Му Ваньяо не смогла сдержать улыбки в глазах.
В ней читалось и самодовольство молодой женщины, и девичье кокетливое смущение.
— Вполне неплохо, — открыто ответила Му Ваньяо.
Она не удержалась и снова поделилась с подругой:
— Я переспала с ним!
Затем нахмурилась:
— Жаль только, что это случилось лишь раз, а после он стал так занят, что и след его простыл. Подозрительно, будто он меня избегает, но в то же время он каждый день приходит засвидетельствовать почтение. Не знаю, может, я себе напридумывала… Впрочем, неважно, он всё равно живёт за стеной, так что долго прятаться не сможет.
Чуньхуа, в отличие от строго соблюдающей приличия принцессы Юйян, дала Му Ваньяо возможность в полной мере насладиться радостью откровенного разговора.
Чуньхуа в изумлении прикрыла рот рукой:
— Правда? А я-то думала, что Дянься и эр-лан уже давно… давно…
— Его всё труднее дурачить, — с сожалением вздохнула Му Ваньяо. — В самом начале он верил всему, что я говорила, а теперь, если не пустить в ход какую-нибудь хитрость, его и впрямь нелегко обмануть. Общаться с таким умным человеком — сплошное напряжение для меня.
Чуньхуа улыбнулась:
— Ничего страшного. Эр-лан любит Дянься. Такому человеку, как Янь-эр-лан, можно доверять: если он кого-то любит, то этой «кому-то» стоит положиться на его благородство.
Му Ваньяо улыбнулась, закусив губу.
Она сидела на кушетке, не очень благопристойно болтая ногами. В ней не чувствовалось достоинства принцессы — скорее, она походила на маленькую девочку.
Взгляд Му Ваньяо смягчился:
— Я тоже так думаю. Если бы я перестала верить даже ему, я бы окончательно разочаровалась в этом мире. Но всё же…
Она склонила голову набок, глядя на Чуньхуа с любопытством и легким смущением:
— Ты правда считаешь, что я ему очень нравлюсь?
— Эр-лан просто любит Дянься, — ответила Чуньхуа. — Мы все это видим.
Му Ваньяо замялась:
— Но он ко всем относится хорошо. Я заметила, что он нравится всем без исключения, и мужчинам, и женщинам…
— Но эр-лан ходит хвостиком только за Дянься, без конца спрашивая: «В чём я опять провинился?» — возразила Чуньхуа.
Увидев, как Чуньхуа подражает манере речи Янь Шана, Му Ваньяо на мгновение опешила, а затем не выдержала и рассмеялась, шутливо ущипнув Чуньхуа за щеку:
— Ох, и набралась же ты дурного, даже шутить научилась…
Сама Му Ваньяо чувствовала, что Янь Шан относится к ней по-особенному, но ей нужно было подтверждение со стороны, чтобы понять, не привиделось ли ей это из-за влюблённости. Чуньхуа знала о её сомнениях и недоверии к мужчинам, а также понимала, что принцесса, по сути, впервые полюбила ланцзюня, а потому полна смятения и опасений.
Поэтому Чуньхуа очень твёрдо подбадривала Му Ваньяо.
Чуньхуа хотела, чтобы Дянься была счастлива. Первая половина жизни принцессы была столь несчастной, что вторая обязана стать радостной — лишь так небеса восстановят справедливость.
Поговорив с Чуньхуа ещё какое-то время, Му Ваньяо наконец спросила:
— Я предложила Фухуану повысить Янь Шана в должности. Как думаешь, если Янь Шан узнает, не сочтёт ли это за оскорбление?
— Думаю, эр-лан не из тех, кто склонен приписывать другим дурные намерения, — ответила Чуньхуа. — Но если Дянься не уверена, вы можете спросить его лично. Сейчас мне кажется, что между мужчиной и женщиной всё должно быть предельно ясно, чтобы не осталось никаких сожалений.
В её взгляде промелькнула тень печали.
Му Ваньяо замерла и встретилась с ней глазами. Обе женщины замолчали, понимая, о ком именно Чуньхуа внезапно вспомнила.
В наступившей тишине голос Чуньхуа слегка дрогнул:
— Дянься, он… он всё ещё…
— Не спрашивай о тех, кто больше не имеет к тебе отношения, — ровным голосом произнесла Му Ваньяо. — Просто будь добродетельной наложницей цзинь-вана — так будет лучше для всех.
Чуньхуа выдавила улыбку и кивнула.
Му Ваньяо повернулась к ней и тихо добавила:
— Когда через некоторое время закончится твой послеродовой месяц, тебе всё так же нужно держаться поближе к ванфэй Цзинь, понимаешь? Быть наложницей, родившей старшего сына — без покровительства тебе не выжить.
— Я понимаю, — сказала Чуньхуа. — Я подумываю… если через год ванфэй так и не родит ребёнка, я попрошу о милости — позволить ванфэй воспитывать Юэ-эра и записать его на её имя. Так будет лучше для всех.
Му Ваньяо на мгновение замолчала, а затем спросила:
— Пятый старший брат хорошо к тебе относится?
— Вполне хорошо.
Му Ваньяо кивнула. Пока они беседовали, слуга снаружи доложил, что цзинь-ван вернулся в поместье и спрашивает о принцессе.
— Я не останусь здесь на ужин, пусть не беспокоится обо мне и занимается своими делами, — с отвращением бросила Му Ваньяо.
Когда слуга ушёл передать ответ, Чуньхуа посмотрела на принцессу и с удивлением спросила:
— Цзинь-ван всегда так строго соблюдает приличия, почему Дянься, кажется, до сих пор недолюбливает его?
— Потому что я вижу, что он всё это время притворяется, — ответила Му Ваньяо.
Чуньхуа невольно улыбнулась:
— И что с того? Притворная «гуманность и справедливость»1 — это всё равно «гуманность и справедливость». А притворный святой — это и есть настоящий святой.
— Потому что он притворяется недостаточно искусно, раз я вижу фальшь, — сказала Му Ваньяо. — Я не люблю неискренних людей. Если истинная натура такого человека однажды вырвется наружу, случится беда. А если он всю жизнь проживёт, подавляя свою природу и притворяясь кем-то другим, он как человек будет кончен.
- Гуманность и справедливость (仁义道德, rényì dàodé) — основные моральные категории конфуцианства, подразумевающие человеколюбие, долг и следование нормам добродетели. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
