Глаза Му Ваньяо затянуло влажной дымкой:
— Ты… ты что, думаешь, я не смогу есть этот сухой паёк? Думаешь, я привыкла к роскоши и изысканным яствам1 и меня трудно прокормить? Янь Шан, не смей смотреть на меня свысока!
Когда она закричала на него, в её голосе послышались слёзы. И хотя она пыталась это скрыть, разве могла она обмануть Янь Шана, у которого сейчас остались лишь уши и который отчаянно тренировал слух. Янь Шан замялся, немного встревожившись:
— Ты что, плачешь? Я снова что-то сделал не так?
Он в нерешительности собрался выйти на берег, но едва встал, как болезненно нахмурился — по его ноге с закатанными штанинами, стоявшей в ручье, что-то ударило… Му Ваньяо увидела всё предельно ясно и, вытянув руку, закричала:
— Рыба! Рыба! Рыба! Возле твоих ног столько рыбы…
Спустя две четверти часа в деревянной хижине развели огонь. Сидя у костра и накинув на плечи халат, Янь Шан протянул зажаренную рыбу Му Ваньяо.
От горячей рыбы поднимался пар. Пусть из-за того, что один из них ничего не видел, а другая ничего не смыслила в кулинарии, вид у добычи был не самый аппетитный, но когда Янь Шан протянул её, Му Ваньяо, голодавшая слишком долго, отбросила всякую сдержанность и не смогла сдержать радости.
Но стоило ей склонить голову и откусить кусочек, как она тихо вскрикнула.
Янь Шан склонил голову, участливо спрашивая:
— Что случилось? Слишком горячая?
Му Ваньяо прижала руку к щеке, не став говорить ему, что есть было невыносимо больно из-за распухшего лица. Она боялась, что если признается, он снова начнёт винить себя. Сидя рядом с ним в залитом солнечным светом углу и жаря рыбу, Му Ваньяо взглянула на Янь Шана и втайне порадовалась, что он не видит.
Ему не нужно видеть её ужасно распухшую сейчас половину лица, не нужно видеть её в самом неприглядном виде.
Му Ваньяо с улыбкой ответила:
— Немного обжигает, но очень вкусно. Ты тоже попробуй.
Она с надеждой поднесла нанизанную на ветку рыбу к его губам, радостно желая разделить трапезу вместе с ним. Янь Шан опустил голову и улыбнулся, откусив кусочек. Му Ваньяо пристально следила за его реакцией. Она увидела, как он слегка нахмурился, но затем его брови расправились, и он произнёс: «Вкусно». Му Ваньяо обрадовалась ещё больше. Она отвернулась, чтобы найти другую ветку и разделить пополам рыбу, которую они с таким трудом поджарили сообща.
Но когда она подобрала ветку и обернулась, чтобы попросить Янь Шана подержать её, она увидела, как Янь Шан украдкой прикрылся рукавом и что-то выплюнул в сторону.
Му Ваньяо замерла и окликнула его:
— Янь Шан.
Янь Шан поднял голову.
Му Ваньяо помрачнела:
— Что с тобой? Тебе плохо?
Янь Шан слегка опешил, а затем покачал головой с улыбкой:
— Нет.
Му Ваньяо тут же рассердилась и с хлопком вложила ветку с рыбой ему в руки. Она больше не хотела с ним разговаривать и собиралась пересесть в другое место, но на этот раз Янь Шан среагировал быстро. Он схватил её за руку и поднял лицо с выражением некоторой растерянности:
— Я снова тебя расстроил?
Му Ваньяо холодно произнесла:
— Сейчас мы остались вдвоём и можем полагаться только друг на друга, а ты не говоришь мне, если тебе нехорошо, и всегда терпишь в одиночку. О чём я, по-твоему, должна думать? Я знаю, ты заботишься обо мне и оберегаешь меня, но неужели я не расстроюсь, если ты сляжешь от болезни? Ты вечно так защищаешь меня, но до каких пор это будет продолжаться? Ты так и не дашь мне повзрослеть?
— Мой скверный характер — плод твоего потакания! Если я не смогу выйти замуж, это будет твоя вина! Ты сделал меня такой, а потом развернёшься и уйдёшь, и что мне тогда делать одной?
Янь Шан долго пребывал в замешательстве, не понимая, как она умудрилась настолько всё преувеличить. Однако он был невероятно умён и, слушая её бесконечные жалобы, быстро догадался о причине её гнева. Янь Шан не сдержал смешка, чувствуя, как на душе теплеет.
Он потянул её назад, заставляя сесть, и смущённо прошептал:
— О чём ты только говоришь? Я ничего такого не делал, и чувствую я себя хорошо.
Видя, что он до сих пор не признаётся, Му Ваньяо округлила глаза:
— Я видела, как ты сплёвывал! Тебе было так плохо, что тебя вырвало, а ты всё твердишь, что тебе нездоровится!
От жалости ей хотелось топнуть ногой:
— На самом деле я давно заметила, что с нашей последней встречи ты кажешься не совсем здоровым… Ты так исхудал, и талия у тебя такая тонкая…
Янь Шан покраснел и пробормотал:
— Почему ты снова заговорила о моей талии?
Му Ваньяо удивилась, когда это она успела что-то сказать про его талию, но тут услышала его мягкое объяснение:
— Мне не плохо. И я не сплёвывал… просто мне попалась рыбья кость. Неужели ты даже не позволишь мне выплюнуть косточку?
Затем её лицо запылало.
Она почувствовала себя невероятно опозоренной и до крайности самонадеянной, долго не находя слов. Янь Шан никогда не стал бы так поддразнивать её, он лишь одиноко вздохнул:
— Если бы мои глаза могли видеть… я бы сам выбирал кости для Дянься. А теперь Дянься остаётся лишь самой заботиться о себе.
- Изысканным яствам (锦衣玉食, jǐnyī-yùshí) — «парчовые одежды и нефритовая еда», идиома, описывающая жизнь в роскоши и довольстве. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
