Он немного помолчал, затем заговорил негромко:
— Если я отправлюсь послом, будет ли у этого действительно хороший исход? Я много думал об этом и вспомнил, что поначалу пошел на службу только для того, чтобы заслужить гаомин для моей матери. Позже — чтобы показать роду Вэй, что я могу проложить себе путь, не следуя их тропой. А затем я почувствовал растерянность… захотелось совершить нечто большее. Мне стало казаться, что если просто позволять политике управлять собой, позволяя ей шатать тебя из стороны в сторону, это будет как-то скучно.
— Второй старший брат Янь, я тоже хочу что-то совершить…
С этими словами его голос становился всё тише. В его сердце царило смятение, ведь он не знал, что ждёт впереди.
Янь Шан внезапно произнес:
— Цзюй Юань, на самом деле я такой же, как ты. Когда я только стал чиновником, я думал о том, чтобы делать дела во благо народа. Однако на деле всё оказалось иначе. В начале службы я попал в Секретариат, и поначалу всё казалось прекрасным. Но в Секретариате я целыми днями был занят всякой подсобной работой. Да и мои начальники — я не считаю, что они занимались какими-то важными делами.
— Это лишь бесконечные утомительные формальности. Указ спускается в одно ведомство, а то перекладывает ответственность на другое. Постоянно перепинывают мяч1, бесконечная беготня туда-сюда. Какой в этом смысл? Я целыми днями занят этим, но какая от этого польза народу?
— Именно потому, что мне не нравится это делать, я изо всех сил старался участвовать в посольских делах, без конца подавал всевозможные доклады… Ты видел лишь то, что центр принял один мой доклад, но ты не знаешь, сколько их было ещё — тех, на которые начальники даже не взглянули.
Вэй Шу поднял голову и посмотрел на него.
Янь Шан продолжал:
— Я тоже был удручен и чувствовал бессилие. Я часто думал: зачем я служу? Сейчас я чиновник седьмого ранга, тружусь в Министерстве двора… Честно говоря, я думаю, если бы меня там не было, это ни на что бы не повлияло. Ведь многие чиновники днями напролет заняты лишь мелочными и бесполезными делами! Поэтому, когда в этот раз представилась возможность поехать в Шу помогать пострадавшим от бедствия, я согласился без колебаний. Мне не по душе нынешние дела, я хочу заняться чем-то по-настоящему полезным.
— Так же и ты, Цзюй Юань. Твоя миссия посла — это по-настоящему важное дело. А когда ты погрязаешь в тайных схватках на чиновничьем поприще, тебе всегда кажется, что это лишено всякого смысла.
— Герои этой Поднебесной тоже начинали с таких же времен, как наши. Разве кто-то рождается героем? Разве кто-то рождается с сердцем, полным великих стремлений?
— Ты не знаешь, правильно ли поступаешь и как это скажется на твоей службе. Я хочу подарить тебе одну фразу: «Просто делай добрые дела и не спрашивай о будущем. В тесном русле вода бурлит сильнее, в нужде человек находит выход».
Смятение в глазах Вэй Шу постепенно утихло, взгляд стал твердым.
Он завороженно смотрел на Янь Шана и повторил:
— Просто делай добрые дела и не спрашивай о будущем?
Янь Шан сказал:
— Мне не следовало бы этого говорить. В этой чиновничьей суете многие ищут лишь путей к повышению и богатству. Но я чувствую, что ты, Цзюй Юань, не должен быть таким… В этом мире не всё приносит добрые плоды или выгоду. Возможно, когда ты вернешься из посольства, путь по службе так и не откроется перед тобой; возможно, моя поездка в Шу заставит меня нажить врагов… Однако в этой Поднебесной всегда найдутся дела, которые кто-то должен совершить.
— Пусть это будет трудно, пусть не приносит выгоды, но если это правильно и истинно, то среди нас должны быть те, кто на это решится.
Вэй Шу посмотрел на него и вдруг рассмеялся.
Он выпрямился и налил вина в знак уважения:
— Да, это звучит разумно. Я поступаю правильно, так почему я должен колебаться? Почему должен зависеть от отношения рода Вэй? Я прав, и даже если финал окажется печальным… пока дело остается правым, я должен его делать.
— Просто делай добрые дела и не спрашивай о будущем! Второй старший брат Янь, я пью за тебя!
— Пусть мы оба запомним эти слова и не забудем изначальных побуждений своего сердца!
Моросил мелкий дождь, прохожих почти не было. Двое юношей пили в винной лавке, хмелея, вели беседы о героях Поднебесной, а в порыве вдохновения запели, отбивая такт палочками для еды, после чего, вдоволь насладившись моментом, разошлись по домам.
В конце пятого месяца Вэй Шу отправился послом в разные страны и покинул Чанъань.
Янь Шан выехал из Чанъани в то же время, направляясь в Шу для помощи пострадавшим от бедствия.
В конце шестого месяца Му Ваньяо вернулась из Цзиньлина.
В первый же день по возвращении Му Ваньяо еще не успела войти во дворец, чтобы известить императора о своем благополучном прибытии, как воодушевленно пожелала увидеть Янь Шана.
Но Янь Шана она не встретила, лишь получила оставленное в поместье напротив длинное письмо, в котором он прощался с ней и объяснял свой отъезд для помощи пострадавшим.
Держа в руках письмо, Му Ваньяо застыла в растерянности —
Где же её Янь Шан?
Где её ланцзюнь?
Где её ланцзюнь — тот самый, послушный, что должен был смирно ждать её возвращения в Чанъани?
Как же так вышло, что он исчез?
- Перепинывать мяч (踢皮球, tī píqiú) — китайская метафора для уклонения от ответственности и перекладывания её на других. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
