В последние дни они постепенно сблизились. Отчасти благодаря ее намеренным попыткам завоевать его расположение, отчасти потому, что она действительно тянулась к нему.
За десять дней семь или восемь раз она дожидалась его возвращения, чтобы поужинать вместе. Он тоже начал ей улыбаться: взгляд его смягчался, черты становились спокойнее. Иногда, когда она нарочно или почти неосознанно начинала вести себя немного капризно и избалованно, а на самом деле осторожно проверяла границы его терпения, Цзяфу чувствовала, что он ей это позволяет. Будто ему даже нравилось видеть ее такой.
Именно поэтому она осмелилась разыграть перед ним сцену с угрозой самоубийства.
Но сейчас мягкий и терпеливый Пэй Юань исчез.
Он снова стал таким, каким был при их первой встрече, и даже более холодным.
Цзяфу смотрела на его удаляющуюся спину широко раскрытыми глазами, не в силах пошевелиться.
— Старший брат…
Она позвала его тихим голосом. Глаза покраснели, и слеза тут же скатилась по щеке.
— Я была неправа… Не сердитесь на меня…
Голос ее дрогнул. Цзяфу опустилась на колени в углу постели и принялась вытирать слезы тыльной стороной ладони, но слез становилось всё больше. Она никак не могла остановить рыдания, и вскоре даже на губах у нее выступили маленькие пузырьки от плача.
Перед ней вдруг появилась рука с белоснежным платком.
Цзяфу всхлипнула и подняла голову. Ее покрасневшие глаза широко распахнулись.
Пэй Юань вернулся и стоял рядом, хмуро глядя на ее несчастный вид.
Цзяфу поспешно взяла платок, вытерла слезы, затем нос. Постепенно она успокоилась, но ей стало еще более стыдно. Девушка крепко сжала оба уголка платка и машинально наматывала их на пальцы, опустив голову и не произнося ни слова.
Пэй Юань стоял рядом и холодно наблюдал за ней. Его взгляд переместился с ее пальцев, теребивших платок, на лицо.
— Наплакалась?
Цзяфу едва слышно ответила:
— Угу.
Несколько выбившихся прядей у ее лба слегка дрогнули.
— Поняла, в чем была неправа? — спросил он жестким голосом.
— Старший брат так хорошо ко мне относится, а я притворилась, будто хочу умереть, чтобы заставить вас уступить…
Белые зубы коснулись влажных, покрасневших от слез губ. Цзяфу обессиленно опустила голову.
Ей было особенно стыдно оттого, что обман раскрылся. Закончив говорить, она почувствовала, как загорелись кончики ушей.
— Не только в этом! Ты посмела превратить в игру собственную судьбу! «Я готова стать наложницей или служанкой, можете даже просто назвать меня своей женщиной»? Это же полный абсурд!
Сердце Цзяфу дрогнуло. Она не осмелилась ответить и опустила голову еще ниже.
Ее покорный вид не помог Пэй Юаню успокоиться. В его голосе по-прежнему звучал сдерживаемый гнев.
— Ты понимаешь, что для мужчины подобная вещь может быть несущественной, но для женщины это вопрос первостепенной важности? Ты девушка. Как можно из-за беспорядочных мыслей так безрассудно рисковать собственной судьбой? Сегодня ты сказала это мне, и я могу считать, что ты просто оговорилась в минуту отчаяния. Но что было бы, если бы перед тобой оказался другой человек? Ты знаешь, к каким последствиям это могло привести? Ты так уверена, что он стал бы хорошо к тебе относиться? Это совершенно безрассудно!
Цзяфу застыла.
Она не ожидала, что его так разозлит и это.
Для нее было немыслимо сказать подобное кому-либо, кроме Пэй Юаня.
Даже если бы другой мужчина обладал такими же возможностями, как Пэй Юань, и помог ей избавиться от кошмара прошлой жизни, она всё равно не смогла бы обратиться к нему с такой просьбой.
Но Пэй Юань был другим.
Она ему доверяла.
Цзяфу украдкой подняла взгляд. Его брови были хмуро сведены, а взгляд направлен прямо на нее. Девушка набралась смелости и встретилась с ним глазами.
— Старший брат, вы правы… А-Фу поняла свою ошибку… Но просить о таком я могу только вас. С другим человеком я бы никогда так не поступила…
Пэй Юань промолчал.
В комнате стало совершенно тихо. Казалось, даже сердцебиение Цзяфу раздавалось слишком громко.
— Не беспокойся. Я уже обещал тебя защищать, значит, сдержу слово. Тебе не нужно рисковать собственной судьбой — даже ради меня.
Через некоторое время он произнес это уже более мягким голосом.
Цзяфу тайком облегченно выдохнула и поспешно кивнула:
— А-Фу поняла. Больше я никогда не стану говорить с вами о подобном…
Она не успела закончить, как в животе у нее тихо заурчало.
Звук был негромким, но от Пэй Юаня не укрылся.
Он опустил взгляд на ее живот.
Хотя семья Чжэнь занималась торговлей, госпожа Мэн очень строго воспитывала дочь. Раньше Цзяфу сочла бы подобную невежливость немыслимой. Но с того момента, как ей пришла в голову идея угрожать прыжком с крыши, всё словно окончательно вышло из-под контроля.
Цзяфу смущенно поджала губы.
Чтобы казаться перед Пэй Юанем настолько слабой, чтобы действительно потерять сознание, она в такую холодную погоду намеренно поднялась на крышу в одной тонкой весенней одежде и позволила ледяному ветру пробирать себя до костей. После ухода Чжан Фэнтун днем она не съела и не выпила ни капли.
Пэй Юань спокойно сказал:
— Иди поешь.
С этими словами он развернулся и вышел.
Цзяфу словно получила разрешение покинуть место наказания. Она поспешно подошла к зеркалу, быстро поправила волосы и одежду, а затем торопливо последовала за ним.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
