— Если я правильно помню, если пройти отсюда на восток не более одного ли, там будет хижина для отдыха охотников, в которой круглый год припасены одежда и еда… Давайте поищем её.
Хань Шусин засомневался:
— Второй господин уверен? Местность теперь изменилась, стоит ли еще та хижина…
Му Ваньяо безжалостно перебила его:
— Неважно, так это или нет, сначала найдем, а там видно будет. Он в таком состоянии, а те люди, возможно, всё ещё преследуют нас. Нужно найти место, чтобы отдохнуть и пережить эту ночь.
Хань Шусин перевел взгляд на Янь Шана.
Он увидел, что Янь Шан опирается на руку Му Ваньяо; его лицо и тело были покрыты пылью. Из-за недавнего боя на одежде Янь Шана и так виднелись пятна крови, но теперь вся его спина стала ярко-алой… Лицо Му Ваньяо побледнело; поддерживая Янь Шана, они вдвоем шли, прихрамывая.
Хань Шусин понял, что ярко-алая кровь на спине Янь Шана появилась уже после Земляного дракона1, когда тот защищал принцессу.
Янь Шан действительно подготовился на славу. Он всеми помыслами был предан борьбе с разбойниками, а потому выучил все горные дороги и тропы вокруг уезда Жан так досконально, точно спелую дыню. Даже когда рельеф изменился, общее направление было верным. Янь Шан, Му Ваньяо и Хань Шусин шли сквозь непроглядную ночную тьму, не встретив на пути врагов. Пройдя не более одного лишнего ли, прежде чем силы окончательно их покинули, они нашли ту самую охотничью хижину, о которой говорил Янь Шан.
Крыша хижины наполовину обвалилась, придавленная рухнувшим горным буком. Однако, возможно, из-за того, что место здесь было ровным, само строение пострадало не сильно. Войдя внутрь, они обнаружили, что охотники на тигров оставили не только еду и одежду, но и простейшие лекарства для ран.
Только в этот момент все трое смогли облегченно вздохнуть.
Хань Шусин помог Янь Шану дойти до угла хижины, чтобы тот мог переодеться и обработать раны. Янь Шан прислонился к стене; после предельного душевного напряжения его охватила всепоглощающая усталость.
Когда Му Ваньяо подошла с лампой в руках, она увидела Янь Шана, сидящего в распахнутой одежде. Он согнул ноги в коленях и прижал к ним лоб, а холодный лунный свет проникал сквозь маленькое оконце. Кожа его была белой и чистой, как снег, а линии тела — сильными и извилистыми, словно очертания гор и рек.
Хань Шусина рядом не было. На полу валялись окровавленные полоски ткани, которые Янь Шан снял с себя, а по другую сторону лежали чистые лоскуты, разорванные на бинты.
Му Ваньяо подошла ближе и поставила лампу на пол. Опустившись на колени рядом с ним, она взяла подготовленную полоску ткани и, склонив голову, принялась перевязывать его. Стоило её руке коснуться его груди, как он будто внезапно очнулся и спросил:
— Ты нашла воду?..
Му Ваньяо переспросила:
— Какую воду?
Янь Шан вздрогнул и перехватил её пальцы, прижатые к его сердцу.
Затем тихо произнес:
— Это ты.
Му Ваньяо с бесстрастным лицом ответила:
— Ты отправил Хань Шусина за водой? Давай я тебя перевяжу.
Янь Шан промолчал. Оба хранили молчание.
Спустя мгновение Янь Шан вдруг заговорил:
— У тебя на лице рана? Можно мне её коснуться?
В то же самое время заговорила Му Ваньяо:
— Разве тебе не нужно сменить повязку на глазах? Не нужно приложить лекарство?
Заговорив одновременно, они оба на миг замерли. Янь Шан слегка поджал губы и прошептал:
— Всё в порядке. Мои глаза… вылечим, когда выберемся отсюда, это не так страшно.
И тогда она взяла его за руку. Прижавшись холодным лбом к его плечу, она потянула его ладонь к себе, позволяя коснуться своего лица. Му Ваньяо задумчиво спросила:
— Когда я в тот день дала тебе пощечину, тебе было очень больно?
Янь Шан замер, его кончики пальцев, дрожа, коснулись её припухшей щеки. Сердце его снова словно облилось кровью.
Как же сильно он хотел увидеть её сейчас. Тысячи слов вертелись на языке, но Янь Шан лишь вымолвил:
— …У тебя так мало сил, совсем не больно.
Му Ваньяо некоторое время пристально смотрела на него, задрав голову, и тихо спросила в ответ:
— Лицо не болит, а сердце? Разве сердце тоже не болит?
Он открыл рот; Му Ваньяо видела, как он несколько раз порывался заговорить, но кадык его лишь дернулся, и он так и не смог вымолвить ни слова. Спустя долгое время он хрипло ответил:
— Не болит.
Му Ваньяо сказала:
— Лжешь.
Тогда он спросил её:
— А твое лицо болит?
Му Ваньяо холодно бросила:
— Нет.
Янь Шан отозвался:
— Лжешь.
Он сидел, опустив голову, она молчала. Внезапно Янь Шан протянул руки и привлек её к себе. Му Ваньяо, не говоря ни слова, обхватила его за талию и спрятала лицо у него на груди.
Холодный свет падал на костлявую спину юноши, лопатки на которой походили на крылья бабочки, готовые вот-вот раскрыться в полете. Длинное платье принцессы распласталось по полу; он склонился, и его длинные волосы коснулись её лица.
Они просто обнимали друг друга, храня молчание. Как выразить тысячи слов, как передать горечь и обиду в сердце под холодным сиянием луны? Оставались лишь объятия.
Так продолжалось до тех пор, пока неведомо когда вернувшийся Хань Шусин громко не откашлялся. От этого звука и Янь Шан, сидевший в распахнутой одежде, и Му Ваньяо, спрятавшая лицо у него на груди, одновременно замерли.
- Земляной дракон (地龙, dìlóng) — традиционное образное обозначение землетрясения в древнем Китае. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
