Юйчжу услышала, как в передних покоях мамушка объявила о приходе молодой госпожи, поспешно подняла занавес и быстро вышла навстречу Цзяфу.
Подойдя, она с улыбкой поприветствовала ее, а затем, идя рядом, тихо сказала:
— Я как раз собиралась отправиться к вам и передать кое-какие слова, но вы уже пришли. Старший господин сегодня ушел рано. Когда он пришел к старой госпоже, она еще не проснулась, поэтому он велел мне передать ей, что вчера задержался в кабинете, готовясь к сегодняшнему докладу перед императором. Из-за этого госпоже тоже пришлось бодрствовать почти всю ночь, и утром она придет немного позже. Только что старая госпожа как раз собиралась послать меня к вам и сказать, чтобы вы поспали подольше и не приходили.
Юйчжу была еще незамужней девушкой, но ей уже исполнилось чуть больше двадцати, и кое-что о подобных делах она наверняка понимала.
Цзяфу сама чувствовала себя виноватой. Увидев на лице Юйчжу широкую улыбку, она заподозрила, что та обо всем догадалась. Девушка невольно представила, как Пэй Юань сегодня утром с самым серьезным видом нес старой госпоже полную чушь, и от стыда ей стало жарко. Она даже не знала, что подумала об этом госпожа Пэй.
Но раз уж она всё равно опоздала, а Пэй Юань уже придумал объяснение, Цзяфу пришлось, превозмогая смущение, войти внутрь.
Юйчжу подняла перед ней занавес. В комнате госпожа Пэй сидела у небольшого стола. Рядом находились госпожа Синь и госпожа Мэн. Госпожа Синь выглядела не слишком хорошо и, похоже, что-то говорила. Но едва Цзяфу вошла, она замолчала.
Цзяфу поприветствовала старую госпожу, затем поклонилась госпоже Синь и в последнюю очередь — госпоже Мэн.
Госпожа Мэн тепло сказала:
— Старая госпожа как раз собиралась послать Юйчжу к тебе, а ты уже пришла.
Цзяфу почувствовала, как запылали уши:
— Это целиком моя вина. Я так поздно встала и пропустила время. Прошу бабушку и матушку наказать меня. В следующий раз такого не повторится.
Госпожа Синь бросила на нее взгляд.
Старая госпожа улыбнулась:
— Я уже старая и иногда сама не хочу вставать рано, чтобы разговаривать с вами. В первые дни после свадьбы я лишь заставляла себя подниматься пораньше. Для младших главное — искреннее почтение к старшим. Лучше приходить немного реже, но от чистого сердца, чем ежедневно появляться перед нами через силу.
— Пэй Юань всегда занят и обычно не ложится раньше третьей стражи. Что бы я ему ни говорила, это не помогает. Теперь, когда он женился и создал семью, хорошо заботиться о нем — величайшее проявление почтения ко мне и к твоей свекрови. Думаю, твоя свекровь рассуждает так же.
Старая госпожа перевела взгляд на двух женщин:
— И это касается не только молодой невестки. Вы обе тоже можете больше не приходить сюда каждый день. Достаточно навещать меня раз в два-три дня. Занимайтесь своими делами.
Госпожа Синь с улыбкой согласилась, и вместе с госпожой Мэн поблагодарила старую госпожу.
Госпожа Пэй продолжила:
— Вчера я услышала историю о даоске Чи и теперь не могу перестать о ней думать. Если не ошибаюсь, раньше эту девочку звали Муньнян? Все члены семьи Чи были людьми выдающейся стойкости, и сама эта девушка заслуживает уважения. Завтра я свободна. Если у вас будет время, отправляйтесь вместе со мной в храм Белого журавля на молитвенный обряд. Заодно навестим ее.
Госпожа Синь и госпожа Мэн согласились и пообещали заранее послать людей подготовить всё необходимое.
Старая госпожа кивнула, затем велела Цзяфу и второй невестке уйти, а госпоже Синь сказала:
— А ты останься.
Госпожу Мэн и Цзяфу Юйчжу проводила наружу. Слуги и служанки во дворе с улыбками провожали молодую госпожу, наперебой желая ей доброго пути.
Когда они вышли из двора, госпожа Мэн ласково взяла Цзяфу за руку и, смеясь, сказала:
— Хорошо же старший господин позаботился о своей молодой жене прошлой ночью! Благодаря этому и мне досталась удача: теперь не придется вставать ни свет ни заря и стоять у стен старой госпожи. Моей племяннице действительно повезло.
Пэй Юань не обязан был рассказывать о причине утреннего опоздания Цзяфу. Но он специально всё объяснил — и в результате лишь добился того, что все в доме теперь прекрасно понимали, что произошло.
Госпожа Мэн, ее тетушка, всегда умела подстраиваться под обстоятельства. Когда человек был ей полезен, она становилась слаще меда. А к тем, от кого не видела выгоды, относилась не откровенно враждебно, но так язвительно, что становилось неприятно.
Цзяфу уже не раз сталкивалась с этим прежде.
Ей было одновременно стыдно и не о чем говорить с тетушкой, поэтому она лишь опустила голову и промолчала.
Госпожа Мэн еще немного поддразнила ее, а затем понизила голос:
— Кстати, Второй молодой господин только что вышел. Вы не столкнулись? Твоя свекровь, если уж говорить прямо, слишком уж пристрастна. Прежде это еще можно было понять, но теперь, если бы не Пэй Юань, после того, что натворил его второй брат, от титула нашей семьи, пожалуй, уже ничего бы не осталось.
— Я слышала, как она говорила, и, кажется, даже обвиняла Пэй Юаня в том, что он не помог брату. Мол, он не порекомендовал его императору для подавления мятежа, а теперь спокойно смотрит, как чужие люди получают все заслуги.
После того как Сяо Ле вошел в столицу, Тайюань-ван, принадлежавший к императорскому роду, объединился с несколькими прежними сторонниками Шуньань-вана и поднял восстание в Тайюане.
Повстанцев насчитывалось несколько десятков тысяч. Их армия была многочисленной и сильной, а весь Шаньси охватила тревога.
Сяо Ле спросил Пэй Юаня, кого можно отправить на подавление мятежа. Пэй Юань рекомендовал Чжан Чжэндао, который во времена Тяньси занимал должность наместника западной части Цзинь. Он сказал, что Чжан Чжэндао умеет обучать войска и хорошо знает военную обстановку и настроения населения в районах Шэньси и Шаньси, поэтому сможет справиться.
В первые годы правления Шуньань-вана Чжан Чжэндао понизили до местного военачальника. Он долгое время пребывал в унынии и не мог проявить себя. Но, получив войско и отправившись в Шаньси, он действительно быстро подавил мятеж.
Позавчера Чжан Чжэндао вернулся ко двору с докладом о победе. При въезде в столицу ему было оказано особое почтение: он мог не спешиваться, проехал по императорской дороге прямо до дворцовых ворот и выглядел чрезвычайно торжественно.
Теперь Цзяфу вспомнила выражение лица госпожи Синь, когда вошла в комнату, и всё поняла.
Она не могла не удивляться: почему мать так по-разному относится к двум собственным сыновьям?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
