Кто угодно почувствовал бы себя неловко, пытаясь покрасоваться перед кем-то и так опозорившись…
Ян Сы досадовал на себя за то, что решил поиграть в девять связанных колец. Раздумывая об этом, он винил лишь то, что, завидев вошедшего Янь Шана с его утонченным видом, захотел сразу приструнить его… Ох, он ведь так хорош в кулачном бою, зачем же взялся распутывать эти кольца!
То, что он не мог их распутать, было поистине унизительно. И в этот момент крайнего смущения Ян Сы услышал противный голос Второго молодого господина Янь:
— Кольцо под тем, на которое опирается твой правый большой палец, оберни трижды вправо, а затем перейди к кольцу на среднем пальце левой руки…
Ян Сы недобро зыркнул на него:
— Неужели эта детская забава может поставить меня в тупик? Ты думаешь, я не справлюсь?
На самом деле Янь Шан видел, как тот трижды крутил кольцо под одним и тем же углом, трижды уподобляясь Великому Юю, усмиряющему воды и проходящему мимо дверей своего дома1. Лишь заметив, что лицо Ян Сы мрачнеет, а на лбу выступает пот, Янь Шан решился подсказать.
А когда Ян Сы уставился на него, Янь Шан лишь улыбнулся и мягко проговорил:
— Ланцзюнь, разумеется, сможет их распутать, нужно лишь немного времени. Просто для такого доблестного мужа, как ланцзюнь, тратить время на подобные скучные пустяки — всё равно что использовать большой талант для малых дел. Ланцзюню следует заниматься более важными вещами.
Ян Сы лишился дара речи. Мало того что ему было нечего возразить и он не мог упрекнуть собеседника, так ещё и почудилось, будто весенний ветерок проник в самое сердце, принося невероятное умиротворение… Ян Сы был нарушителем спокойствия, которого тайцзы ругал с самого детства, и он почти никогда не слышал похвал в свой адрес. От слов Янь Шана он невольно преисполнился самодовольства.
Он невольно убеждал себя в душе: «А ведь он прав».
Хотя внутри Ян Сы согласился, на лице это никак не отразилось. Со скучающим видом он отложил девять связанных колец, не желая больше позориться. Юноша сидил под цветущим деревом, изучающе глядя на Янь Шана. Даже сидя и задрав голову, Ян Сы сохранял величественный вид; его взгляд, подобный мечу или молнии, явно подавлял Янь Шана.
Ян Сы произнес:
— Не думай, что если ты красноречив, то я с тобой соглашусь. Это Дунгун, а не какое-то другое место.
Янь Шан вздохнул:
— Ланцзюнь, кажется, относится ко мне с некоторым предубеждением, позвольте мне кое-что объяснить.
Ян Сы усмехнулся:
— Шутишь? Какое у меня может быть предубеждение на твой счет?
Янь Шан почувствовал легкий укол неприятного чувства.
Успокаивать Ян Сы было всё равно что успокаивать еще одну Му Ваньяо. Тон Ян Сы… был слишком похож на манеру речи Му Ваньяо. Это сходство заставляло такого проницательного человека, как Янь Шан, раз за разом ощущать горечь.
Насколько же близкими должны быть их отношения… чтобы стать настолько похожими?
Подавив внутренний дискомфорт, Янь Шан сохранил на лице мягкую улыбку:
— Тогда прошу ланцзюня сначала рассказать, почему его предубеждение против меня так глубоко. Если дело лишь в том, что ланцзюнь встретил меня в Бэйли и счел мой характер недостойным, я готов объясниться.
Ян Сы спросил:
— Ты водишь дружбу с принцессой и в то же время развлекаешься с вином и куртизанками — неужели ты считаешь, что с твоим характером всё в порядке?
Янь Шан ответил:
— Разве ланцзюнь не встретился со мной в Бэйли, в то же время негодуя из-за несправедливости к принцессе?
Ян Сы вскинул брови и холодно спросил:
— Что ты имеешь в виду?
Янь Шан проговорил:
— У ланцзюня были свои причины, и у меня, разумеется, тоже.
Ян Сы задумался.
Затем он сказал:
— До этого в храме Юншоу я столкнулся с тобой и Яо-Яо, почему вы двое тогда прятались от меня?
Янь Шан, разумеется, не стал говорить, что Му Ваньяо боялась, как бы Ян Сы не донес на неё тайцзы. Он с удивлением ответил:
— Должно быть, то была случайность? В то время я еще не был знаком с ланцзюнем.
Ян Сы хмыкнул, не поверив, но доказательств у него не было.
Ян Сы продолжил:
— Ты еще и с моей бяомэй ведешь себя двусмысленно.
Янь Шан остолбенел, на этот раз он был в полном замешательстве:
— Кто ваша бяомэй?
Ян Сы разозлился и вскочил на ноги:
— Ты так быстро забыл её? Это пятая госпожа Чжао Чжао Линфэй! Моя бяомэй каждый день упоминает тебя при мне. Неужели ты водишь её за нос?
Янь Шан всё понял.
Он горько улыбнулся и с трудом вздохнул:
— Не скрою от третьего господина, я постоянно отказывал пятой госпоже Чжао и даже переехал, чтобы избежать встреч с ней… Раз я зашел так далеко, что еще ланцзюнь велит мне сделать?
Ян Сы опешил, выражение его лица стало странным:
— …Ты и вправду переехал, чтобы скрыться от неё? Неужели ты действительно благородный цзюньцзы?
Определение «цзюньцзы» должны давать другие; хвалить самого себя было бы бессмысленно. Поэтому Янь Шан промолчал.
Ян Сы дважды обошел вокруг него и задал свой последний вопрос:
— Как же тебе удается оставаться столь близким с Яо-Яо после того, как ваша свадьба расстроилась?
Янь Шан ответил:
— Из чувства благодарности к принцессе за её поддержку. К тому же у меня нет опоры в Чанъане, поэтому мне остается лишь примкнуть к тайцзы.
Ян Сы переспросил:
— …Примкнуть к тайцзы?
Янь Шан с удивлением произнес:
— Разве принцесса не на одной стороне с тайцзы? Разве то, что я стал вассалом принцессы, не означает то же самое, что и примкнуть к тайцзы?
Ян Сы нахмурился.
- Великий Юй усмиряет воды и трижды проходит мимо своих дверей (大禹治水，三过家门而不入, dà yǔ zhì shuǐ, sān guò jiā mén ér bù rù) — идиома, означающая полную преданность делу, ради которого человек жертвует личными интересами; в тексте используется иронично. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
