала, полицейские переглянулись и принялись вполголоса её успокаивать. Лу Яньчэнь прибавил шагу, поторапливая их:
— Не отставать, держитесь строго за мной.
Это наверняка там, где Цинь Минъюй. Нужно спешить к нему.
Но на спине и за спиной была группа людей, их нужно было вывести первыми.
Ладони стали липкими от пота. Дул холодный ветер, но шея тоже была в холодном поту.
Шаги были быстрыми, но время тянулось мучительно медленно.
Ему казалось, что он несёт человека целую вечность. Наконец показалась лесная опушка, а вдали — сетчатое ограждение из колючей проволоки. Лу Яньчэнь перешёл на бег. Добравшись до безопасной зоны в десяти метрах от сетки, он опустил здоровяка на землю. Схватил запасные инструменты, разложенные на земле перед входом в лес, и, не теряя ни секунды, бросился в ночную тьму.
Он понимал метки, оставленные Цинь Минъюем. Увидев впереди силуэты людей, Лу Яньчэнь рефлекторно выкрикнул:
— Всем не двигаться!
На самом деле, ему не нужно было этого говорить: никто из присутствующих и так не смел пошевелиться.
— Старина Цинь? — Лу Яньчэнь выхватил из кармана фонарик и принялся светить по сторонам.
— …Здесь, — Цинь Минъюй лежал на земле. Было очевидно, что он подорвался. — Это… это замедленного действия, осколки. А вон тот, что в шапке, он наступил на мину.
Цинь Минъюй нахмурился: осколков было несколько, попали и в живот, было неясно, куда именно, но боль стояла невыносимая.
Только что он думал, что обезвредил мину, но не ожидал задержки; произошёл внезапный взрыв, и полицейские, бросившиеся ему на помощь, сами попали в ловушку.
Лу Яньчэнь положил фонарик рядом, взял брошенный Цинь Минъюем миноискатель, проверил всё вокруг и подполз к ногам того полицейского. Разглядев точку детонации, он предупредил:
— Замри, эта штука слишком чувствительная, противопехотная.
Мина была натяжного действия. Он поднёс маленькие ножницы и перерезал проволоку.
Раздался негромкий щелчок — готово.
Сменив ножницы на армейский нож, он понемногу начал убирать маскировку, разгребая песок и землю. Движения были очень лёгкими, слышалось лишь едва уловимое шуршание.
…Извлечение взрывателя.
К счастью, на эту штуку наступил обученный полицейский.
И к счастью, это была не мина нажимного действия — в этом случае шансов бы практически не осталось, она взрывается при первом же касании.
Лу Яньчэнь толкнул мужчину за ногу; тот рефлекторно вздрогнул, решив, что всё-таки взорвался.
Придя в себя, он тут же отдёрнул ногу.
Лу Яньчэнь продолжил выкапывать устройство из земли, быстро разобрал его и обухом ножа выбил порох. Отбросив детали в сторону, он решил оставить их до завтра, чтобы другие прибрали.
Быстро осмотрев всё вокруг, он подхватил Цинь Минъюя под руку. Одежда под ладонью была мокрой, кровь, пропитавшая ткань, уже остыла и в зимнюю стужу леденила руки.
— Идти сможешь?
***
Раны Цинь Минъюя наскоро обработали в местной больнице, наложили давящую повязку и отправили его в Куньмин.
Лу Яньчэнь не на шутку разволновался и поехал следом.
В шестом часу утра, после окончания операции, он стоял в больничном коридоре, прислонившись спиной к стене и закрыв глаза. Не проспав и получаса, он почувствовал, как в кармане завибрировал телефон. В безмолвном коридоре этот звук был отчётливо слышен. Он достал мобильный.
Гуй Сяо: «Я проснулась, иду на осмотр. Помолись за меня, в этот раз ТТГ обязательно должен снизиться».
Лу Чэнь всё понял. Это был показатель щитовидной железы, который у Гуй Сяо был очень высоким.
Они договорились: неважно, включён у него телефон или нет, с позднего срока беременности она будет сообщать ему обо всём. В любое время, в любом количестве сообщений — чем больше, тем лучше, он выкроит время и всё прочитает.
Его губы пересохли; он провёл кончиком языка по нижней губе, на мгновение задумавшись, стоит ли отвечать. Время было неурочное, он боялся, что она что-то заподозрит, но жизнь коротка, и в этот отмеренный срок каждым ответом стоило дорожить…
Лу Чэнь: «Сейчас позвоню».
Отправить-то отправил, но набрать номер не успел — экран уже высветил входящий вызов.
