Через несколько дней весь двор узнал, что после утренних аудиенций император всё чаще вызывал Пэй Юаня в кабинет для обсуждения государственных дел. Во время трапез они даже делили одну чашу с супом и ели из одной миски.
Ведомство чинов еще не издало официального указа, но всем было очевидно, что это предвестие того, что Пэй Юаня, не пробывшего в трауре и полугода, собираются досрочно вернуть к службе.
Столь необычайная милость лишь в очередной раз подтверждала то, о чем давно говорили: между государем и сановником установилось редкое согласие, а доверие и расположение императора к Пэй Юаню были необычайно велики.
После возвращения в столицу Пэй Юань по-прежнему вел себя сдержанно. Кроме визитов во дворец по императорскому вызову, он почти не общался с другими чиновниками и большую часть времени проводил дома, не выходя из своих покоев.
Зато продолжал ходить один слух: будто Пэй Юань давно поддерживает дружбу с даоской Ханьчжэнь из монастыря Белого журавля. Когда-то он лечил ее младшего брата, а с самой даоской сочинял стихи в ответ друг другу и обменивался изящными литературными намеками. После возвращения в столицу его даже видели в монастыре.
Одна — легендарная красавица с ароматом нефритовой кожи, не похожая на обычных женщин; другой — блистательный молодой сановник, наделенный выдающимся талантом, властью и славой.
Говорили, что они подобны знаменитым влюбленным из старинных преданий, которые, встретившись, узнали родственную душу друг в друге. А раз Пэй Юань еще и носил ученую шапочку, то литературная вольность и взаимное восхищение между ними казались людям вполне естественными.
Стоило кому-нибудь завести об этом речь, как слушатели начинали завистливо вздыхать.
В монастыре Белого журавля Пэй Юань закончил осматривать пульс и состояние Ханьчжэнь, затем повернулся к письменному столику, обмакнул кисть в тушь и принялся выписывать рецепт.
Они давно не виделись. Теперь Ханьчжэнь была бледна и слаба, словно увядший цветок. Недавно ее мучил сильный кашель, и румянец, выступивший на щеках, еще не сошел.
Опираясь на маленькую даосскую послушницу, она поднялась и подошла к нему:
— Я болею уже некоторое время. Обращалась к нескольким лекарям, но лучше не стало — напротив, болезнь затянулась. Придворный лекарь прежде приходил сюда по приказу, чтобы лечить моего брата, но теперь я не осмеливаюсь снова просить его о помощи.
— Моё разрушенное тело не жалко оставить и умереть. Но если со мной что-нибудь случится, младший брат останется совсем без присмотра. Поэтому мне приходится набраться наглости и снова побеспокоить вас.
Пэй Юань дописал рецепт. Когда тушь подсохла, он передал лист стоявшей рядом послушнице и повернулся к Ханьчжэнь:
— Почему вы так говорите? Я уже прежде сказал вам: если с вами случится беда, в любое время приходите ко мне. Тем более когда дело касается здоровья.
— Вы тяжело заболели. Вероятно, причиной стала не только слабость организма, но и чрезмерные тревоги. Внутренние и внешние причины соединились, и потому болезнь так затянулась.
— Принимайте лекарства по рецепту, но главное — постарайтесь успокоиться. Не предавайтесь бесплодным мыслям.
В глазах Ханьчжэнь заблестели слезы. Она кивнула.
Пэй Юань огляделся и заметил, что стены почти совсем обнажились: обстановка стала гораздо беднее, чем прежде.
— Когда я входил в монастырь, наставница Цинсинь сказала, что в последнее время вы заложили и продали немало вещей. Это правда?
Ханьчжэнь ответила:
— Это женский монастырь. Когда брату стало лучше, ему уже не подобало оставаться здесь, ведь между мужчинами и женщинами есть различия. К тому же я сама живу здесь лишь по милости настоятельниц.
— Поэтому я отправила брата к одному земляку, человеку надежному, и поручила его заботам. Но на повседневные расходы нужны деньги, а накоплений у меня почти не осталось. Вот я и собрала кое-какие личные вещи: что-то заложила, что-то продала. Прошу вас, не смейтесь надо мной.
— Вам не нужна моя помощь? — спросил Пэй Юань.
Ханьчжэнь поспешно покачала головой:
— Ни в коем случае! Именно потому, что я не хочу больше принимать подношения от посторонних, я и заложила вещи. Вы и так уже столько раз помогали мне. Мне остается лишь сожалеть, что я не могу отплатить вам добром. Как же я могу снова просить вас содержать меня?
Пэй Юань слегка кивнул:
— Чистые помыслы и твердый характер. Хорошо. Не стану оскорблять вас мирскими благами против вашей воли.
— Но если впредь вам действительно придется тяжело, не проявляйте ложной гордости и непременно сообщите мне.
Ханьчжэнь опустила глаза и глубоко поклонилась ему в знак благодарности.
Пэй Юань собрал медицинский ящик и попрощался. Несмотря на слабость, Ханьчжэнь лично проводила его во двор.
Пэй Юань велел ей остановиться и уже сделал несколько шагов, когда словно что-то вспомнил. Немного помедлив, он обернулся и тихо спросил:
— Ваш дедушка превосходно владел и кистью, и тушью. Я помню, что император Тяньси когда-то собственноручно оставлял надписи на его картинах и ставил на них личную печать. Эти картины и каллиграфические работы всё еще у вас?
Ханьчжэнь вспомнила прошлое, и на ее лице появилась скорбь:
— Вы еще помните работы моего деда… В те годы, когда наша семья попала в беду, мы едва могли спасти самих себя, не говоря уже о вещах.
— К счастью, дедушка был благодарен императору Тяньси. Поскольку на нескольких работах стояли собственноручные надписи покойного государя, дед заранее сохранил их и тайно передал близкому другу.
— Теперь они вернулись ко мне. Осталось всего несколько картин и листов каллиграфии — единственная память о прошлом.
— Зачем вы спрашиваете? Если они вам нужны, подождите немного. Я сейчас принесу их, и вы сможете забрать.
Пэй Юань улыбнулся:
— Вы неправильно меня поняли. Я просто вижу, что вы — хрупкая женщина, в одиночку заботящаяся о младшем брате, и положение ваше непростое. А поскольку вы не хотите принимать чужую помощь, я решил напомнить: если те работы с надписями покойного императора всё еще у вас, берегите их.
— В будущем за них можно будет выручить огромные деньги.
Ханьчжэнь озадаченно посмотрела на него:
— Не понимаю. Почему со временем они станут стоить целое состояние?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
