Когда старый придворный лекарь закончил обрабатывать раны и накладывать лекарство, Янь Шан прикрыл глаза. Услышав, как Му Ваньяо переговорила с лекарем снаружи, он дождался ее возвращения. Она вошла и произнесла ровным голосом:
— Я велела придворному лекарю осмотреть моего дедушку. Поначалу он отказывался, но я настояла, и ему пришлось уступить. Лекарь только что сообщил мне: хотя говорят, что болезнь дедушки внезапна и опасна, на самом деле, если он будет должным образом заботиться о себе два-три года, то вполне сможет дожить до ста лет.
Янь Шан повернул лицо, словно «посмотрел» на нее, и тихо спросил:
— Но ведь твой дедушка утверждал, что его болезнь проникла в область между сердцем и диафрагмой1, и под этим предлогом заставил тебя приехать в Цзиньлин, чтобы увидеться с ним в последний раз. Если придворный лекарь не ошибся, то выходит… твой дедушка сам не желает жить?
Му Ваньяо погрузилась в раздумья.
Янь Шан продолжал вполголоса:
— Твой дядя сослан на Южное море, и ему запрещено возвращаться в Цзиньлин. Однако твой дядя — выдающийся человек в роду Ли-ши, и твоему дедушке нужно, чтобы он вернулся и возглавил семью. Ли-ши в опале, и только если твой дедушка скончается, он сможет, отбросив стыд, подать прошение, умоляя Бися позволить твоему дяде вернуться в Цзиньлин для соблюдения траура.
— Траур длится три года, и даже отсутствие официальной должности в это время не будет иметь значения для твоего дяди. А что произойдет через три года? Все знают, что здоровье твоего Фухуана оставляет желать лучшего… Твой дедушка делает ставку на то, что Фухуан не проживет и трех лет. Спустя это время твой дядя сможет остаться в Цзиньлине и помочь Ли-ши снова возвыситься.
— К тому же за эти годы твое влияние в Чанъане окрепло. Сейчас ты убеждаешь Ли-ши породниться с выходцами из простых семей, чтобы род Ли поддержал их. Но у Ли-ши сомнительное прошлое, и Бися не позволит им просто так возвыситься. В таком случае твоему дедушке остается лишь умереть самому и передать власть твоему дяде… Смена поколений — это способ показать Бися, что у Ли-ши сменился глава, к власти пришел новый человек. Новый глава сможет проводить новую политику. Если Ли-ши поддержит простых чиновников, Бися больше не станет на них давить.
Му Ваньяо медленно кивнула.
Размышляя, она произнесла:
— Сейчас мы с Ли-ши зависим друг от друга. Я приехала в Цзиньлин еще и по поручению моего Фухуана, чтобы переправить войска в Чанъань, используя частные отряды Ли-ши. На юге Ли-ши пользуются наибольшим уважением, и под прикрытием этих знатных семей, не задействуя пограничные войска, можно сделать так, чтобы в Чанъане ничего не узнали. Раз мой Фухуан нуждается в помощи Ли-ши, то и Ли-ши, естественно, стремятся укрепить свое положение.
— Мой дядя рекомендовал двоих юношей из рода Ли, которые позже отправятся с нами в Чанъань. Он просил меня устроить их на любые должности. Наши отношения с Ли-ши сейчас на пике гармонии, так что я, разумеется, не стану отказывать в подобной просьбе.
Му Ваньяо подошла к Янь Шану, сидевшему на кушетке, и положила руку ему на плечо.
Щекой он чувствовал дуновение ветра из открытого окна и слышал приглушенные голоса в коридоре. Янь Шан незаметно отодвинулся чуть в сторону, сохраняя на лице полное безразличие:
— И что ты об этом думаешь? Позволишь ли ты лекарю лечить твоего дедушку?
Му Ваньяо немного помолчала, а затем негромко ответила:
— Он сам не хочет жить, так зачем мне принуждать старика? Он не скажет мне спасибо. Раз он сам избрал такой путь, я сделаю вид, что ничего не знаю.
Янь Шан опустил голову, храня молчание.
Внезапно Му Ваньяо склонилась к нему, приблизив свое лицо к его лицу. Почувствовав ее дыхание, он от неожиданности отпрянул назад:
— Что ты делаешь?
— Почему ты покраснел? — спросила Му Ваньяо.
Янь Шан:
— …
Он слегка напрягся:
— Окно открыто, снаружи постоянно ходят люди, и мы в доме твоего дедушки! Как ты думаешь, почему я покраснел?
Му Ваньяо это позабавило. Она слегка коснулась кончиком пальца его горячей щеки и, глядя на него, с полуулыбкой произнесла:
— Чего ты боишься? Разве в тот день ты не признал перед дедушкой и дядей, что ты — мой фума? Раз ты сам это признал, к чему теперь бояться, что кто-то увидит нашу близость?
— Кто это с тобой близок? — возразил Янь Шан. — Я лишь не стал спорить из-за тяжелой болезни твоего дедушки. Кто сказал, что я твой фума? Где официальный указ, где ясные доказательства? Кто обсуждал это со мной, кто спрашивал мое мнение? Ты все решила сама, ни о чем меня не спросив. Ни за что я не стану твоим фума.
Му Ваньяо рассмеялась:
— Вести о фума не дойдут в один миг. Кто знает, может быть, указ в Чанъане уже изменен? Ну и что с того, что я не советовалась с тобой? Разве на нынешнем этапе ты еще способен отказаться?
— Почему же я не могу отказаться? — задал встречный вопрос Янь Шан.
Лицо Му Ваньяо мгновенно потемнело.
— Ну и упрямец, — процедила она сквозь зубы.
Она толкнула его. Янь Шан, решив, что она хочет присесть рядом, послушно подвинулся. Но стоило ему сместиться, как в его объятия ворвался нежный аромат, и Му Ваньяо уселась прямо к нему на колени, обхватив его за шею. Лицо Янь Шана, и без того раскрасневшееся, вспыхнуло еще сильнее.
Его уши, видневшиеся из-под черных волос, стали алыми, словно бусины красной фасоли, что выглядело необычайно мило. Му Ваньяо не могла налюбоваться им.
— Что ты опять затеяла? — услышала она его тихий голос.
- Болезнь проникла в область между сердцем и диафрагмой (病入膏肓, bìng rù gāo huāng) — китайская идиома, означающая крайне тяжелое, неизлечимое состояние. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
