Когда она отстранилась, его лицо покраснело так сильно, будто с него вот-вот закапает кровь. Упираясь руками в стол, он чувствовал легкую дрожь в предплечьях. Он отчитал ее:
— Неси противоядие! Это безумие!
Му Ваньяо изумилась:
— Разве для таких дел бывает противоядие?
Янь Шан схватил ее за руку. Когда он опустил голову, капли пота на его лбу выступили еще гуще. Сдержавшись на мгновение, он заговорил еще более охрипшим голосом:
— Уходи.
Му Ваньяо села рядом, прижавшись к его руке. Она и сама немного растерялась, а ее лицо горело. Прищурив глаза, она улыбнулась и сказала:
— Если я уйду, разве у тебя хватит сердца?
Она добавила:
— Тебе следует сказать: «Иди ко мне».
Янь Шан протянул руку, чтобы коснуться ее лица. Температура его тела была слишком высокой, и он, вероятно, этого даже не ощутил. Его голос стал прерывистым:
— Твой голос звучит странно… Что с тобой?
Му Ваньяо закрыла глаза и прислонилась к его плечу. Она не ожидала, что его самообладание окажется настолько сильным, что даже сейчас он заметит неладное в ее голосе. Ощущая жар и томление в теле, Му Ваньяо тихо застонала, словно заплакала. Она уткнулась лицом в его шею, целуя выступивший на ней пот.
Вены на его шее сильно вздулись и дрожали, а хватка на ее руке усилилась.
Он с трудом сосредоточился и услышал, как Му Ваньяо пробормотала:
— Лекарство было в целебном отваре.
Янь Шан мгновенно все понял:
— Значит… ты тоже его выпила?
Он разозлился:
— Ты решила подшутить надо мной, но зачем втянула саму себя?
Му Ваньяо капризно протянула:
— Я боялась, что действие снадобья будет слишком сильным, и по доброте душевной решила разделить его с тобой. К тому же, если бы ты один попал в эту ловушку и сорвал бы все на мне, то мне… мне определенно было бы нестерпимо больно, я бы расплакалась. А я этого совсем не хочу.
— Если ты не прикоснешься ко мне, я просто умру.
Янь Шан на мгновение лишился слов.
Му Ваньяо держала глаза закрытыми, но слышала, что его дыхание стало совсем тяжелым.
Спустя долгое время она почувствовала поцелуй на своих губах и открыла глаза. Капля пота упала ей на щеку. Закинув голову, она смотрела, как статный ланцзюнь наклоняется, чтобы обнять ее. Он прижал ее к груди, нежно целуя лицо и губы.
В тусклом свете ламп его черты казались священными.
Он прижался лицом к ней и, алея губами, прошептал:
— Иди ко мне, Яо-Яо.
Ясная луна висела в небе, одинаковая для всех земель на десять тысяч ли вокруг.
В эту ночь на одной из почтовых станций по пути в Цзиньлин царила упоительная атмосфера весенней страсти. А в это же время в древнем государстве Гуху, что в восьми с лишним тысячах ли от Чанъаня, праздновали свадьбу.
То была свадьба правителя.
В жены он брал иноземку по имени Чжао Линфэй.
Этот ван Гуху принял посланников Да Вэй. Открыто он встречался с имперскими чиновниками, но втайне уже связался с племенами Наньмань и подчинился им. Ван Гуху поднял в городе мятеж и заточил послов Да Вэй в темницу, намереваясь отправить их в дар государству Наньмань.
Один из посланников Да Вэй, необычайно храбрый и искусный в бою, произвел на вана Гуху глубокое впечатление. Он хотел убедить этого героя покинуть Да Вэй и остаться в Гуху, чтобы служить ему, но вскоре обнаружил, что этот доблестный воин — девушка по имени Чжао Линфэй-гунян, а вовсе не мужчина.
В такой ситуации он, разумеется, решил взять ее в жены силой.
Глубокой ночью всё в государстве Гуху было украшено красным шелком, повсюду царило праздничное веселье. Чжао Линфэй, облаченная в наряд ванфэй, сидела в глубине дворцовых палат. У нее отобрали все оружие, но она сидела с невозмутимым лицом, выжидая удобного случая.
Двери дворца распахнулись, и послышались шаги приближающегося человека.
Чжао Линфэй-гунян ждала, пока он подойдет к краю кровати. Когда красное покрывало, закрывавшее ее лицо, было откинуто, она сжала кулаки. В мыслях она убеждала себя терпеть унижение и использовать это замужество, чтобы помочь посланникам Да Вэй выбраться отсюда. Она подняла голову и замерла от неожиданности.
Человек в одеянии правителя, которого она увидела перед собой, был не ван Гуху, а знакомый ей Вэй Шу. Они три-четыре года делили жизнь и смерть, как же она могла его не узнать?
Это был Вэй Шу, который должен был уже давно сбежать из Гуху и на всех парах мчаться в Да Вэй за помощью.
Ярко горели красные свечи, воск стекал каплями, подобно слезам. За порогом сновали слуги, но в самом зале царило безмолвие и простор. Сидя на краю ложа, Чжао Линфэй-гунян ошеломленно смотрела на него и, понизив голос, тревожно спросила:
— Разве мы не договорились, что ты отправишься за помощью к Да Вэй? Как ты посмел…
Вэй Шу посмотрел на нее сверху вниз и сказал:
— Я ушел, но вернулся.
— Как человек Да Вэй, разве могу я смотреть, как мои соотечественники попадают в беду, а сам спасаться бегством? Как мужчина, разве могу я смотреть, как женщина жертвует своим браком, чтобы дать мне призрачный шанс?
— Особенно ты… Неужели ты бежала за тысячи ли от свадьбы лишь для того, чтобы выйти за другого?
— Давай сбежим вместе. Это место находится в восьми тысячах ли от Чанъаня, и плеть Да Вэй сюда не достает1… Линфэй-гунян, мы должны рассчитывать только на себя.
- Плеть длинна, да не достает (鞭长莫及, biān cháng mò jí) — образное выражение, означающее, что сила или влияние не могут достичь отдаленного места. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
