Янь Шан и Фэн Сяньюй выпили немного вина на мосту Бацяо, провожая Фэн Сяньюя в путь. Побыв на холодном ветру, Янь Шан почувствовал легкое опьянение, но всё же решил вернуться в Министерство доходов.
Благодаря ежедневным тренировкам выносливости к вину, теперь, выпив немного неочищенного вина, он уже не ощущал сильного воздействия. К тому же в те моменты, когда на сердце было тяжело, Янь Шан обнаружил, что капля вина действительно помогает немного улучшить настроение. Он слишком устал полагаться лишь на самоконтроль и порой был вынужден прибегать к такой внешней силе.
Когда Янь Шан прибыл в Министерство доходов, он как раз столкнулся с людьми из Министерства общественных работ, которые пришли требовать серебро.
В глазах других ведомств Министерство доходов было самым богатым. Но само оно считало, что ему вечно не хватает средств. Другим ведомствам каждый раз было крайне трудно выпросить у них серебро. В этот раз из Министерства общественных работ прибыл лично их министр.
Высокопоставленные чиновники Министерства доходов тут же попрятались, отправив младших служащих разбираться с гостями.
Едва вернувшись, Янь Шан был вынужден заняться этим делом.
Когда он подошел, люди из Министерства доходов и Министерства общественных работ уже спорили, и их голоса становились всё громче. Янь Шан потер ноющий лоб и вмешался, надеясь успокоить стороны и призвать их к разумному разговору.
Его нрав был кротким, и обычно он с легкостью справлялся с подобными ситуациями. Но в этот раз спор между ведомствами разгорелся не на шутку; люди кричали и толкались. Оказавшись в самой гуще, Янь Шан увещевал:
— Господа, успокойтесь…
Один чиновник рявкнул:
— Не лезь!
— Тебе-то какое дело!
В толкотне чья-то рука с силой толкнула худощавого Янь Шана в спину. Ослабев от вина, он потерял опору и врезался в стоявший позади светильник. Огонь и масло мгновенно выплеснулись на него, лампа повалилась…
Му Ваньяо поддалась уговорам Лю Жочжу и отправилась вместе с ней на девичье пиршество.
Му Ваньяо поначалу не хотела идти, но не смогла устоять перед настойчивостью этой Лю-нянцзы, чья речь была мягкой и вкрадчивой. Му Ваньяо просто не знала, что делать с такими людьми, и в итоге согласилась.
Однако, придя туда, она чувствовала себя крайне неловко, так как уже много лет не посещала подобные приемы. Привыкнув иметь дело с министрами, ей было не о чем говорить с этими нежными девицами… Лю Жочжу, опасаясь, что Дянься будет неуютно, следовала за ней шаг за шагом.
Это произошло потому, что второй старший брат Янь обратился к ней за помощью, сказав, что у Дянься в последнее время плохое настроение, и попросил по возможности составить ей компанию.
Лю Жочжу, разумеется, охотно согласилась.
Пока Лю Жочжу беседовала с Му Ваньяо, внезапно прибежала её служанка и, наклонившись к самому уху, что-то прошептала. Лицо Лю Жочжу мгновенно изменилось, и она резко вскочила.
Му Ваньяо изогнула бровь:
— Что еще случилось?
Лю Жочжу посмотрела на неё своими сияющими глазами.
Она была в полном смятении и пробормотала:
— Дя… Дянься, ты не против, если я тебе скажу? Второй старший брат Янь… на второго старшего брата Янь вылили горячее масло…
В голове у Му Ваньяо всё опустело, она рывком поднялась. Онемев, она не проронила ни слова, развернулась и бросилась к выходу.
Сначала она шла быстрым шагом, но затем, сгорая от беспокойства, перешла на бег.
Лю Жочжу бросилась за ней, но, достигнув ворот поместья, увидела, что Му Ваньяо уже вскочила на коня и умчалась прежде своих слуг. Пребывая в смятении, Лю Жочжу заставила себя успокоиться: раз принцесса рядом, со вторым старшим братом Янь всё обязательно будет хорошо.
Му Ваньяо гнала коня во весь опор. Она была искусной наездницей, но улицы Чанъаня были полны людей, и она редко позволяла себе скакать так быстро, тревожа горожан.
Сегодня ей было не до этого.
Вэйши скакали следом, и Му Ваньяо лишь успела выкрикнуть приказ:
— Во дворец! Позовите придворного лекаря! Самого лучшего, обязательно самого лучшего…
В мыслях царил хаос, она с трудом заставляла себя сохранять самообладание, чтобы принимать решения, но её глаза уже стали влажными, и она едва сдерживала слезы.
Не обращая внимания на преграды, Му Ваньяо спрыгнула с коня и побежала во внутренний двор поместья Янь. Она бежала, задыхаясь, и увидела слугу, несущего рулон белого шелка. Слуги выглядели так, будто каждый из них лишился отца или матери1; у неё похолодело внутри.
Распахнув двери комнаты, Му Ваньяо оставила слуг снаружи и прошла во внутренние покои. Она увидела лежащего на кровати ланцзюня, в котором едва теплилась жизнь. Его лицо было бледным как бумага, лоб обмотан марлей, а чжунъи в беспорядке — казалось, под ними тоже были бинты. Он лежал с закрытыми глазами, и его дыхание почти не ощущалось.
Она замерла, решив, что он умер.
Слезы Му Ваньяо мгновенно брызнули из глаз.
Она бросилась к ложу, обняла его, лежащего без сознания, и начала всхлипывать и рыдать:
— Янь Шан, Янь Шан… что с тобой? Янь Шан, Янь Шан, Янь Шан…
— Как мне быть без тебя? Я не могу без тебя! Ты не можешь меня оставить! Ты — самый лучший человек в моей жизни, я не хочу, чтобы ты уходил! Янь Шан, у-у-у…
В туманном забытьи Янь Шан услышал, как Му Ваньяо зовет его и, обнимая, плачет. С трудом разомкнув веки, он увидел, что она припала к краю кровати, вцепилась в него и рыдает так, будто у неё вот-вот кончится дыхание. Боль мучила его нещадно, а теперь казалось, что его шею вот-вот затопит её слезами.
Он смутно видел тонкий силуэт, прильнувший к нему, и от её плача у него разболелась голова. Янь Шан пробормотал:
— Яо-Яо…
Она, продолжая всхлипывать, обняла его еще крепче, уткнувшись лицом в его шею. В полузабытьи Янь Шан, превозмогая слабость, оперся на локти и приподнялся, чтобы обнять её, от чего она разрыдалась еще сильнее.
Лишь проплакав так довольно долго, она наконец о чем-то вспомнила.
Му Ваньяо подняла залитое слезами лицо:
— Ты не умер?
- Лишился отца или матери (如丧考妣, rú sāng kǎo bǐ) — образное выражение, описывающее крайнюю скорбь, сравнимую с горем от утраты родителей. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
