Му Ваньяо спряталась за ширмой и отчетливо чувствовала, что Чуньхуа, стоявшая снаружи, тоже сильно нервничает.
Она кашлянула, и только тогда Чуньхуа пришла в себя и велела пригласить Янь-эр-лана в комнату.
В глубине души Чуньхуа догадывалась: Янь Шан ищет встречи с ней лишь из-за Лю Вэньцзи.
Она терзалась от душевной муки и не смела никому рассказать о том, что произошло между ней и Цзинь-ваном. То, что Цзинь-ван не явился к принцессе, чтобы потребовать её выдачи, принесло ей облегчение. Однако она не знала, как смотреть в глаза Лю Вэньцзи.
Ей казалось, что она предала своего возлюбленного. Пусть это и случилось не по её воле, но, всё ещё не расставшись с Лю Вэньцзи, она стала женщиной в постели другого мужчины. По сравнению с этим, разве резкие слова Лю Вэньцзи в её адрес были таким уж большим проступком?
По крайней мере… даже когда он отправлялся в Бэйли1, он не ложился в постель к другим женщинам и не предавал её.
Напротив, предательницей стала она сама.
Лю Вэньцзи каждый день приходил в поместье принцессы, чтобы увидеть Чуньхуа, но у неё не хватало духу встретиться с ним. И вот теперь пришел Янь Шан… Если он станет просить за Лю Вэньцзи, как ей это вынести?
В таких мучительных раздумьях она услышала стук в дверь; вошел Янь Шан и увидел Чуньхуа, которая застыла посреди комнаты, словно в оцепенении.
Оба они постарались совладать с чувствами и обменялись приветствиями.
Прислонившись к ширме, украшенной драгоценностями и слюдой, Му Ваньяо прислушивалась к их вежливой беседе.
— Как Дянься чувствовала себя в эти два дня? — вежливо осведомился Янь Шан.
— Дянься все эти два дня посещала банкеты вместе с тайцзы, — ответила Чуньхуа. — Она только возвращается каждый день поздно, в остальном всё по-прежнему.
Янь Шан негромко произнес:
— Раз у неё слабое здоровье, вам, нянцзы, следует убеждать её пить меньше вина. Нет нужды посещать банкеты так часто, ей нужно больше отдыхать.
Чуньхуа улыбнулась:
— Рабыня понимает. Благодарю Янь-эр-лана за заботу о нашей Дянься.
Янь Шан смущенно кашлянул.
У притаившейся за ширмой Му Ваньяо уголки губ слегка приподнялись: Янь Шан использовал упоминание о ней как повод для светской вежливости, чтобы сблизиться с Чуньхуа, и это ей даже понравилось.
Впрочем, его совет пить меньше вина был напрасен.
Во-первых, её способность пить вино была за пределами его воображения, а во-вторых, участие в банкетах подразумевало вино, а участие в государственных делах требовало постоянного присутствия на этих приемах.
Она должна была сама проявлять инициативу и вмешиваться в управление страной.
Потому что она была лишь принцессой, выданной ради заключения союза, и её ценность ограничивалась лишь принадлежностью к роду Ли и статусом, оставшимся от покойной императрицы. Тайцзы хотел использовать её как клинок, чтобы она шла впереди и устраняла врагов. Если бы она отказалась, её снова заставили бы выйти замуж, чтобы использовать остатки её значимости.
Янь Шан мог действовать постепенно и не спеша; для него было естественным учиться, получать должности, продвигаться по службе и участвовать в делах государства. У Му Ваньяо же времени не было: либо она заявит о себе, либо её снова выдадут замуж; либо она станет мясником, либо окажется рыбой на плахе.
Хотя она и говорила дяде, что ей всё равно, за кого идти, сейчас… ей до крайности не хотелось замуж.
Она до глубины души возненавидела саму мысль о замужестве, возненавидела связь с каким бы то ни было мужчиной и то чувство бессилия, когда лежишь в чужой постели, подчиненная чужой воле.
Пока Му Ваньяо предавалась раздумьям, Янь Шан и Чуньхуа, как и ожидалось, заговорили о Лю Вэньцзи.
Сначала Чуньхуа не хотела слушать, но манера Янь Шана вести переговоры — неторопливая, обстоятельная — не позволяла отказать. Невольно дослушав его до конца, она начала проникаться его доводами.
— …В конечном счете, кто из людей не совершает ошибок? — говорил Янь Шан. — Раз Лю-сюн не сделал ничего принципиально неверного и готов измениться ради вас, почему бы вам, нянцзы, не дать ему шанс?
Чуньхуа смущенно опустила глаза.
Янь Шан заметил, что она ведет себя не так, как обычно. Присмотревшись, он увидел, что, хотя лицо её оставалось спокойным, она бессознательно, круг за кругом, скручивала края собственных рукавов. Было очевидно, что она охвачена крайним беспокойством.
Янь Шан задумался: неужели вина Лю Вэньцзи была настолько велика?
— Нянцзы, если у вас есть какие-то затруднения, быть может, вы расскажете мне? — спросил Янь Шан. — Я постараюсь помочь вам найти выход.
Чуньхуа поджала губы и решительно покачала головой.
Она не хотела, чтобы кто-то узнал о её позоре и унижении.
Чуньхуа тихо произнесла:
— Янь-эр-лан, если я совершила ошибку, пусть и не по своей воле, но она причинит боль Лю-лану… как мне быть?
Янь Шан пристально посмотрел на неё и через некоторое время спросил:
— Что это за ошибка?
— Я не хочу говорить.
Янь Шан задумался и спросил снова:
— Насколько эта ошибка серьезна?
Чуньхуа зажмурилась от стыда:
— …Настолько, что, узнай об этом Лю-лан, он будет совершенно раздавлен.
Лицо Янь Шана стало серьезным. Помолчав, он спросил:
— Вы сами можете решить эту проблему?
— Уже решила, — ответила Чуньхуа.
Янь Шан пристально смотрел на неё несколько мгновений, а затем повторил:
— Вы сами можете решить эту проблему?
Чуньхуа удивилась, почему он спросил еще раз, и посмотрела на него.
Голос Янь Шана стал еще тише, словно он хотел, чтобы его слова навсегда врезались ей в память:
— Вы должны быть абсолютно уверены: вы действительно решили эту проблему?
Сначала Чуньхуа казалось, что всё улажено, но после вопроса Янь Шана её уверенность пошатнулась.
- Бэйли (北里, Běilǐ) — исторический квартал в Чанъане, известный как место сосредоточения увеселительных заведений и домов элитных куртизанок. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
