Если Лю Жочжу собьют с пути, разве господин Лю не явится, чтобы свести с виновницей счеты не на жизнь, а на смерть?
До дня рождения императора Великой Вэй оставалось больше полумесяца. Только после завершения празднеств послы разных стран, забрав дары Великой Вэй, покинут эти края.
Сейчас же все были заняты двумя главными делами: первое — состязание в словесности, второе — военные учения.
Видя, что ван Умань целиком погрузился в военные маневры и, вероятно, готов отказаться от брачного союза с принцессой Даньян, Цинь-ван специально навестил его, но вернулся ни с чем, пребывая в дурном расположении духа.
В то же время за этот месяц слава принцессы Даньян достигла своего расцвета.
Причина была проста: Академия Ханьлинь устроила поэтическое собрание для всех книжников Поднебесной, и темой его стал «союзный брак»1.
Если не вспоминать о былых союзах, то единственной, кто шел под венец ради мира в последнее время, была принцесса Даньян.
Имя принцессы Даньян поминали беспрестанно. Литераторы слагали о ней стихи, воспевая ее заслуги перед Великой Вэй и прославляя дружбу державы с соседними странами. Другие же, используя прошлое как поучение для настоящего, рассуждали о том, как нелегка была доля принцесс, выдаваемых замуж ради мира, с древних времен.
Среди этих творений одно выделялось особо и легко заучивалось. Когда Му Ваньяо узнала о нем, стихотворение уже разошлось в народе.
Однако автор этих строк… Му Ваньяо на миг пришла в замешательство:
— Фэн Сяньюй? Неужели он наделен таким талантом?
Но, поразмыслив, она решила: в поэзии порой случаются «нечаянные находки», ничего выдающегося в этом нет.
Му Ваньяо же больше беспокоило другое:
— Однако если Фэн Сяньюй представил стихи без поддержки гугу, значит, он пытается выйти из-под ее власти. Он обрел славу, но гугу, возможно, ему этого не простит.
Поскольку Фантун все еще томился в застенках Военного министерства, Му Ваньяо могла лишь велеть присматривать за ним получше; ее личную стражу сменили.
— Дянься, если вы не желаете ссориться со старшей принцессой, вам стоит запретить стихи Фэн Сяньюя и не позволить ему занять первое место, — предложил шивэй.
Му Ваньяо на мгновение замерла, затем покачала головой и тихо проговорила:
— Таким ученым мужам без покровителей нелегко пробиться наверх, к тому же моим интересам это не вредит. Пусть я и не стану помогать, но и преграждать путь другим незачем. Не вмешивайся.
— Однако, даже если Дянься не вмешается, старшая принцесса может проявить суровость, — возразил шивэй.
Му Ваньяо ответила:
— Пусть Фэн Сяньюй полагается на свою удачу. Принцессы… их трудно умилостивить. Легко связаться, но трудно сойти с этого корабля.
На этом разговор был окончен.
Двор почти завершил подготовку к состязаниям и учениям, и войска, расквартированные в окрестностях столицы, начали часто приходить в движение.
Так как ван Умань особо указал на Янь Шана, чиновники Великой Вэй, как бы ни планировали остальное, обязаны были включить его в списки. Сановники лишь сочувствовали Янь Шану, думая: «Кто же просил его злить вана Уманя?»
Тайцзы, услышав о передвижениях войск и о том, что ван Умань настаивает на участии Янь Шана, поразмыслил и отправил туда третьего господина Яна — Ян Сы.
Тайцзы желал воспользоваться этим случаем, чтобы отобрать часть военной власти у Цинь-вана. Если Ян Сы примет участие в учениях, а другие люди тайцзы последуют за ним, то после завершения маневров тайцзы не намерен был выпускать из рук контроль над столичными войсками, даже если ему удастся заполучить лишь малую его часть.
Цинь-ван, разумеется, все понимал, и подспудная борьба между ними разгоралась все жарче.
В поместье Цзинь-вана же, как и прежде, царил «мир и покой», словно распри различных сил в Чанъане его вовсе не касались. Цзинь-ван, помимо ежедневных визитов во дворец для исполнения сыновнего долга, проводил время дома, со своими наложницами.
Чуньхуа вот-вот должна была родить, наступил решающий срок. В ванфу Цзинь-вана ждали первенца; все были взволнованы и напряжены, молясь о благополучном появлении ребенка на свет.
Цзинь-ванфэй окружала Чуньхуа заботой, но на сердце у нее было тоскливо. Она видела, как одна за другой беременели наложницы в поместье, ей же самой никак не удавалось зачать… Наблюдая за приближающимися родами Чуньхуа, Цзинь-ванфэй испытывала смешанные чувства.
В течение этого месяца имя Янь Шана то и дело всплывало в Военном министерстве, а имя Му Ваньяо — в устах книжников. Поговаривали, будто кто-то даже подал прошение об установке памятной стелы в честь принцессы Даньян, дабы вознаградить ее заслуги в деле заключения союзного брака. Двор, разумеется, оставил эти нелепые предложения без внимания, но в праздных разговорах это служило темой для шуток.
Когда порядок проведения состязаний и учений был определен — а оба события должны были состояться в один день, в день рождения императора, — следовало испросить мнения Его Величества Бися, нет ли у него возражений.
Император, видя, как они раздули это дело, долго молчал, охваченный глубокими раздумьями.
Император произнес:
— Призовите вана Умань на аудиенцию.
Когда ван Умань прибыл, император находился в зале Синцин.
В зале курился амбровый фимиам; Мэн Цзайши, подражая ритуалам Великой Вэй, бил поклоны императору. Поднимаясь, он украдкой взглянул на государя.
В отличие от того величественного и строгого правителя, которого он видел на торжественном пиршестве, с глазу на глаз император оказался всего лишь худощавым мужчиной средних лет с впалыми от худобы щеками. Его виски поседели, а на лице лежала печать глубокой усталости от прожитых лет.
- Союзный брак (和亲, héqīn) — дипломатическая практика заключения брака между представительницей правящей династии и правителем соседнего государства для укрепления мира. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
