Над Южным морем стоял густой туман.
Уездный начальник Наньхая Ли Чжи сидел в жилой комнате, то и дело перечитывая последние полученные письма.
Место это можно было назвать уединенным, но на деле оно было глухим и заброшенным. Однако Ли Чжи не обращал внимания на грубую обстановку; он пил чай, просматривая послания. Его облик был сух и чист, а широкие рукава развевались, придавая ему вид великого ученого мужа современности.
Когда Сяньхоу была еще жива, Ли Чжи был выдающимся главой клана Ли-ши, возглавлявшим столичные знатные семейства в их противостоянии императорской власти. Но со дня кончины Сяньхоу прошел уже год, род Ли-ши давно был изгнан императором в Цзиньлин коротать век, а сам Ли Чжи и вовсе оказался сослан в Линнань.
Нынешний император был человеком неординарным.
При жизни Сяньхоу он сражался с ее приверженцами на равных, но когда она умерла, он погрузился в такое «смертельное горе», что заставил всю Поднебесную носить по ней траур целый год. Говорили даже, будто император не истребил род Ли-ши до конца лишь из уважения к памяти Сяньхоу.
Так ли это на самом деле — пусть остается на совести императора.
Как бы то ни было, Ли Чжи сослали в уезд Наньхай, где птицы не гадят1, и в этой жизни у него вряд ли появится возможность вернуться.
Письмо, которое Ли Чжи перечитывал сейчас, было написано его племянницей, принцессой Даньян Му Ваньяо. Му Ваньяо намеревалась лично навестить его, но еще до своего прибытия куда-то исчезла. При мысли об этой племяннице Ли Чжи отхлебнул чая и лишь многократно вздохнул…
Дверь бамбуковой хижины отворилась, и вошла Ли-фужэнь, чтобы долить мужу чаю. Увидев супругу, Ли Чжи мимоходом спросил:
— Неужели снова пришло письмо от принцессы?
— Письма от принцессы не приходят уже три дня… — ответила Ли-фужэнь. — Ланцзюнь, не стоит ли отправить людей разузнать, что случилось?
Ли Чжи слегка изменился в лице и невольно застучал пальцами по длинному столу. Земли Линнани — не самое гостеприимное место. Когда он только прибыл сюда, его младший сын едва не лишился жизни. А Му Ваньяо — изнеженная, хрупкая сяонянцзы… Ли Чжи тут же распорядился:
— Позови помощника уезда, нам нужно немедленно отправить людей встретить принцессу.
В тот же день отряд всадников покинул Наньхай и во весь опор помчался к хребту Даюйлин на поиски принцессы Даньян.
***
В это время в дремучем лесу клубился туман.
Му Ваньяо и Чуньхуа, спотыкаясь, брели по рытвинам и ухабам горного леса. Фан Тун и другие стражники, оставив людей присматривать за повозкой, следовали за принцессой.
Они кружили по лесу уже несколько дней, пытаясь отыскать то самое чайное дерево Байню.
В душе Му Ваньяо раз за разом поносила второго господина Яня. Зачем было рассказывать ей о дереве, которое никто и знать не знает? Раз это дерево такое интересное, почему бы самому не преподнести его ей, а не заставлять ее искать его самостоятельно?
Второй господин Янь отправился сдавать экзамены, но, по мнению Му Ваньяо, это было бесполезной тратой времени — лучше бы он остался и помог ей с поисками.
Шли дни, и туман в лесу становился все плотнее.
Будучи чужаками, они не чувствовали в этом ничего необычного. Им казалось лишь, что здесь плохие дороги, бескрайние леса да крутые тропы. Стражники лишь следили, чтобы принцесса не пострадала от диких зверей и не сорвалась в воду или водопад; в остальном никто не видел опасности.
Заплутав в лесной чаще, Му Ваньяо с каждым шагом раздражалась все сильнее.
Вдруг Чуньхуа, поддерживавшая ее под руку, указала в сторону утеса, выступавшего на склоне горы, и радостно воскликнула:
— Нянцзы, смотрите! Не то ли это чайное дерево Байню, которое мы ищем?
Все посмотрели туда, куда указывала Чуньхуа, и увидели невысокое густое деревце, одиноко растущее на скале. Сверив его с рисунком в руках принцессы — один в один.
В тот же миг все приободрились.
На лице Му Ваньяо после долгих дней скитаний тоже появилась улыбка:
— Идемте, рядом с этим деревом наверняка найдутся еще кусты. Мы выкопаем несколько штук и заберем в Чанъань. А как только добудем их, сразу отправимся в Наньхай повидаться с моим дядей.
Чуньхуа уже собиралась согласиться, как вдруг почувствовала, что сверху упала капля воды, коснувшись ее лба.
Чуньхуа вытерла лоб и взглянула на серое небо. Она с тревогой произнесла:
— Нянцзы, кажется, собирается дождь.
— Ничего страшного, — успокоила ее Му Ваньяо, — мы выкопаем деревья и сразу уйдем, это не займет много времени.
В Гуанчжоу толпы ученых мужей выходили из экзаменационных палат; в этот миг головы у всех кружились, а походка была нетвердой.
Янь Шишэн стоял у ворот и смотрел, как многочисленные книжники выходят один за другим, подобно череде рыб. Он вспомнил слова Му Ваньяо о том, что из их Линнани и двух ученых за год не отправляют в Чанъань, и невольно почувствовал на сердце горечь.
- Где птицы не гадят (鸟不拉屎, niǎo bù lā shǐ) — китайское образное выражение, описывающее крайне глухое, захолустное и дикое место. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
