Тайцзы надеялся, что в деле замужества принцессы Даньян всё устроит его собственный человек.
А среди его людей третий господин Ян Ян Сы с самого детства рос бок о бок с Му Ваньяо как «зелёные сливы и бамбуковая лошадка»1; он всегда был спутником в учении и сима тайцзы, а потому заслуживал наибольшего доверия.
Так целый год Му Ваньяо оставалась зажатой между интригами тайцзы и рода Ли. С одной стороны был третий господин Ян, с другой — седьмой господин Вэй.
Переписка с Линнанью продолжалась, но из-за огромного расстояния и неудобства доставки писем Му Ваньяо, которая поначалу ещё беспокоилась о Втором молодом господине Яне, позже, занятая делами тайцзы, совершенно позабыла о нём.
Юный ланцзюнь, представший тогда в Линнани под шумным вечерним дождём, был лишь плодом мимолётного чувства, навеянного обстановкой, и не имел большого значения.
Если сначала Му Ваньяо изредка спрашивала о письмах от Второго молодого господина Яня, то со временем, даже если они приходили, она перестала интересоваться ими и читать их.
Видя, что интерес принцессы угас, Чуньхуа и остальные перестали донимать её письмами от Второго молодого господина Яня.
Однако содержание писем Второго молодого господина Яня было занимательным: он рассказывал о нравах и преданиях Линнани. Чуньхуа, Фан Тун и другие каждый месяц с упоением читали его послания, передавая их друг другу.
В октябре того года Янь Шишэн, как и рассчитывал, получил место в списке тех, кого отправляли из Гуанчжоу в Чанъань для сдачи кэцзюй.
В тот год, после того как старший господин Янь женился, семья обменяла все оставшиеся после свадьбы ценности на золотые слитки и спрятала их в узле Второго молодого господина Яня.
Едва закончился год, как его стали торопить с отъездом в Чанъань, чтобы он не опоздал на кэцзюй во втором месяце.
А Янь Фу, который целыми днями пил и никогда не интересовался будущим сына, в ночь перед отъездом позвал Второго молодого господина Яня к себе в комнату.
В конце концов, его отец когда-то сумел стать цзиньши, и Второй молодой господин Янь, разумеется, должен был выслушать, найдутся ли у него советы по поводу экзаменов.
Советов, впрочем, не оказалось.
Но Янь Фу и впрямь кое-что устроил для второго сына:
— Я давно отошёл от дел в Чанъане, так что мало чем могу тебе помочь. Но у меня есть старый друг, который сейчас служит боши в Тайсюэ. Он всего лишь мелкий чиновник шестого ранга, и будущего у него нет, но для тебя это как раз удачно.
— Я уже давно списался с ним и попросил принять тебя в дицзы. Когда прибудешь в Чанъань, отправляйся прямо к нему под покровительство.
— Второй господин, ты ребёнок самый своевольный. Из всех моих детей ты тот, за кого я спокоен меньше всего и в то же время больше всего. Я лишь надеюсь, что, какие бы горести или радости тебя ни ждали, ты не забудешь о доме и не станешь нести всё на своих плечах в одиночку. Если возникнут трудности, например, не хватит денег, дай нам знать.
В глазах Второго молодого господина Яня потеплело. Он промолчал и лишь опустился на колени, совершив перед отцом почтительный поклон.
— Твой учитель уже согласился принять тебя в дицзы, — вздохнул Янь Фу. — Однако он сказал, что твоё имя несчастливое, и хочет помочь тебе его сменить. Ты согласен?
— Я поступлю так, как велят учитель и отец, — тихо ответил Второй молодой господин Янь.
Янь Фу кивнул. Глядя на коленопреклонённого сына, он печально вздохнул, не зная, какое будущее ждёт Второго молодого господина Яня после этого отъезда. В своё время он сам не смог добиться в Чанъане никакой должности, и ему было неведомо, не повторит ли сын его судьбу.
После этого вздоха Янь Фу внезапно с бережностью извлёк из-за пазухи яшмовую подвеску и с таинственным видом передал её сыну.
Второй молодой господин Янь был в замешательстве.
— Это твоя мать велела мне сохранить, когда ещё была жива, — прошептал Янь Фу. — Наша родовая реликвия, залог любви для будущей невестки. Просто вас, детей, слишком много, и я не знал, кому её отдать… Думал-думал и решил передать тебе.
— Старший брат только что женился, но невестка даже в глаза не видела этой подвески, — произнёс ошеломлённый Второй молодой господин Янь. — А я еду в Чанъань на экзамены, зачем же вы отдаёте залог любви мне?
- Зелёные сливы и бамбуковая лошадка (青梅竹马, qīngméi zhúmǎ) — образное выражение, означающее тесную дружбу между мальчиком и девочкой с самого детства, часто перерастающую в любовь. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
