Когда Му Ваньяо закончила спрашивать о том, когда её «камень добродетели» прибудет в Чанъань, она велела Янь Шану и Лю Жочжу вместе подняться в повозку, чтобы развезти их по домам.
Лю Жочжу была тронута. Она подумала, что дянься вовсе не так холодна, какой кажется. На виду она выказывала неприязнь к ней, но на деле сама вызвалась проводить её до дома.
Му Ваньяо же, прикинув в уме даты, пришла к выводу, что «камень добродетели» успеет прибыть в Чанъань до именин Фухуана, и только тогда успокоилась. Взглянув на сидящих с ней в повозке Янь Шана и Лю Жочжу, Му Ваньяо довольно улыбнулась: она позволила Лю Жочжу сесть к ней лишь для того, чтобы та увидела, как они общаются с Янь Шаном, и отступила перед трудностями.
Однако сидеть втроём было довольно странно.
Му Ваньяо хотела поговорить с Янь Шаном, чтобы Лю Жочжу осознала реальность, но та без умолку болтала с ней, расспрашивая о том о сём. Это ужасно раздражало Му Ваньяо, ведь у неё совсем не оставалось возможности заговорить с Янь Шаном.
Янь Шан сидел в стороне и наблюдал, как беседуют эти две девушки. Видя, как Му Ваньяо вынуждена терпеливо отвечать Лю Жочжу, он слегка улыбнулся — он впервые видел принцессу в таком положении, когда она была окружена чужим вниманием и не могла ничего с этим поделать.
Когда повозка въехала в Имперский город, Янь Шану пришло время выходить.
Му Ваньяо ухватилась за эту возможность, изо всех сил стараясь отделаться от Лю Жочжу, обсуждавшей с ней какие-то струны для циня. Схватив вэймао и пригнувшись, она толкнула дверцу повозки, и её голос догнал Янь Шана:
— Эй!
Янь Шан уже спустился и стоял рядом, когда обернулся на её зов. Он увидел, как она, пригнувшись и опираясь одной рукой о дверцу, держит вэймао, украшенную жемчугом и нефритом, чья белая вуаль слегка развевалась на ветру.
Она смотрела на него сверху вниз; облик её был величественен и прекрасен, а кожа подобна застывшему жиру1. От этого случайного движения одежда немного сместилась, и между снежными холмами под шеей показалась тонкая ложбинка.
Янь Шан тут же потянул за край её платья, прикрывая грудь. Кончики его ушей слегка покраснели:
— …Дянься, вы одеты небрежно.
Му Ваньяо слегка опешила, мельком глянула вниз, и её улыбка стала ещё шире. Она вскинула подбородок и чарующим взглядом поманила его к себе.
Лю Жочжу, послушно прижимавшая к себе книги за занавеской, видела, как принцесса опустилась на колени у самого входа и, склонившись, заставила Янь Шана приблизиться. Она что-то шептала ему на ухо, и было не разобрать слов. Но эти двое… Лю Жочжу покраснела, а сердце её бешено заколотилось. Она подумала: «Как же они близко!»
Если бы дедушка это увидел, он непременно назвал бы принцессу «легкомысленной».
Му Ваньяо тем временем лукаво улыбалась Янь Шану:
— Я специально отвезла тебя в Имперский город, а ты сразу же уходишь? Неужели не будет никакого знака внимания?
Янь Шан встретился с ней взглядом, в его глазах промелькнуло замешательство, и он опустил голову.
Му Ваньяо знала, что с его проницательным умом ему достаточно одного взгляда, чтобы понять её намерения.
Однако этот второй молодой господин Янь, который уже давно всё разгадал, невозмутимо отступил на шаг и, не поднимая головы, медленно проговорил:
— Неужели дянься ждёт от меня подарка?
Му Ваньяо ответила:
— Подарков не нужно, просто поцелуй.
Янь Шан:
— …
Он стоял, опустив голову, словно надеялся, что так она его не увидит. Му Ваньяо заметила, как его лицо залил румянец, а ресницы мелко задрожали. Ей даже стало его немного жаль: он казался совершенно оцепенелым от её смелости.
— На глазах у всех… — выдавил Янь Шан.
Му Ваньяо добродушно предложила:
— Я прикроюсь вэймао, другие ничего не увидят.
— Да разве она что-то скроет? Все ведь знают… Нельзя так! Дянься… — он поднял на неё умоляющий взор, и в тот же миг Му Ваньяо стремительно наклонилась и коснулась его губ поцелуем.
Он в ужасе отпрянул, его сердце бешено заколотилось, а густой румянец мгновенно разлился по всему лицу и даже шее. Янь Шан ухватился за раму дверцы и, пытаясь скрыть смущение, воровато огляделся по сторонам — не видел ли кто.
Му Ваньяо смеялась так сильно, что едва не повалилась на дверцу, не в силах подняться.
Только тогда она услышала тихий, недовольный голос Янь Шана:
— Дянься!
Му Ваньяо подняла голову, на её лице играла мягкая улыбка, а в глазах всё ещё мерцали искорки смеха.
Янь Шан уже не мог на неё сердиться. Помолчав, он тихо сказал:
— Тогда я пойду.
Му Ваньяо помахала ему рукой.
Вернувшись вглубь повозки, Му Ваньяо прикрыла ладонью раскрасневшиеся щёки и, посмеиваясь про себя, заметила, что Лю Жочжу тоже густо покраснела. Было очевидно: то, что могли не заметить случайные прохожие, Лю Жочжу, сидевшая внутри, видела совершенно точно.
Му Ваньяо лениво поправила волосы и искоса взглянула на Лю Жочжу, всем своим видом давая понять, что той пора бы отступить.
— …Дянься так смела, — прошептала Лю Жочжу.
Му Ваньяо небрежно ответила:
— В этом нет ничего такого. На долю женщины в этом мире и так выпадает немало трудностей, так что стоит научиться доставлять себе радость.
Лю Жочжу во все глаза смотрела на принцессу. Прошло немало времени, Му Ваньяо уже успела забыть о своих словах, когда Лю Жочжу вдруг кивнула, будто что-то осознав.
Му Ваньяо виновато отвела взгляд: «Сдержанность, нужно соблюдать сдержанность. Нельзя же испортить внучку господина Лю».
- Кожа подобна застывшему жиру (肤如凝脂, fū rú níng zhī) — китайская идиома (чэнъюй), описывающая белоснежную, нежную и гладкую кожу красавицы. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
