— Он умеет только воевать. Он отдал мне земли Чимань лишь потому, что даже если бы они оставались у него, он бы не нашел им применения. Он совершенно не знает, как ими управлять. Что еще эти земли и люди могут ему дать, кроме военной силы?
Мэн Цзайши рассмеялся, и шрам на его лице сделал его вид еще более зловещим:
— Раз они бесполезны, лучше отдать Чимань мне и тем самым обязать меня услугой. Когда в будущем он придет уничтожать мой Умань, у него будет на то законный повод.
Подчиненные согласно закивали, приговаривая:
— Вот оно что.
Затем они преисполнились самодовольства, посчитав, что Алэ-ван поступил крайне немудро. Раньше, когда был жив прежний ван, он, вопреки всеобщему мнению, решил породниться с Великой Вэй — и теперь этот шаг казался совершенно верным.
Они уже смотрели на вана Южных маней свысока, полагая, что тот безнадежно отстал, в то время как Умань оставил его далеко позади.
Они с радостью смотрели в спину Мэн Цзайши, думая, что всем этим обязаны своему правителю. Хотя прежний ван и заключил союз через брак, помимо торговли с Великой Вэй это мало что дало.
Лишь за те три года, что нынешний ван взошел на престол, они начали постепенно избавляться от прежнего невежества.
Подчиненные спросили:
— Ван, мы позволили посланникам вана Южных маней остаться, потому что намерены обсудить с ними поездку к императору Великой Вэй для аудиенции? Вы решили отправить кого-то?
Мэн Цзайши спросил в ответ:
— И кого же отправить?
Мнения разделились.
Мэн Цзайши произнес:
— Всё, что вы предлагаете, — не то. Как насчет того, кого предложу я?
Подчиненные тут же замолчали, внимая.
Мэн Цзайши громко рассмеялся, повернулся к ним и указал на себя:
— Посмотрите на меня, как я вам?
Все опешили. Ван повторил:
— Что вы думаете, если я лично отправлюсь в Великую Вэй?
Люди долго пребывали в оцепенении, а придя в себя, снова принялись восторженно воспевать Умань-вана:
— Ван оказывает такую честь императору Великой Вэй! Император будет счастлив!
— Ван — герой Умани! Высоко парящий орел! Звезда в небесах!
Мэн Цзайши хранил молчание. Пока его восхваляли, он перевел взгляд с огней заставы Великой Вэй, ярко горевших под горным хребтом, выше — на сияющее звездное небо над головой.
Мэн Цзайши негромко произнес:
— Я слышал одну легенду. Говорят, только когда герой умирает, он превращается в звезду на небе. Но кто в этом мире достоин звания героя?
Бескрайнее звездное поле, бег времени.
Он снова вспомнил принцессу Даньян Му Ваньяо.
Это было за месяц до переворота в Умани.
Старший Умань-ван получил ранение стрелой на поле боя и по возвращении в ставку находился на попечении своей жены Му Ваньяо. Му Ваньяо очень заботливо ухаживала за мужем, но чем прилежнее она это делала, тем тяжелее становились раны старшего Умань-вана.
Старший Умань-ван чувствовал, что ему осталось недолго. На закате жизни он успел полюбить эту жену, приехавшую из Великой Вэй. Он не верил, что принцесса Великой Вэй может желать ему зла; к тому же в ставке всегда находились шаманы-лекари, и они тоже хвалили принцессу за ее старания.
Старший Умань-ван с печалью думал, что Небеса забирают его жизнь, и начал назначать следующего правителя.
Он намеренно обошел своего нелюбимого старшего сына Мэн Цзайши, рожденного от простой служанки из другого племени, и захотел передать трон самому любимому младшему сыну.
Боясь, что принцесса Великой Вэй расстроится, старший Умань-ван взял её за руку и сказал:
— Не печалься. Если бы у тебя был сын, я бы назначил его новым ваном.
Принцесса Великой Вэй, роняя слезы, ответила:
— Ван слишком возвышает меня1. Мы с мужем делим одну судьбу, разве это может меня волновать?
Старшему Умань-вану всегда было трудно понимать её излишне книжную манеру речи, поэтому он лишь добавил:
— Не беспокойся, я обо всем позабочусь.
Забота, которую он приготовил для принцессы Великой Вэй, заключалась в том, чтобы после его смерти новый Умань-ван снова взял её в жены.
Однако когда Умань-ван был при смерти, принцесса под покровом ночи тайно покинула его шатер и отправилась на свидание с Мэн Цзайши — старшим сыном, которого ван так не любил.
Они вдвоем скакали на лошадях вдали от ставки, пили вино и веселились.
Когда зашел разговор о том, что Умань-ван скоро умрет, принцесса не смогла сдержать улыбки.
Мэн Цзайши сказал:
— В нашей Умани есть легенда: каждый человек после смерти превращается в небесную звезду. Отец-ван будет вечно смотреть на нас. Тебе не страшно?
Му Ваньяо на мгновение замерла, а затем рассмеялась.
Она ответила:
— Я не побоялась убить его живого, так с чего мне страшиться мертвого?
Подперев рукой разгоряченную щеку, она повернулась к Мэн Цзайши.
Она мягко моргнула, и та нежная красота, присущая только женщинам Великой Вэй, сделала её непохожей на всех женщин, которых Мэн Цзайши видел до этого.
- Возвышает меня (折煞, zhéshà) — вежливое иносказание, означающее, что оказанная честь непомерно велика и буквально «сокрушает» того, кому она адресована. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
