Видя, как ему тяжело, она с еще большим воодушевлением принялась описывать то, что произошло той ночью.
И тогда в голове Янь Шана помимо его воли словно и впрямь всплыли воспоминания о прошлом, накладываясь на то, что происходило сейчас.
Только в ту ночь он лежал на кровати без чувств, а в этот раз она коварно устроилась у него в объятиях.
Но это был он.
И это была она.
Она протянула руку, открыла глаза, и ее тонкие, белые как нефрит пальцы коснулись капель пота на его коже. Словно игривая рыбка, она скользнула к нему в объятия…
Внезапно послышались шаги, и Янь Шан резко замер.
Находясь в тюремной камере, он расслышал доносившиеся неподалеку голоса —
— Что ты здесь делаешь? — спросил Фантун.
— Прошу прощения, ланцзюнь, я пришел принести ужин второму господину Янь, — ответил тюремщик.
— Какой еще ужин посреди ночи? — подозрительно спросил Фантун. — Не яд ли ты подсыпал?
— Нет-нет! — Тюремщик был близок к слезам. — Мы со вторым господином Янь договаривались…
Голоса этих двоих доносились совсем рядом. Му Ваньяо лишь на мгновение замерла, но почувствовала, как все тело Янь Шана одеревенело. Издав приглушенный стон, он откинулся назад и привалился к стене.
Он закрыл глаза; на его ресницах блестела влага, а лицо то бледнело, то заливалось краской. Он дважды кашлянул.
Му Ваньяо посмотрела на свои руки и едва заметно улыбнулась.
Фантун увел тюремщика, разумеется, не желая, чтобы кто-то тревожил принцессу.
Что же касается Янь Шана, то от испуга все для него закончилось.
Он кашлял и лишь спустя некоторое время пришел в себя, но вид у него стал еще более смущенным.
На нем остались следы, и когда он открыл глаза и увидел руки Му Ваньяо, его лицо покраснело еще сильнее… Он хотел было дать ей платок, но тут же вспомнил, что находится в тюрьме — откуда бы у него взялся чистый платок?
— Дянься… вы не взяли с собой платок? — неловко спросил Янь Шан.
Му Ваньяо бросила на него косой взгляд и неспешно достала из рукава платок, чтобы вытереть руки. Увидев, что платок у нее есть, Янь Шан с облегчением выдохнул.
— О чем ты беспокоишься? — усмехнулась Му Ваньяо. — Мои одежды в порядке, прическа не растрепалась, на мне нет ни единого следа. А ты?
Она опустила взгляд ниже его пояса. Он в замешательстве прикрылся матрасом, а Му Ваньяо насмешливо продолжила:
— Что ты будешь делать со следами на себе? Как объяснишься? Скажешь завтра остальным, что спал, и хотя условия в тюрьме ужасные, это не помешало тебе увидеть весенний сон1?
Янь Шан смутился и метнул в неё короткий взгляд.
Помолчав, он произнес:
— Я что-нибудь придумаю.
Му Ваньяо склонила голову, разглядывая его: на лбу выступил пот, губы были плотно сжаты, но это не могло скрыть красных пятен от ее помады.
Он старался казаться невозмутимым, но она сидела у него на коленях и, даже не двигаясь, чувствовала, как он снова напрягся.
— Что, неужели я унизила тебя? — съязвила Му Ваньяо. — Неужели в твоих глазах я сейчас — та самая гугу, что унизила тебя той ночью? Неужели я кажусь тебе такой же отвратительной, как она?
Янь Шан опустил взгляд и едва заметно покачал головой.
Му Ваньяо опешила.
Он по-прежнему не смел смотреть на неё, всё его тело ломило от напряжения, но он все так же мягко проговорил:
— Это не унижение. И ты — не твоя гугу.
— Почему же нет? — холодно спросила Му Ваньяо. — Потому что я моложе и красивее нее?
— Потому что ты в моем сердце, — ответил Янь Шан.
Он поднял глаза и посмотрел на нее.
— Ты злишься, что я не послушался твоего приказа, — тихо произнес он. — Но ты не желала видеть меня много дней, не оставив ни единого слова. Мое сердце заледенело от боли, которую ты причинила. Ты не должна была так поступать со мной. Если я в чем-то был неправ, тебе следовало сказать мне об этом, а не уходить не прощаясь. А теперь… теперь ты пришла и вот так дразнишь меня.
Он с некоторым беспокойством нахмурился:
— Неужели только так ты сможешь сменить гнев на милость?
Му Ваньяо молчала.
Сможет ли это заставить ее перестать злиться?
Даже в такой момент он говорил с ней мягко и ласково. Она прямо велела ему не шевелиться, и он терпел. Он позволял ей так долго изводить его… Она лишь использовала упоминание о Чуньхуа, чтобы пробудить в нем влечение, и хотя он поначалу противился, в итоге во всем подчинился ей.
Он был таким хорошим человеком.
Пока Му Ваньяо пребывала в своих мыслях, она заметила, что он смотрит на нее.
Их взгляды встретились, и Му Ваньяо, словно только сейчас осознав происходящее, вдруг засмущалась. Стоило ее лицу покраснеть, как он тоже залился краской и отвел глаза.
Сдерживая смех при виде его неловкости, Му Ваньяо почувствовала, как ее гнев мгновенно утих.
— Так ты и впрямь можешь меня успокоить, — прыснула она. — Я больше не виню тебя за убийство главы клана Чжэн.
Янь Шан опустил голову, не смея смотреть ей в глаза, и спустя мгновение произнес:
— Вот и хорошо.
— М-м, — отозвалась Му Ваньяо и поднялась, больше не обременяя его колени.
Она грациозно отступила на два шага. Все было именно так, как она и говорила: одежды Янь Шана были в беспорядке, в то время как он за все это время даже не коснулся ее. Поражаясь его выдержке, Му Ваньяо в то же время радовалась тем бесчинствам, что она творила над ним этой ночью.
Но затем Му Ваньяо добавила:
— Всё, что произошло сегодня, не означает, что мое отношение к тебе изменилось.
Янь Шан слегка вздрогнул.
— На что же ты… всё ещё злишься? — спросил он.
- Весенний сон (春梦, chūnmèng) — в китайской культуре это выражение служит эвфемизмом для обозначения эротических сновидений. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
