Му Ваньяо в окружении служанок неспешно направилась к главному залу, наполовину открытому небу.
В те времена в домах знати большинство главных залов не имели четырёх стен; крышу поддерживали лишь несколько колонн, и помещение продувалось со всех сторон. Идя по длинной галерее к залу, она как раз увидела стоявшего снаружи юного ланцзюнь.
Одна из служанок присела в поклоне перед ожидавшим юношей:
— Ланцзюнь, наша Дянься прибыла.
Вэй Шу поднял голову и посмотрел на юную принцессу, выходящую из густой тени пышной зелени. С первого же взгляда она показалась ему ярко-алой и прекрасной, а её властный вид поражал воображение. Приближающаяся Му Ваньяо тоже сразу заметила его…
Юный ланцзюнь стоял перед залом; его облик был полон изящества, а манеры — благородства.
Когда он поднял лицо, солнечный свет упал на него, и всё его тело окутало сияние, подобное блеску снега. Он выглядел по-настоящему выдающимся.
Му Ваньяо никогда в жизни не встречала столь чистого и холодного человека. Весь его облик напоминал слой снега на пагоде1, не давая и мысли о том, чтобы подразнить его.
…Дядя не обманул её: этот человек по своим задаткам определённо был лучшим среди множества мужчин, которых видела Му Ваньяо.
Единственная проблема заключалась в том… Му Ваньяо остановилась перед залом, отбросила с лица насмешливое пренебрежение и серьёзно спросила:
— Вэй Цзюйюань, позволь узнать, сколько тебе лет?
Вэй Шу посмотрел на неё:
— Четырнадцать.
Му Ваньяо замолчала: «…»
…Неудивительно, что дядя не спешил с их свадьбой и туманно обмолвился, что стоит сначала пообщаться несколько лет.
Му Ваньяо в этом году исполнилось уже восемнадцать, и перед лицом четырнадцатилетнего ланцзюнь, каким бы красивым он ни был… у неё просто не поднималась рука.
Её щёки слегка порозовели, и она сухо кашлянула:
— Зачем ты прибыл в Чанъань?
Голос Вэй Шу был таким же чистым и холодным, как снег:
— В Лояне я больше оставаться не мог, и учитель велел мне ехать в Чанъань. Я намерен участвовать в кэцзюй в следующем году и надеюсь, что принцесса поможет мне найти в Чанъане жильё и слуг. В будущем я отплачу Дянься.
Му Ваньяо отвернулась и улыбнулась:
— Договоримся, договоримся.
На какое-то время оба замолчали.
Му Ваньяо украдкой взглянула на Вэй Шу: несмотря на столь юный возраст, он выглядел спокойным и невозмутимым.
Когда Му Ваньяо незаметно рассматривала его, он беспристрастно отвёл взор, и его щёки чуть порозовели. Очевидно, он понимал замысел Ли Чжи и чувствовал некоторую неловкость.
Тогда Му Ваньяо невозмутимо распорядилась подать чай.
Она проговорила с Вэй Шу весь остаток дня, обсуждая лишь обычаи и нравы Лояна. Хотя Вэй Шу был молод, его манера речи и воспитание явно свидетельствовали о том, что он выходец из именитого клана.
На время забыв о делах сердечных, они вдвоём наслаждались обществом друг друга, и атмосфера была полной гармонии.
—
У Ли Чжи были свои соображения насчёт брака принцессы, но и у тайцзы, разумеется, имелись собственные расчёты.
В Дунгуне едва Вэй Шу переступил порог, как тайцзы уже получил донесение.
Тайцзы долго сидел в тишине в одиночестве, вертя в руках позолоченный кубок, и приказал:
— …Верните Ян Сы в Чанъань. В конце концов, он вырос вместе с Лю Мэй — неужели у него нет никакой реакции на её возвращение?
Слуга, оказавшийся в затруднительном положении, горько усмехнулся:
— Тайцзы-дянься, вы же знаете непокорный нрав третьего господина Ян. Это вы отправили третьего господина Ян в пограничные войска Лунси для закалки; если отозвать его так спешно, третий господин Ян будет недоволен, верно?
Тайцзы сдержал гнев:
— Какой у него нрав! Его «Зелёные сливы и бамбуковая лошадка» вернулась в Чанъань — разве не естественно проявить заботу? Или он будет доволен только тогда, когда Ли-ши будет переманен на свою сторону родом Вэй из Лояна? Пусть возвращается в Чанъань. Если хочет тренировать войска, я дам ему должность в гвардии Юйлиньцзюнь.
— Его первейшая задача — наладить отношения с Лю Мэй и перетянуть Ли-ши из Цзиньлина на мою сторону!
После этого из Чанъаня, разумеется, вылетел гонец и во весь опор помчался в Лунси на поиски третьего господина Ян.
- Пагода (浮屠塔, fútú tǎ) — буддийское мемориальное сооружение или хранилище реликвий в форме многоярусной башни. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
