Вэйго-гун сказал, что сначала будет растить мальчика в другом месте, а в день ее родов принесет его домой. Тогда, независимо от того, родит она мальчика или девочку, всем объявят, что она родила двойню.
Вэйго-гун признал, что поступает с ней несправедливо. Но ребенок от рождения был слаб здоровьем и, скорее всего, должен был умереть молодым.
Если она согласится принять его, он обещал в качестве компенсации всю жизнь не брать наложниц.
Для госпожи Синь это было тяжелым ударом. Ее муж завел ребенка на стороне и теперь хотел, чтобы она записала его на свое имя.
Но после долгих мучений она всё же согласилась.
Если муж уже обратился к ней с такой просьбой, отказ выглядел бы проявлением мелочности. А если ребенок действительно умрет молодым, это не должно было сильно повлиять на ее собственного сына.
Кроме того, обещание Вэйго-гуна никогда не брать наложниц тоже сыграло свою роль.
Она согласилась.
Когда пришло время рожать, госпожа Синь родила дочь. И действительно, в ту же ночь ребенка тайно принесли в дом.
Увидев его впервые, госпожа Синь поняла, что Вэйго-гун, вероятно, не обманул ее.
Мальчик был необычайно красив. Ему, должно быть, уже исполнилось несколько месяцев, но он был слабым, как маленький котенок, и выглядел совершенно нездоровым.
В тот момент чувства госпожи Синь к ребенку были чрезвычайно сложными.
Помимо отвращения, в ее сердце жила и жалость. Она даже думала: пусть будет так, она станет хорошо растить его по воле мужа до того дня, когда болезнь всё же унесет его жизнь.
Однако ее собственная дочь вскоре умерла.
А этот принесенный извне ребенок, который, как все считали, не переживет первых лет, оказался живучим, словно трава в дикой пустоши. Хотя он рос тяжело и постоянно спотыкался, постепенно мальчик всё же вырос.
На следующий год госпожа Синь родила собственного сына.
С годами ее сын становился старше, и отношение госпожи Синь к тому ребенку постепенно начало меняться.
Вэйго-гун действительно выполнил обещание, которое дал ей вначале. До самой смерти на поле боя шестнадцать лет спустя он больше не прикасался к другим женщинам.
Наложница, вошедшая в дом за два года до его смерти, была пожалована ему императором за военные заслуги. После прибытия она всё время оставалась в одиночестве.
Но этого уже было недостаточно, чтобы госпожа Синь почувствовала себя вознагражденной.
Вэйго-гун всё же обманул ее.
Этот незаконнорожденный ребенок не только не умер, но уже в четыре-пять лет начал показывать свой необыкновенный талант.
Он занял всё, что изначально должно было принадлежать ее сыну. На его фоне ее здоровый и крепкий ребенок выглядел совершенно заурядным.
Казалось, Небеса отдали все милости и почести ребенку с самым постыдным происхождением.
Госпожа Синь пожалела, что когда-то согласилась.
Ее внутреннее равновесие окончательно разрушилось.
Она не могла сдержать ненависть к этому ребенку. Ненавидела его за то, что он не умер молодым, как предсказывал Вэйго-гун. Ненавидела за то, что он отнял у ее сына всё.
Эта ненависть долгие годы не покидала ее.
Теперь к ненависти добавился страх.
Слова, которые Пэй Юань произнес перед ней тем вечером, внезапно помогли ей всё понять.
Оказывается, Пэй Юань уже знал, что она ему не родная мать.
Он знал всю правду.
Вспомнив, как Пэй Юань смотрел на нее в тот вечер, госпожа Синь содрогнулась и сквозь зубы сказала:
— Твой старший брат — всего лишь незаконнорожденный ребенок, которого твой отец когда-то принес извне и велел записать на мое имя. Он был низкого происхождения и вырос в нашем доме как приемный сын.
— Раньше он не знал правды — и это еще можно было пережить. Но теперь он наверняка услышал всё от твоей бабушки.
— Что бы он ни говорил и каким бы доброжелательным ни казался, в глубине души он, должно быть, ненавидит меня до мозга костей. Когда старой госпожи не станет, как он сможет хорошо относиться к нам?
— Ты должен крепко держаться за свою жену и опереться на императрицу. Иначе неизвестно, как мы с тобой умрем в будущем!
Слова доносились через решетчатое окно приглушенно и неразборчиво.
Сердце Цзяфу билось так сильно, что, казалось, вот-вот выскочит из груди.
Услышав шаги внутри, она испугалась, что ее обнаружат, задержала дыхание и быстро вернулась на прежнее место.
Цзяфу подала растерянной Таньсян знак следовать за ней, и они поспешно ушли.
Весь день она просидела в главном зале рядом со старой госпожой, слушая буддийские проповеди, но мыслями постоянно возвращалась к услышанному в полдень.
Цзяфу наконец поняла, почему старший сын, обладавший столь выдающимися способностями, никогда не пользовался материнской любовью.
Она думала о судьбе Пэй Юаня в прошлой жизни. Вспоминала, как в шестнадцать лет он упал с вершины славы в грязь, один покинул столицу и взвалил на себя все беды.
Ее сердце мучительно сжималось от жалости.
Судя по словам госпожи Синь, Пэй Юань и сам знал эту тайну.
Но этот мужчина был словно горы и бездонные воды — спокойный, глубокий и невозмутимый. В обычной жизни он ни разу не показал Цзяфу, что ему известно о своем происхождении.
Цзяфу стало невыносимо тяжело.
Если бы Пэй Юань мог быть счастлив, она была готова сделать для него всё, что угодно.
Цзяфу посмотрела на Будду, восседавшего на высоком лотосовом троне и взиравшего на всех живых существ, и подумала: «Пусть он будет счастлив. Ради этого я готова на всё».
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
