Му Ваньяо нахмурилась:
— Он хочет создать у окружающих впечатление не склонного к соперничеству цзюньцзы1. Он вел себя так на протяжении всех этих лет… На самом деле Янь Шан тоже таков. Но повседневные поступки Янь Шана создают ощущение искренности. Янь Шан открывает людям душу, он понимает каждого… Пятый старший брат не может этого сделать, и со стороны это выглядит очень неестественно.
— Разница между ними в том, что Янь Шан действительно хочет быть истинным цзюньцзы, а пятый старший брат лишь использует образ цзюньцзы как средство… Поэтому я принимаю Янь Шана, но мне не нравится такой человек, как пятый старший брат. Ты тоже не принимай его слишком близко к сердцу, понимаешь?
Чуньхуа была в растерянности, поэтому лишь кивнула и ответила, что запомнила.
Янь Шан, вернувшись от циньвана, услышал одну новость и отправился в Секретариат.
В Секретариат он увидел подарок, который Умань-ван оставил Великой Вэй, — посла по имени Ло Сю.
Этот Ло Сю явно был родом из Великой Вэй, но являлся послом Умани. Янь Шан уже встречал этого человека раньше, но не ожидал, что Мэн Цзайши оставит его Великой Вэй.
В Секретариате никто не мог понять, кто этот человек, и после прихода Янь Шана эту проблемную личность переложили на него — раз уж Янь Шану доводилось иметь дело с Умань-ваном чаще других, пусть он и разгадывает истинные намерения правителя.
Поговорив с Ло Сю, Янь Шан сообщил другим чиновникам Секретариата, что Ло Сю на самом деле посланник, присланный ваном Наньмани, а не Умань-ваном.
Чиновники изумились:
— Ты это выведал?
Янь Шан мягко ответил:
— Да.
Чиновники кивнули. За несколько месяцев совместной службы они уже успели проникнуться доверием к красноречию Янь Шана, поэтому не стали сомневаться, а лишь принялись гадать, что задумал ван Наньмани.
Спустя долгое время один из чиновников произнес:
— В таком случае этот человек и впрямь ценный дар. Наньмань прислала его явно с целью посеять раздор между нами и Уманью. Нам следует оставить его на службе в Чанъани, назначив на какую-нибудь должность. В любом случае его ни за что нельзя отпускать обратно в Наньмань.
Этим вопросом занимались старшие чиновники, а Янь Шану оставалось лишь исполнять приказы.
Когда Ло Сю подобрали должность, Янь Шану поручили успокоить его и пригрозить, чтобы тот сидел в Чанъани смирно и не помышлял о возвращении.
Янь Шан привычно исполнил это поручение. Ло Сю пребывал в растерянности и полностью ему доверился. В конце концов, чин у Янь Шана был невысокий, голос — мягким, да и сам он выглядел как порядочный человек… Янь Шан легко убедил Ло Сю остаться в Чанъани, при этом утешая его обещаниями помочь вернуться в Наньмань.
Ло Сю взмолился:
— Ланцзюнь, ты должен мне помочь! Я не из вашей Великой Вэй, мне непривычно подолгу жить здесь! Если со мной что-то случится, наш ван будет недоволен.
Янь Шан усмехнулся и вежливо ответил.
Завершив дела и вернувшись в свое поместье, Янь Шан велел позвать Хань Шусина.
Когда-то Му Ваньяо забрала Хань Шусина, чтобы тот притворился Умань-ваном, но после его передали Янь Шану, и по окончании военных учений Хань Шусин так и остался при нем.
Янь Шан сидел в кабинете, опустив голову в раздумьях, а Хань Шусин стоял перед ним, вытянувшись в струну.
Янь Шан поднял взгляд на его мощную фигуру, застывшую в тени, и задумался.
Ло Сю внешне походил на жителя Великой Вэй, но душой стремился в Наньмань; Хань Шусин же походил на уманьца — высокий нос и глубоко посаженные глаза, — но не питал теплых чувств к Умани и не ощущал принадлежности к Наньмани.
Сравнивать их было любопытно.
Хань Шусин молча позволял Янь Шану рассматривать себя, не произнося ни слова. Годы рабства приучили его к бесчувственности и молчаливости. Он привык к побоям и ругани со стороны благородных особ. Напротив, в последнее время рядом со Вторым молодым господином Янь, который относился к нему с уважением, он чувствовал себя очень неловко.
Он подозревал, что у Второго молодого господина Янь есть какая-то важная цель.
Хань Шусин считал, что чем лучше к нему относятся, тем вернее от него потребуют расплатиться собственной жизнью.
Он равнодушно подумал: «Пусть будет так. Все равно второй молодой господин был очень добр ко мне, и если тот захочет моей смерти, то это не имеет значения».
Пока Хань Шусин стоял в своем оцепенении, он услышал мягкий голос Янь Шана, который с извинением произнес:
— Я обещал тебе, что по окончании учений, когда Умань-ван покинет Чанъань и твое пребывание здесь станет безопасным, я верну тебе вольную и отпущу из города. Однако сейчас мне нужно попросить тебя об одной услуге…
Хань Шусин подумал: «Так и знал. Эти аристократы никогда не держат слова. Второй молодой господин Янь ничем не лучше».
Янь Шан положил на стол договор о продаже в рабство и пододвинул его вперед, давая понять, что Хань Шусин может его забрать. Он сказал:
— Прежде чем ты покинешь Чанъань, я хочу поручить тебе одно дело. Прецедентов прежде не было, так что позволь мне пока относиться к тебе как к странствующему воину. Интересно, какова цена, если такой воин соглашается помочь в деле, не представляющем угрозы для его жизни?
Хань Шусин замер и резко поднял голову, глядя на ланцзюня за столом.
Хань Шусин посмотрел на лист бумаги, который пододвинул Янь Шан, и хрипло спросил:
— Что это?..
Янь Шан ответил:
— Твой договор о рабстве. Разве я не говорил, что дарую тебе свободу?
Хань Шусин некоторое время пребывал в оцепенении, а затем произнес:
— Второй молодой господин, тебе не следует возвращать мне договор сейчас. Ты должен отдать его после того, как я выполню поручение. Только так ты сможешь быть уверен, что я тебя не предам.
- Цзюньцзы (君子, jūnzǐ) — в китайской традиции идеальный человек, обладающий высшими моральными добродетелями и благородством. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
