Мать Хэян-вана, госпожа Пан, и старая госпожа Пэй были давними подругами. Теперь госпожа Пан умерла, дожив до благополучной старости, и старая госпожа Пэй лично присутствовала на похоронах.
После возвращения, вероятно из-за внезапной перемены погоды, старая госпожа стала страдать расстройством желудка. Она ела всё меньше, а с наступлением прохладного сезона даже днем проводила большую часть времени в сонном забытьи.
Цзяфу помнила, что в прошлой жизни старая госпожа Пэй, кажется, умерла вскоре после того, как Сяо Ле взошел на трон. Поэтому теперь, заметив, что ее здоровье ухудшается, а Пэй Юаня нет дома, девушка особенно сильно встревожилась.
Она не только сама с утра до вечера заботилась о старой госпоже, но и каждые несколько дней приглашала придворного лекаря, чтобы тот осматривал ее и назначал лечение.
Но, несмотря на все усилия, тело старой госпожи напоминало светильник, в котором почти догорело масло: огонь постепенно угасал.
В сердце Цзяфу всё сильнее крепло дурное предчувствие.
В тот день, примерно через месяц после отъезда Пэй Юаня, Цзяфу получила от него первое письмо.
Письмо было коротким и лаконичным — совсем как его обычная речь.
Пэй Юань сообщал, что больше полумесяца назад добрался до Наньяна в районе Цзинсяна. Теперь дела постепенно налаживались, всё шло хорошо, поэтому ей не нужно было беспокоиться.
Он также просил передать бабушке, что с ним всё в порядке.
В конце письма Пэй Юань приложил список книг. Он написал, что все они есть в его кабинете. Если Цзяфу будет скучно, она может брать их в указанном порядке — от более простых к более сложным — и читать для развлечения.
Когда она закончит весь список, он, вероятно, уже вернется в столицу.
После его отъезда Цзяфу днем заботилась о старой госпоже, а по ночам страдала от тоски. Иногда она так сильно скучала по Пэй Юаню, что не могла уснуть до самого рассвета.
Сегодня она наконец получила от него письмо. В нем не было ни слова о том, что он скучает по ней, но одного составленного для нее списка книг оказалось достаточно, чтобы Цзяфу почувствовала себя совершенно счастливой.
В душе у нее смешались сладость и легкое сожаление.
Если бы только здоровье бабушки скорее восстановилось…
Цзяфу отправилась к старой госпоже.
Та проспала всё утро и недавно только проснулась. Сейчас она выглядела немного бодрее.
Услышав от Цзяфу содержание письма и приветствия старшего внука, старая госпожа улыбнулась и несколько раз кивнула.
В этот момент пришли госпожа Синь, Вторая госпожа и Чжоу Цзяоэ — покормить старую госпожу и посидеть рядом с ней.
Но вскоре старая госпожа велела им всем уйти.
Она сказала Цзяфу, что той тоже не нужно оставаться, и велела ей вернуться к себе и немного поспать после обеда.
Кроме того, старая госпожа особо попросила: если Цзяфу будет отвечать на письмо Пэй Юаня, пусть не упоминает о ее плохом самочувствии, чтобы не тревожить его лишний раз.
Цзяфу вернулась к себе, но разве могла она думать о сне?
Она села за стол и взяла кисть. Однако едва собралась писать ответ, как вошла мамушка Лю.
Та остановилась рядом, явно хотела что-то сказать, но не решалась.
Цзяфу спросила:
— Что случилось?
Мамушка Лю подошла ближе и тихо произнесла:
— Молодая госпожа, я слышала, что в последние два дня среди слуг ходят тайные разговоры. Говорят, в комнате, где прежде жила та наложница, по ночам слышен плач. Еще говорят…
Она замолчала.
— Что еще говорят?
Цзяфу тут же положила кисть и повернула голову.
— Еще говорят… будто глубокой ночью кто-то видел повешенного призрака с распущенными волосами и длинным высунутым языком. Он якобы бродил перед двором, где раньше жил старший господин…
Мамушка Лю неуверенно посмотрела на лицо Цзяфу.
Гнев в сердце девушки начал постепенно подниматься.
Пэй Юань уехал всего месяц назад, старая госпожа была больна, а в доме Вэйго-гуна уже снова начали распространяться подобные слухи.
Если в прошлом году, во время празднования дня рождения старой госпожи, случайно услышанные от двух старух сплетни лишь вызвали у Цзяфу негодование, то теперь слово «негодование» уже совершенно не отражало ее чувств.
Она была в ярости.
В настоящей ярости.
Цзяфу сдержалась и спросила:
— Кто это видел?
Мамушка Лю покачала головой:
— Пока неизвестно. Я пыталась выяснить, но в доме слишком много слуг. Обитатели двух ветвей семьи и разных дворов передают слухи друг другу, поэтому невозможно понять, кто начал распространять их первым.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
