Лицо И Чэна побелело. Стиснув зубы, он сказал:
— Если ты убьешь его, я стану твоим непримиримым врагом!
Пэй Юань оставался невозмутимым. Он поднял руку и опустил нож.
Лезвие полоснуло по руке И Ну.
И Чэн оцепенел, еще не успев понять, что произошло, когда Пэй Юань тем же движением провел ножом по собственной руке. По рукаву тут же потекла ярко-красная кровь.
Все вокруг застыли от изумления. И Ну тоже потрясенно смотрел на Пэй Юаня и перестал сопротивляться.
Сердце И Чэна уже подступало к горлу, но, увидев поступок Пэй Юаня, он замешкался и спросил:
— Господин Пэй… Что это значит?
Пэй Юань посмотрел на него:
— И Чэн, ты только что сказал: «Раз он принадлежит к другому народу, как вы можете быть заодно?» Видишь? Мы с твоим старшим сыном не принадлежим к одному народу, у нас разная одежда и разные черты лица, но кровь под кожей у нас одного цвета. Если отбросить предубеждения, почему мы не можем действовать сообща?
Он указал на Ань Цзигуя:
— Ты и Ань Цзигуй — два тигра юго-запада. Многие следят за вами и ждут возможности занять ваше место. Разве ты не слышал: когда два тигра вступают в борьбу, оба не могут остаться в живых, а выгоду получает охотничья собака? Перед отъездом Третий ван сказал, что ты тоже настоящий храбрец, но, к сожалению, слишком узко смотришь на мир. Поэтому позволил себя спровоцировать, попал в ловушку и не понял, что тобой воспользовались, — вот до чего дошел сегодняшний конфликт.
Пэй Юань повернулся к Ань Цзигую:
— Ань Цзигуй никогда не хотел быть твоим врагом. Третий ван тоже надеется, что ты остановишься у самого края пропасти. Сегодня будет война или мир — я не стану больше убеждать тебя. Решать тебе.
И Чэн долго стоял неподвижно. Затем внезапно бросился вперед и низко поклонился Пэй Юаню:
— Господин Пэй, за всю жизнь я никогда не признавал поражения, но сегодня вы победили меня полностью. Я был неправ! Решайте сами, казнить меня или помиловать!
Пэй Юань ответил:
— Не каждый человек мудр и безгрешен. Если ты готов превратить вражду в дружбу, это уже большое благо. Встань.
Он подошел и помог И Чэну подняться. Затем повернулся к Ань Цзигую:
— Туси Ань, И Чэн отправил людей напасть на Мубан. Как вы хотите решить этот вопрос?
Сначала Ань Цзигуй был в ярости и сильно испугался за родовую землю. К счастью, И Ну удалось перехватить благодаря Пэй Юаню, и бедствие было предотвращено. Теперь, увидев, что И Чэн признал свою ошибку, Ань Цзигуй, уважая Пэй Юаня, мог лишь закрыть на случившееся глаза.
— И Чэн, к счастью, сегодня всё закончилось без серьезных последствий. Ради господина Пэя я не стану с тобой спорить. Но предупреждаю заранее: если ты еще раз нападешь на Мэнмускую управу, я не проявлю снисхождения!
На лице И Чэна появилась вина:
— Господин Пэй пощадил моего сына, а значит, я обязан ему жизнью. Пусть эта жизнь пока останется за мной — впредь я в любой момент готов служить господину Пэю. Что касается тебя, мы восстановим прежний союз и оставим всё как было. Я накрою стол, приготовлю жертвенных животных и по всем правилам публично принесу тебе извинения. Пусть все присутствующие станут свидетелями.
Ань Цзигуй поначалу решил, что И Чэн, испытывая стыд, предложит полностью отдать ему заставу Аньлун. Но тот оказался расчетливым лисом и не собирался терпеть даже малейший убыток. В душе Ань Цзигуй выругался, но по натуре был человеком великодушным и ради Пэй Юаня решил не продолжать спор.
Он повернулся к остальным и улыбнулся:
— Вино И Чэна я выпью в другой день. Сегодня вы все потрудились. Приглашаю всех в мою резиденцию: я устрою пир и посажу господина Пэя на почетное место. Сегодня никто не уйдет трезвым!
Цзяфу понимала, что сегодняшний день был чрезвычайно важен, поэтому тревожно ждала в резиденции туси.
Когда стемнело, издалека до нее донеслись звуки музыки и барабанов, доносившиеся с места пира. Цзяфу догадалась, что Пэй Юань, вероятно, благополучно вернулся.
Вскоре пришел телохранитель и передал:
— Господин велел сказать, что всё хорошо. Не беспокойтесь.
Цзяфу наконец с облегчением выдохнула и стала ждать его возвращения. Она просидела так до часа Хай, несколько раз выходила посмотреть, не появился ли он.
Наконец снаружи послышались шаги. Цзяфу поспешно выбежала и увидела, что один из телохранителей поддерживает Пэй Юаня. Он шел слегка покачиваясь.
За то время, что Цзяфу находилась рядом с ним, Пэй Юань ни разу не пил, даже когда бывал на пирах. Но сегодня он сделал исключение.
Цзяфу поспешила ему навстречу и подхватила под руку.
Пэй Юань велел телохранителю идти отдыхать, затем высвободил руку, на которую опиралась Цзяфу, и сам направился внутрь.
Цзяфу догнала его и снова взяла под руку:
— Вы пьяны и едва держитесь на ногах. Позвольте, я вам помогу.
Он остановился и посмотрел на нее. Увидев тревогу на ее лице, Пэй Юань немного помедлил, но всё же не стал отстраняться и позволил ей поддерживать себя, пока они входили в комнату.
Цзяфу помогла Пэй Юаню дойти до канa и сесть. Она уже собиралась позвать слуг, чтобы те принесли чай и воду, как вдруг, повернувшись, краем глаза заметила на левом рукаве следы крови.
Она пригляделась и испуганно воскликнула:
— Старший брат, вы ранены?
Пэй Юань обычно не пил. Но сегодня на пиру в главном зале собрались все крупные и мелкие туси юго-запада. Каждый из них пил огромными чашами и, преисполненный героического воодушевления, наперебой подносил ему вино. Отказаться от такого радушия было невозможно, поэтому Пэй Юань впервые сделал исключение и выпил вместе со всеми.
Теперь он уже не справлялся с опьяняющим действием вина. Проследив за ее взглядом, Пэй Юань опустил голову и посмотрел на руку. Затем снова поднял глаза и увидел, что Цзяфу неотрывно смотрит на него широко раскрытыми глазами. В ее взгляде читалась тревога.
Его сердце неожиданно согрелось, и он поспешил успокоить ее:
— Я всего лишь немного поцарапал кожу. Это не рана, ничего страшного.
Цзяфу встревоженно сказала:
— У вас же идет кровь, а вы говорите, что ничего страшного!
Она развернулась, достала мазь, которой он прежде обрабатывал ей рану, вымыла руки и поспешно вернулась.
Порез на его руке уже обработали, и кровь давно остановилась. Вероятно, под воздействием алкоголя кровообращение усилилось, поэтому рана снова слегка закровила. Ничего серьезного в этом не было.
Но, увидев, как Цзяфу тревожится и настаивает на том, чтобы снова нанести мазь, Пэй Юань не стал ей мешать. Он сидел неподвижно и молча наблюдал, как она хлопочет рядом.
Цзяфу сняла с него верхнюю одежду и закатала рукав нижнего одеяния. Затем осторожно развязала повязку, которую прежде наложил телохранитель.
На руке открылась длинная рана в несколько цуней. Из нее медленно сочилась кровь.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
