Янь Шан встретился с поднятым на него взглядом Му Ваньяо; он увидел, что в её глазах дрожали отблески воды и струились тени луны.
Янь Шан произнёс:
— Дянься, не плачьте.
Му Ваньяо тут же съязвила в ответ:
— Каким это глазом ты увидел, что я плачу? С тех пор как ты меня знаешь, когда ты видел мои слёзы? Ты что, ослеп?
Её слова по-прежнему ранили, словно острое лезвие, не зная пощады.
Янь Шан же, как и всегда, оставался спокоен, и её гнев не задел его. Он всё так же нежно смотрел на неё и тихо произнёс:
— В таком случае, дянься, не грустите.
Му Ваньяо замерла.
— Не нужно так печалиться, — сказал он. — В этом нет ничего такого.
Глаза Му Ваньяо внезапно покраснели.
Она твердила себе, что не станет плакать, не прольёт ни слезинки. С тех пор как она сполна познала обиды и унижения, она пообещала себе больше никогда не ронять и слезы. Однако сегодня, стоило ему сказать лишь эти несколько слов, как её глаза и вправду предательски покраснели… Му Ваньяо стиснула зубы, сдерживая слёзы, и лишь пристально смотрела на него.
Она долго смотрела на него, а затем вдруг спросила:
— Ты ведь используешь дело Умань, чтобы подкупить моё сердце и заставить меня зависеть от тебя?
Янь Шан опешил.
Затем его лицо слегка похолодело, а челюсть напряглась. При всей его привычной кротости, сейчас он не мог не почувствовать горечь от нелепости её слов.
Янь Шан сказал:
— Неужели дянься считает, что у меня каменное сердце1? Неужели во всём, что я делаю, нет иных причин, кроме выгоды и расчёта?
— Я не знаю, — ответила Му Ваньяо. — Ты ведь именно такой человек. У тебя слишком много помыслов в сердце; кто знает, сколько его долей по счастливой случайности досталось мне.
Янь Шан немного рассердился. Он слегка отклонился назад, открыл рот, желая оправдаться, но не знал, с чего начать. В её глазах он всегда оставался тем, кто умеет подстроиться под любого и не пошевелит пальцем без выгоды. Что бы он ни делал, всё было ради какой-то цели…
Она и впрямь… и впрямь…
Он опустил взгляд, чувствуя уныние и бессилие. Янь Шан произнёс:
— Думайте как вам угодно, дянься.
Му Ваньяо улыбнулась:
— Ты сердишься? — Она помедлила. — Я лишь спросила тебя, чтобы прояснить, не пытаешься ли ты завоевать моё расположение. Я просто хотела убедиться.
— В чём убедиться? — спросил Янь Шан.
— Если ты делаешь это не ради моего расположения, — сказала Му Ваньяо, — тогда мне кажется, что ты добр ко мне безо всякой на то причины.
Пока она говорила, то внезапно поднялась и подошла к кровати. Боковым зрением Янь Шан заметил, что Му Ваньяо остановилась рядом с ним. Он думал, она хочет что-то сказать, но в следующий миг она опустилась на колени на кровати и, раскинув руки, обняла его.
Ошеломлённый Янь Шан откинулся назад. Прижавшись спиной к столбику кровати, он в изумлении поднял на неё глаза. Она обнимала его за шею, стоя на коленях, и прятала лицо у него на груди.
Янь Шан замер всем телом, не смея пошевелиться, его голос задрожал:
— Дянься…
—— Она так внезапно бросилась обнимать его — неужели это уже вошло у неё в привычку?
Голос Му Ваньяо звучал глухо, пока она прижималась к его груди:
— Я так завидую Янь Сяочжоу.
Янь Шан растерялся:
— Что?
При чём тут его сяомэй?
Му Ваньяо продолжала:
— У Янь Сяочжоу есть такой гэгэ, как ты. Ты всё за неё продумываешь, обо всём заботишься. Ты ведь добр к ней от природы, тебе не нужно вести себя с ней как с посторонней. Твоё отношение к чужим людям наверняка не сравнится с тем, как ты относишься к Янь Сяочжоу.
Янь Шан не знал, что ответить.
Она продолжала обнимать его, и выражение его лица было сложным. Он понимал, что ей тяжело и она нуждается в утешении, но подобные объятия… Он чувствовал внутреннюю борьбу.
Му Ваньяо вдруг осенило; она выглянула из его объятий и прошептала:
— А что, если я тоже буду звать тебя «второй старший брат»? Относись ко мне так же, как к Янь Сяочжоу, будь добр ко мне просто так, хорошо?
Янь Шан замер, а затем невольно рассмеялся:
— Не шутите так.
Она — младшая дочь императора, особа императорской крови. У неё есть свои настоящие сюнчжан, разве может она называть так кого попало?
— Тебе не нравится, когда я зову тебя «второй старший брат»? — спросила Му Ваньяо. — Впрочем, так тебя многие называют. Даже Вэй Шу зовёт тебя «второй старший брат». Тогда лучше я буду звать тебя… второй старший брат Янь, хорошо?
Янь Шан покраснел и принялся мягко подталкивать её за плечи, чтобы она поднялась. Он видел, что ей уже не так плохо, и она начала подшучивать и давать волю фантазии.
— Не шутите так, — повторил Янь Шан.
Му Ваньяо не слушала; обхватив его за шею, она склонилась к самому его уху и тонким, нежным голосом, словно слегка покусывая его за ушко, позвала:
— Второй старший брат Янь…
В это мгновение она, прижимаясь к самому уху Янь Шана, почувствовала, как оно вмиг стало пунцовым, его сердцебиение ускорилось, а жилка на шее начала неистово пульсировать. Он резко взглянул на неё, в его глазах сверкнули молнии, за которыми скрывалось множество подавленных чувств…
Му Ваньяо, кокетливо и нежно, с мягкой капризностью в голосе, пропела:
— Второй старший брат Янь!
Её запястья оказались в его хватке, и в одно мгновение её повалили на кровать. Голос Янь Шана, звучавший прямо над её головой, был натянут, как струна, а его сдерживаемые чувства едва не вырывались наружу:
— …Не смейте так шутить с людьми!
- Сердце из железа и камня (铁石心肠, tiě shí xīn cháng) — образное выражение, описывающее крайне жестокого, бесчувственного или непоколебимого человека. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
