— Убийца должен заплатить жизнью? — услышав слова дворцового евнуха, император прищелкнул языком и первым усмехнулся. — Боюсь, в Давэй это правило не сработает.
В Давэй каждый превозносит героический дух, даже книжники отправляются в путь с мечами и ножами на поясе. В каждом кипит горячая кровь — таков обычай всего общества, от верхов до низов.
Даже зная, что за убийство полагается смерть, странствующие и благородные удальцы продолжают совершать возмездие, за что народ их почитает. Поступок того юноши из поместья принцессы Даньян, возможно, и создаст ему некоторые трудности, но он как раз отвечает тем качествам, которые превозносит всё общество.
При таких обстоятельствах вероятность того, что он заплатит жизнью, невелика.
Император неспешно продолжил:
— Веришь ли, даже если Синбу отправится его арестовывать, они не посмеют обращаться с ним как с преступником. Им придется со всей почтительностью пригласить его в темницу и содержать там, обеспечивая лучшей едой и питьем.
— Это дело довольно щекотливое. С одной стороны — свод законов, с другой — чаяния народа. Тот юноша, что посмел совершить убийство на глазах у всех, обладает незаурядной решимостью. Вот только не знаю, хватит ли решимости у Синбу выдержать давление и либо казнить его, либо отпустить.
Дворцовый евнух немного подумал и сказал:
— Синбу находится в ведении Цинь-вана. Боюсь, теперь у Цинь-вана будет болеть голова от мыслей, требовать ли жизни того человека.
Император вздохнул:
— Вот уж поистине великолепная отвага.
— Убив всего одного человека, он втянул в неприятности всех, кто скрывался за этой шахматной партией. Когда дело разрослось и вышло на свет, под взоры толпы, закулисным кукловодам стало неудобно действовать.
— Он даже главу клана Чжэн убил без колебаний. Он преподнес голову главы клана Чжэн Цзинь-вану в знак искупления вины — разве у Цзинь-вана остался повод не принять извинения? А раз глава клана Чжэн мертв, то даже если кто-то и строил заговоры, этот прием — вытащить хворост из-под котла1 — перерезал все пути и не дал интригам развиваться дальше.
— К тому же, человек принцессы убил своего же… Отвага принцессы Даньян тоже заставит мир склониться перед ней. В тишине даже доброе имя Яо-Яо очистится и засияет.
— Никто не любит деспотов, все знают, что они притесняют простой народ. Но деспоты опираются на знатные роды, они сильны… Суметь в один миг принять столь решительное решение — такая широта души и отвага не под силу обычному человеку.
— Для такого человека даже лучше не быть чиновником. Но если он переживет это тюремное заключение, то, едва вступив на службу, он неизбежно станет тем, на кого возлагаются все надежды. Столь удачное начало пути в правительстве куда лучше, чем полжизни тяжелого труда, который тратят другие.
Чем больше император анализировал, тем сильнее изумлялся, и в конце концов просто сел в постели.
Умных людей немало, среди придворных сановников дураков почти нет. Но ум — это одно, каждый знает, что такой поступок принесет добрую славу… Совсем другое дело — иметь смелость совершить его.
Ведь никто не может гарантировать, что убийца не заплатит жизнью. Никто не может контролировать общественное мнение или приговор центральной власти.
А раз контроль невозможен, то дерзость этого поступка не может не вызывать восхищения.
За эти годы император отошел от государственных дел и мало во что вмешивался, но сейчас он впервые почувствовал интерес к человеку.
Император спросил:
— Кто он такой? Как стал советником Яо-Яо? Почему никто не пригласил его на службу? Если двор оставляет такие таланты без дела, то как тайцзы управляет государством?
Дворцовый евнух поспешно склонился с подобострастной улыбкой:
— Бися, его зовут Янь Шан, ему едва исполнилось восемнадцать, имя его в быту — Су Чэнь.
— Янь Шан? — император засомневался. — Имя кажется знакомым.
Дворцовый евнух с сухой усмешкой напомнил:
— Это таньхуа нынешнего года. Раньше Бися намеревался устроить его брак с принцессой Даньян, но принцесса Даньян отказалась.
Император:
— …
Выражение его лица внезапно стало странным.
Дворцовому евнуху это тоже показалось примечательным.
Дворцовый евнух сухо добавил:
— Быть может, именно из-за того, что начертанный Бися брак не состоялся, между ним и принцессой Даньян завязалась судьбоносная связь? И он отправился к принцессе Даньян в качестве советника?
Выражение лица императора стало еще более причудливым, казалось, он хотел много чего сказать, но сдержался.
Спустя долгое время император произнес:
— Значит, этот Янь Сучэнь теперь просто советник у Яо-Яо?
Дворцовый евнух, разумеется, уже разузнал всё об этом человеке:
— На экзамен Босюэ хунци в октябре этого года подали заявки и Янь Сучэнь, и чжуанъюань седьмой молодой господин Вэй. Если этот Янь Лан сможет пережить тюремное заключение, он непременно займет высокое место на экзамене Босюэ хунци в этом году. Никто не посмеет чинить препятствия этому ланцзюню.
Император сказал:
— Если он благополучно выберется на берег, его чиновничий чин с самого начала не будет слишком низким.
Император внезапно спросил:
— Разве у Янь Сучэня нет связей в Чанъане? Никто не наставлял его за кулисами, как поступить?
Дворцовый евнух ответил:
— У него много друзей, но со всеми он познакомился лишь после прибытия в Чанъань. Если говорить о связях в столице… У него есть только один учитель Доу Цзюнь, доктор в Тай сюэ. Боюсь, кроме обучения наукам, этот человек не может предоставить ланцзюню никаких связей.
Император:
— В таком случае знатные роды положат глаз на подобную личность и будут наперебой пытаться заполучить его.
Среди знатных родов, оставшихся в Чанъане, могли быть люди со своими потаенными мыслями, но дураков среди них точно не было.
- Вытащить хворост из-под котла (釜底抽薪, fǔ dǐ chōu xīn) — китайская идиома, означающая радикальное решение проблемы путём устранения её первопричины. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
