Му Ваньяо:
— …
Она широко раскрыла глаза, и правда немного на него разозлившись. Под его могучей волей пот на лице, влага на висках и напряжённое тело словно стали чем-то посторонним.
Его неспособность ответить изначально была пыткой, а теперь он так себя контролировал… Во что же ей тогда играть?
В труп?
Му Ваньяо слегка отвела взгляд и беззвучно улыбнулась.
Когда Янь Шан мысленно приказывал себе не поддаваться влиянию Му Ваньяо, он вдруг услышал её тихий и холодный голос:
— Чуньхуа покидает меня.
Янь Шан вздрогнул, в его сердце воцарилась тишина. Он прекратил своё раскаяние и открыл глаза, чтобы посмотреть на принцессу дянься1, сидящую в его объятиях.
Му Ваньяо опустила веки и произнесла с некоторым безразличием:
— Не знаю, в курсе ли ты, но раньше я просила Фантуна вернуться в поместье принцессы, чтобы забрать лекарство для сохранения плода, оно предназначалось для Чуньхуа. Третий старший брат вёл со мной нечестную игру: он хотел, чтобы я заключила союз с пятым старшим братом и отдалилась от тайцзы.
— Разумеется, я не согласилась. Поэтому я последовала твоему желанию и искоренила влиятельные кланы. Но Чуньхуа не вернётся. Потому что она — пешка, которую необходимо принести в жертву. Ей нужно войти в поместье пятого старшего брата, чтобы в определённой степени связать меня с ним.
— Они всё отлично спланировали. Но я нанесла ответный удар, разрушив их планы. Они и подумать не могли, что я действительно откажусь от рода Чжэн. Не ожидали, что, хотя Чуньхуа и попала в дом пятого старшего брата, я всё равно воспользуюсь этим шагом с влиятельными кланами и не отдалюсь от тайцзы. И всё же, что ни говори, я потеряла Чуньхуа.
Янь Шан смотрел на неё.
Он поднял руки и обнял её.
В отличие от неё, чьи объятия были соблазном, его объятия дарили тепло и утешение. Его одежда была в беспорядке, волосы растрепаны, но когда он сейчас крепко прижимал её к себе, Му Ваньяо всё равно чувствовала его заботу.
Янь Шан тихо произнёс:
— Не грусти.
Му Ваньяо уткнулась лицом в его шею. Она, не мигая, смотрела на его кадык, но на словах была так беззаботна, словно вела светскую беседу:
— Чуньхуа носит ребёнка от пятого старшего брата. Она не сможет вернуться. Она не выйдет замуж за того, за кого хотела, и больше не сможет быть моей служанкой.
— Из всех служанок, что вернулись со мной из Умани, в живых осталась только Чуньхуа. Теперь и она уходит… У меня больше ничего нет.
Янь Шан крепко обнял её и снова мягко повторил:
— Не грусти.
Уголки губ Му Ваньяо слегка приподнялись. На этот раз, когда её рука скользнула под его ворот, она почувствовала, как он мгновенно замер, однако он больше не уклонялся.
Му Ваньяо усмехнулась про себя.
Она подумала, что Янь-эр-лан, подобный святому мудрецу, решил пожертвовать собой, чтобы утешить её.
Её ладонь прижалась к его животу через тонкую ткань чжунъи, и Янь Шан накрыл её руку своей.
Он зажмурился, уткнувшись подбородком в её плечо. Лицо его было покрыто потом, щёки и шея пылали.
Он дрожал:
— Довольно… Принцесса дянься, не продолжайте.
Но Му Ваньяо не собиралась останавливаться.
Она прильнула к его уху, слегка прикусила его и с улыбкой сказала:
— К чему такое отторжение? В ту ночь, когда моя гугу обижала тебя, я ведь уже помогала тебе так.
В голове Янь Шана словно прогремел взрыв.
Он резко открыл глаза и посмотрел на неё. Но Му Ваньяо не смотрела на него; её рука продолжала блуждать, а губы всё так же касались его уха.
Она неспешно шептала ему на ухо, описывая события той ночи:
— Ты тогда свалился в переулке, и это я привезла тебя в поместье принцессы. Ты и правда дурачок: неужели думал, что пара уколов иглами от придворного лекаря помогут тебе прийти в себя? Хм, как бы ты поправился без меня?
Аромат её духов тонкими струйками окутывал его сердце:
— Какой ты глупый. Я думала, ты рано или поздно вспомнишь, но не ожидала, что ты действительно даже не попытаешься об этом подумать. При всём твоём тонком уме ты не догадался о таком… Разве не смешно?
— Янь Шан, Янь Шан… Янь-эр-гэгэ, — она нежно поцеловала его, обнимая за плечи, её лицо раскраснелось, а в голосе слышался смех. — Ты что, никогда не давал себе облегчения сам? В ту ночь, когда мы делили одну постель, ты внезапно сказал, что не нужно ничего делать, мол, подождёшь, пока само пройдёт. Боги, Янь-эр-гэгэ, как ты можешь быть таким глупым? Неужели ты и правда не знаешь, что происходит между мужчиной и женщиной?
Она закинула голову и легонько коснулась языком его подбородка, сияя улыбкой:
— Ведь я первая, кто поцеловал тебя? Первая, кто обнял? И первая… девушка, которая сделала для тебя такое?
Янь Шан перехватил её запястье.
Его нервы были на пределе, мысли путались. Смешение льда и пламени приносило и наслаждение, и муку. Ему приходилось сдерживаться и не шевелиться, ведь стоило ему хоть как-то ответить, и она бы тут же прекратила.
Она была так несносна. Подвесила его в пустоте: ни вверх не подняться, ни вниз не спуститься… Он зажмурился и нахмурился, выражение его лица было крайне мучительным:
— Ты слишком плохая… Нельзя так… Это слишком грязно, слишком грязно, остановись! Яо-Яо!
Но когда дело зашло так далеко…
Разве мог один лишь зов «Яо-Яо» заставить её остановиться?
Она хихикала в его объятиях, её лицо горело, а рука продолжала своё дело. Её глаза лукаво скользнули вниз, и Янь Шан внезапно прижал её голову к себе — это был его последний рубеж:
— Не смотри… Не смотри!
Дурачок.
Му Ваньяо улыбнулась про себя.
- Дянься (殿下, diànxià) — почтительное обращение к членам императорской семьи (соответствует титулу «Ваше Высочество»). ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
