В ее глазах стояли слезы, и она натянуто, сухо улыбнулась:
— Он ведь раньше собирался жениться на мне? Разве он не готовился уже ко всем обрядам? Как хорошо. Теперь и готовиться особо не нужно. Встретит другую добрую девушку и сразу сможет посвататься. В письме я попросила его хорошо обращаться с той гунян и никому не рассказывать обо мне.
— Пусть считает… пусть считает, будто между нами никогда ничего и не было.
Пальцы Му Ваньяо, державшие письмо, слегка дрогнули. Она почувствовала, как сердце внезапно сжалось, словно ей не хватало воздуха.
Ей было невыносимо тяжело. Отводя взгляд, она хрипло произнесла:
— Я присмотрю за Лю Вэньцзи ради тебя. Если в следующем году он снова не сдаст экзамен на звание цзиньши, я не стану ждать, пока он будет обивать чужие пороги, а сама устрою его на службу.
— Не волнуйся. Пока он не пойдет против моих интересов, я буду его оберегать.
Чуньхуа улыбнулась:
— Вот и хорошо.
В комнате воцарилась тишина, хозяйка и служанка долго молчали.
Спустя некоторое время Му Ваньяо опустила голову и увидела, как на ковер одна за другой падают слезы.
Му Ваньяо замерла, опустилась на колени и заставила Чуньхуа поднять лицо.
Оно и вправду было мокрым от слез.
Чуньхуа, глотая слезы, с улыбкой спросила Му Ваньяо:
— Дянься, то, что я вхожу в ванфу принца Цзинь, хоть чем-то помогло вам? Не помешала ли я вашим делам? Не были ли мои усилия напрасными? Не поставила ли я вас в затруднительное положение?
В это мгновение слезы уже подступили к глазам Му Ваньяо.
Но она стиснула зубы, заставляя себя быть сильной. Служанка слаба, но ей самой нельзя проявлять слабость. Ей еще нужно держать на себе все поместье принцессы. Если Чуньхуа придется худо в ванфу принца Цзинь, ей не на кого будет опереться, кроме нее.
Му Ваньяо обругала ее:
— Глупая! Конечно, ты помогла мне. Ты выиграла для меня время, дала мне возможность все устроить.
— Тебя просто обманули. Ты лишь пешка. Им нужно было использовать тебя, им непременно нужно было, чтобы ты вошла в ванфу принца Цзинь — только так они могли вбить клин между мной и тайцзы дянься… У тебя не было выбора, и ты ни в чем не виновата. Твои усилия не напрасны, и ты вовсе не обременила меня.
— Ты всего лишь служанка, тебе не нужно слишком много думать об их интригах. Но когда ты окажешься в ванфу принца Цзинь, возникнет ситуация «в дынном поле поправлять туфли, под сливовым деревом — головной убор»1, и я больше не смогу о тебе заботиться. Тебе нужно вести себя скромно… Если дитя в твоем чреве выживет и станет первым ребенком в ванфу принца Цзинь, держись подле ванфэй. Только ванфэй сможет защитить тебя, только у нее есть право распоряжаться твоей судьбой.
— Служи ванфэй так же, как служила мне…
Чуньхуа, всхлипывая, кивнула.
Му Ваньяо добавила, скрежеща зубами:
— И еще: порви со своей матерью и братом! Больше не связывайся с ними!
В глазах Чуньхуа отразилась скорбь, она печально проговорила:
— Разумеется. Я не наступлю на те же грабли. В будущем я буду лишь посылать им немного денег каждый год, но больше никогда с ними не встречусь и не дам им шанса снова использовать меня. В этой жизни можно прожить и без родных… на самом деле это возможно. Поэтому и вы, дянься, не печальтесь из-за близких.
Му Ваньяо ответила:
— Я и не печалилась из-за них.
Чуньхуа беспомощно улыбнулась, зная, что принцесса ни за что в этом не признается. Она подняла взгляд на Му Ваньяо и тихо произнесла:
— Тогда, дянься, оставьте меня. Впредь больше не вспоминайте обо мне.
Слезы повисли на ее ресницах, и она едва слышно повторила:
— Оставьте меня.
От этих слов «оставьте меня» у Му Ваньяо все онемело от боли — от кончиков пальцев до самого сердца. Напрягая челюсти, она порывисто обняла Чуньхуа. Обе девушки мелко дрожали. Чуньхуа хотела сказать, что это неподобающе, но в конце концов сама робко протянула руки и обхватила худые плечи принцессы.
Она верила, что все же немного помогла принцессе.
И этого было достаточно.
Хотя плакала только она одна, а у принцессы не упало ни слезинки, Чуньхуа казалось, что она понимает, какая горечь разлита в сердце ее госпожи.
На следующий день, как и ожидалось, из ванфу принца Цзинь прислали людей в поместье принцессы Даньян. Они оставили дары за наложницу и помогли Чуньхуа подняться в повозку.
Чуньхуа надела роскошные одежды, каких никогда не носила прежде, и приняла поклоны, которыми раньше удостаивали лишь господ. С этого момента, переступив порог ванфу принца Цзинь, она переставала быть служанкой и становилась наложницей принца. Казалось бы, такому стремительному возвышению из прислужниц в госпожи стоило только радоваться.
В поместье принцессы тоже слышались поздравительные голоса.
Му Ваньяо стояла у ворот с бесстрастным лицом. Все же Чуньхуа была ее личной служанкой, и то, что она вышла проводить ее, было знаком уважения.
Стоя у ворот, Му Ваньяо заметила, что из дома напротив вышел Янь Шан. Он замер у входа, глядя на нее с тревогой в глазах.
Му Ваньяо покачала ему головой, давая понять, что с ней все в порядке и ему не о чем беспокоиться.
- В дынном поле поправлять туфли, под сливовым деревом — головной убор (瓜田李下, guā tián lǐ xià) — образное выражение, означающее ситуацию, которая может вызвать подозрения; не следует делать ничего, что могло бы показаться сомнительным со стороны. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