Лу Яньчэнь ответил и, решив не стоять на месте, направился к выходу из коридора. Голос Гуй Сяо на том конце был ещё сонным, она пару раз тихонько угукнула; её дыхание, едва слышное и ленивое, доносилось из трубки:
— Лу Чэнь…
— Угу, — он сунул руку в карман. Усталость накатывала волнами, пока он шёл мимо поста медсестёр к лифтам.
Двери лифта внезапно открылись, оттуда выкатили каталку с пациентом. Больной закрыл лицо рукой, будто спал. Кроме шороха колёс по полу и шагов медсестёр, не было слышно ни звука.
В этом безмолвном месте, там, где слышалось лишь дыхание, оба какое-то время молчали.
— Почему ты звонишь так рано… — послышался шорох одеяла о микрофон. — У тебя отдых?
Он вошёл в лифт:
— Как раз освободился.
Они болтали больше минуты. Наконец он нашёл укромное место у чёрного входа, где можно было покурить. Когда чиркнуло колёсико зажигалки, Гуй Сяо, обладавшая острым слухом, уловила это:
— Куришь?
Лу Яньчэнь усмехнулся:
— Ну и слух у тебя, как у собаки.
— Сам ты собака.
Он сделал глубокую затяжку, и дым, вырвавшийся из самой глубины лёгких, рассеялся в утреннем бризе.
Не с того ни с сего он негромко обронил:
— В прошлый раз дома я заметил, что тебе очень идёт то винно-красное бельё.
— …Сейчас оно мне уже не впору.
Он усмехнулся:
— Грудь снова выросла?
— …Ну почему ты такой пошляк?
Лу Яньчэнь, озадаченный её тоном, прижал руку, в которой держал сигарету, ко лбу:
— С чего это сразу пошляк?
— Я сейчас — всего лишь сосуд для твоего ребёнка, тебе не кажется странным так вожделеть меня?
— И что тут странного?
— … — Гуй Сяо на том конце провода ненадолго замолчала, а потом тихо ответила: — Поняла, поняла. Вот рожу и куплю целую дюжину.
Утренний ветер овевал лицо, причём дул он прямо навстречу.
Он выпустил облако дыма, но едва не поперхнулся.
Закончив разговор с Гуй Сяо, он направился в палату; Цинь Минъюй уже пришёл в себя.
Всё обошлось: извлекли больше десятка осколков, но поговаривали, что кое-какие остались в местах, откуда их трудно достать. Врач, давая рекомендации, пытался было утешить Цинь Минъюя, но не успел и слова сказать, как тот сам принялся его успокаивать.
У солдат, даже если они не занимаются обезвреживанием бомб, после всех учений и заданий нет-нет да и остаются подобные «сувениры». Цинь Минъюй был далеко не единственным, в чьём теле остались металлические осколки; в былые времена ветераны всю жизнь жили с пулями внутри. Цинь Минъюй подшучивал над собой: мол, когда уволится в запас, замучается проходить контроль безопасности, и добавлял, что, когда умрёт и его кремируют, пусть Цинь Сяонань соберёт все осколки и хранит их как семейную реликвию.
Хотя его жизни ничего не угрожало, ему всё же пришлось остаться в больнице на несколько дней.
Днём Лу Яньчэнь сам поехал обратно, рассчитывая помыться, отоспаться, а затем написать отчёт о вчерашнем задании. Но стоило машине въехать в ворота части, как его уже ждали: сказали, что руководство дожидается его битый час — Лу Яньчэню нужно отправиться на задание по поддержке.
Так всегда бывало и во время борьбы с терроризмом: либо тишь да гладь, либо дела наваливаются одно за другим без передышки.
Лу Яньчэнь не стал тратить лишних слов: бросил ключи посыльному, велев отогнать машину в гараж, и направился в кабинет.
На этот раз начальство вызвало именно его: предстояло в составе группы пересечь границу Мьянмы, чтобы забрать группу соотечественников.
— Опасность невелика, просто нам нужен такой человек, как ты: с боевым опытом и навыками разминирования.
Едва услышав про Мьянму, Лу Яньчэнь всё понял.
В тех краях постоянно шла гражданская война: стоя на китайской стороне, можно было наблюдать через границу, как соседи сражаются друг с другом. Там действовало более тридцати вооружённых формирований; они так усердно минировали территорию друг друга, что в итоге сами не могли ничего обезвредить, превратившись в посмешище для всех вокруг.
Лу Яньчэнь принял задание и, потратив полчаса на сборы, немедленно выдвинулся.
Перед тем как выключить телефон, он отправил сообщение Гуй Сяо:
— В ближайшие пару дней звонить будет неудобно. Помни, пиши мне сообщения, как обычно, я их прочту, как только появится время.
Отправив это, он немного подумал и добавил ещё одно:
— Кроме того винно-красного комплекта, синий тоже ничего.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
