Янь Шан отвел взгляд и произнес:
— Нет. Я не о ней. Просто пара слов, Фэн Сюн не стоит додумывать лишнего.
— Человеку с твердыми принципами не подобает задавать мне подобные вопросы, — заметил Фэн Сюньюй. — Ему следовало бы развернуться и уйти, чтобы больше никогда не связываться с такой женщиной.
Янь Шан опустил глаза и промолчал, его плечи слегка напряглись.
Видя его молчание, Фэн Сюньюй мысленно вздохнул. Он беспомощно спросил:
— И что же ты собираешься делать? Может, отправишься со мной сегодня вечером на пир в Бэйли, попрактикуешься в мастерстве?
Лицо Янь Шан слегка покраснело, и он замахал руками.
— Забудь об этом, — сказал он. — Я бросил это невзначай, Фэн Сюн, право, не бери в голову. Мне нужно усердно учиться, не стоит забивать сердце подобными пустяками. Прошу, Фэн Сюн, сохрани это в тайне.
— Эх, ты… — Фэн Сюньюй осекся.
Встретившись взглядом с чистыми черными глазами обернувшегося Янь Шан, он проглотил все заготовленные слова увещевания и лишь покачал головой.
Что касается дел сердечных, то лишь тот, кто пьет воду, знает, холодна она или тепла1. Разве могут подействовать чужие уговоры?
Он просто недоумевал: зачем такому человеку, как Янь Шан, с его великим будущим, все это? К чему ему ввязываться в эту неразбериху императорской семьи?
Расставшись с Фэн Сюньюй, Янь Шан просидел в Хунвэньгуане еще один шичэнь. Заставив себя через силу дочитать одну статью, он понял, что в нынешнем состоянии не сможет воспринять прочитанное.
Раз так, не стоило больше оставаться здесь и тратить время впустую.
Собрав книги, Янь Шан покинул Хунвэньгуань и пораньше вернулся в поместье. Он надеялся умыться и успокоить мысли, чтобы, возможно, продолжить чтение.
Слуга Юньшу, сопровождавший Янь Шан, заметил, что ланцзюнь сегодня был непривычно задумчив и почти не разговаривал весь день, что совсем не походило на его обычную мягкость и приветливость. В душе Юньшу сочувствовал своему ланцзюнь.
Утром, когда эр-лан ходил в поместье принцессы засвидетельствовать почтение, Юньшу тоже слышал ответ, который тот пытался разузнать.
Та принцесса явно бросила его эр-лан!
Воистину, все принцессы Великой Вэй так отвратительны! Сначала соблазняют человека, а потом не желают нести ответственность. Его эр-лан обладает благородным характером, прекрасен лицом и наделен талантом, в чем же он плох? Как могла принцесса так унизить его?
Когда Янь Шан уже собирался войти в ворота, он услышал в переулке стремительный топот копыт.
Он внезапно обернулся, его глаза на мгновение блеснули, словно в них пролетели искры, и он посмотрел в сторону начала переулка.
Однако он ошибся: мчавшимся верхом был не тот, кого он ждал, а Фан Вэйши.
Фантун даже не подумал с кем-либо заговаривать: соскочив с лошади, он сразу вошел внутрь. Не говоря уже о растерянных людях из поместья принцессы, пока Янь Шан стоял у своих ворот, размышляя о происходящем, Фантун уже вышел из ворот принцессы.
Обливаясь потом, Фантун одним прыжком вскочил в седло.
Янь Шан понял, что если промолчит сейчас, то упустит шанс. Сложив руки в приветствии, он окликнул:
— Фан Вэйши!
Сидя верхом, Фантун взглянул на Янь Шан и, не имея времени на долгие разговоры, быстро произнес:
— Ее Высочество отдала строжайший приказ, я обязан вернуться в Фаньчуань в течение полу-шичэня. Нет времени на светские беседы с эр-лан, эр-лан, прошу прощения!
Сердце Янь Шан екнуло, и он спросил:
— К чему такая спешка? Что случилось с Ее Высочеством?
Фантун торопливо бросил:
— С Ее Высочеством все в порядке, она отправила меня за лекарством для сохранения плода.
С этими словами, пока голос еще не затих в воздухе, Фантун уже умчался прочь из переулка, оставив после себя лишь стук копыт и пыль.
Янь Шан замер на месте.
Он заметил, что стражники и служанки у ворот поместья принцессы тоже пребывали в растерянности. Они перешептывались между собой:
— Сохранение плода? Кому нужно сохранять плод?
И все они разом уставились на стоявшего у ворот соседнего поместья Янь Шан, и взгляды их были полны подозрения.
Янь Шан:
— …
Его лицо мгновенно залило краской, и он через силу выдавил:
— Между мной и Ее Высочеством ничего не было.
Люди из поместья принцессы смутились:
— Разумеется, разумеется.
А про себя подумали: «Кто ж его знает».
Янь Шан кипел от гнева и стыда, но не мог закрыть глаза тем, кто смотрел на него с подозрением. Он не мог пуститься в объяснения со слугами принцессы, ведь хотя они с принцессой и были близки, они всегда соблюдали приличия и ничего непозволительного между ними не происходило.
Впрочем, не то чтобы Янь Шан никогда не оставался в комнате принцессы на ночь.
Хотя сам Янь Шан знал, что спал в наружной комнате и вовсе не делил ложе с Му Ваньяо, слуги-то об этом не ведали.
Янь Шан лишь взмахнул рукавом и скрылся в своем поместье.
А Юньшу, следовавший за ним, вдруг тоже с беспокойством спросил:
— Ланцзюнь, может, Ее Высочество игнорирует тебя потому, что… она беременна?
Янь Шан вздохнул:
— …Между мной и Ее Высочеством действительно ничего не было.
- Пить воду и самому знать, холодна она или тепла (如人饮水，冷暖自知, rú rén yǐn shuǐ, lěng nuǎn zì zhī) — китайское образное выражение, означающее, что только сам человек может в полной мере понять и оценить свои внутренние чувства. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
