Однако Чанъань — политический центр всей Да Вэй, и все ученые и таланты Поднебесной собрались именно там. Столько людей тратили долгие годы, но так и не добились успеха на кэцзюй1… Как же он, не обладая талантом к стихосложению, сможет выделиться среди прочих?
Придется приложить усилия в определенных вещах.
Янь Шишэн думал и писал одновременно: составлял список книг на следующий год, определял знания, которыми должен овладеть, и планировал, как воспользоваться временем, пока Му Ваньяо еще здесь, чтобы выведать у нее сведения о знаменитых мужах Чанъаня… Он был крайне осмотрителен: закончив писать, сжигал листки, не оставляя ни малейшего следа.
Янь Сяочжоу постучала и вошла в комнату, тут же закашлявшись от едкого дыма, заполнившего всё помещение.
— Второй старший брат… кха-кха, ты снова что-то жжешь?
Янь Шишэн встал, впустил младшую сестренку, открыл окно, чтобы проветрить, и подал ей чаю. Он мягко улыбнулся:
— На улице похолодало, вот я и решил немного согреться.
Янь Сяочжоу, которую второй старший брат усадил, придержав за плечи, промолчала.
Она не стала отвлекаться и сразу перешла к делу:
— В общем, Дянься вовсе не отказывает тебе в помощи, она ждет, когда ты сам попросишь! Второй старший брат, скорее иди к ней!
Она посмотрела на второго старшего брата снизу вверх и с радостным нетерпением добавила:
— Твой прежний замысел был верным. Мне кажется, принцесса Дянься по-прежнему очень симпатизирует тебе.
Янь Шишэн промолчал.
Спустя мгновение он с видом непоколебимой праведности взмахнул рукавом:
— Настоящий муж в этом мире должен знать, что следует делать, а чего — нет. Как можно прибегать к подобным обходным путям? Сяомэй, разве этому я тебя учил?
— И не говори больше об этом! Чтобы я служил кому-то своей красотой? Ну уж нет.
Под звездным и лунным небом к пограничным войскам, охранявшим рубежи Да Вэй, прибыл отряд всадников.
Всадники неслись со стороны земель Южных варваров и в облаке пыли подкатили к стенам пограничного города. Они объявили, что их господин, Умань-ван, желает встречи.
Из города вышли войска. Услышав новость в своем шатре, пограничный генерал встревожился, будто перед лицом великой угрозы:
— Умань-ван? Разве год назад среди племен Умань не разгорелась междоусобица, из-за которой им стало не до внешних дел?
Большой отряд пограничных войск Да Вэй покинул лагерь. Под покровом звездной ночи две армии замерли друг против друга, разделенные широкой рекой.
Всадник с той стороны, стоя на вершине окутанного туманом холма, громко прокричал:
— Наш новый Умань-ван подавил мятеж и прибыл, чтобы признать власть Да Вэй! Просим генерала отправить письмо в Чанъань и известить об этом Отца-Государя!
Из-за брачных союзов и вассалитета Умань-ван называл императора Да Вэй «Отцом-Государем».
Лицо генерала оставалось суровым. Объединение племен Умань… трудно было сказать, хорошая ли это новость.
Однако он не стал идти на конфликт и приказал подчиненному забрать письмо, пообещав немедленно отправить его в Чанъань, чтобы возвестить миру о возвращении Умань-вана.
Генерал понимал важность происходящего и, перебросившись парой слов, уже собирался уезжать, как вдруг со стороны варваров раздался мужской голос. Он говорил на официальном языке Да Вэй с некоторым акцентом, но вполне отчетливо:
— Генерал, помедлите.
Генерал обернулся. На противоположном склоне, среди густого леса и черных рядов всадников Умань, вперед выехал черный конь. В седле сидел высокий, статный мужчина. На нем был капюшон, плотно скрывавший лицо.
В лунном свете капюшон чуть сдвинулся назад, приоткрыв линию подбородка.
Холодная и гордая красота.
Мужчина усмехнулся:
— Я и есть новый Умань-ван.
Генерал Да Вэй напрягся всем телом, настороженно глядя на правителя Умань, который лично прибыл к границе. Его воины тоже крепче сжали оружие, готовые пресечь любую попытку нападения.
Но всадник в капюшоне и бровью не повел.
— У меня нет дурных намерений, — произнес он. — Я лишь хочу спросить… не знаете ли вы, где сейчас принцесса Даньян? Не стану скрывать, бэньван и она… связаны весьма тесными узами. Прошу генерала передать ей мои слова и спросить, помнит ли она наш договор?
— Какой договор? — подозрительно прищурился генерал.
Мужчина расхохотался.
Его смех заставил лес содрогнуться, а птиц — взметнуться в небо. В этом громовом хохоте чувствовалось истинное величие!
Вслед за тем он лениво бросил:
— О каком еще договоре могут толковать мужчина и женщина?
- Кэцзюй (科举, kējǔ) — система государственных экзаменов в императорском Китае для отбора чиновников. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
