Вэй Шу тихо сказал:
— Я не хочу больше пить, поэтому просто притворился, что упал в обморок. Не кричи. Как только мы закончим дела в царстве Гуху, то сможем вернуться в Великую Вэй. Ты сможешь вернуться домой.
Чжао Линфэй тоже перешла на шепот. Она сидела очень прямо, не смея выдать окружающим свою тревогу:
— Почему?
— Нам нужно передать Великой Вэй сведения о южных варварах и ситуации в Западном крае, — ответил Вэй Шу. — Когда дела в Гуху закончатся, здесь можно будет проложить полноценный торговый путь… Мы сможем вернуться в Чанъань.
Глаза Чжао Линфэй радостно сощурились, она настойчиво кивнула, бесконечно доверяя его суждению. Под холодной луной в её груди стало горячо — она была счастлива от такого необычного способа утешения.
Чанъань, Чанъань.
Столица, о которой они тосковали так сильно, что она влекла их души и обвивала сны1. Недосягаемо пышный город, незабываемые кабаки и чайные… Неужели действительно можно вернуться?
Траур по Ли-гун в городе Цзиньлин подошел к концу, Му Ваньяо со своей свитой собрали вещи, готовясь к возвращению в Чанъань.
И как раз в это время императорский указ из Чанъань, доставленный несколькими дворцовыми евнухами, которые спешили изо всех сил, прибыл в Цзиньлин. Наконец указ был передан в руки принцессы.
Му Ваньяо приняла посланников из Чанъань в покоях дома семьи Ли. Увидев предназначенный ей указ, её сердце екнуло — неужели кандидатура фума сменилась? Му Ваньяо взяла указ и, увидев, что всё именно так, как она думала, невольно улыбнулась. Однако когда её взгляд упал на место для печати, улыбка застыла.
— Почему нет печати Секретариата? Что, Секретариат против моего брака?
Маленький дворцовый евнух, доставивший указ, поспешил развеять сомнения принцессы:
— Секретариат не выражает своей позиции, Дянься не о чем беспокоиться. Свадьба Дянься готовится, Секретариат лишь проявляет некоторую нерешительность по определенным причинам, но у них нет ни малейшего намерения препятствовать замужеству Дянься.
Му Ваньяо на мгновение замерла, почувствовав в этом какую-то подоплеку, и запомнила это. Она передала императорский указ Цю Сы, велев служанке убрать его, намереваясь чуть позже торжествующе покрасоваться перед Янь Шан. Затем она посмотрела на другого гунгун:
— Ты тоже прибыл объявить императорский указ?
Этот гунгун вытянул шею, заглядывая в задний зал, и выглядел крайне смущенным:
— Дянься, эти два указа предназначены уездному начальнику Янь. Почему уездный начальник Янь еще не вышел принять волю императора?
Му Ваньяо в своей обычной властной манере небрежно бросила:
— У него повреждены глаза, придворный лекарь накладывает лекарство, он какое-то время не сможет выйти. Зачитывай его указы, я сама послушаю.
Дворцовый евнух заколебался.
Му Ваньяо посмотрела на него своими прекрасными фениксовыми глазами с полуулыбкой:
— Что, раз он вот-вот станет моим фума, я, принцесса, не достойна того, чтобы ты зачитал указ при мне? Или ты хочешь, чтобы я опустилась на колени для принятия указа и поблагодарила за милость Его Величества?
Евнух ни за что не осмелился бы заставить принцессу встать на колени.
Он даже не рискнул зачитывать указ перед принцессой и поспешно передал оба свитка для второго молодого господина Янь служанке, стоявшей рядом с ней. Цю Сы развернула указы, бегло просмотрела их, и на её лице отразилось сомнение. Она придвинулась к уху принцессы и что-то прошептала.
Лицо Му Ваньяо слегка изменилось, она выхватила указы.
Первый указ: наградить Янь Шан за три года службы на посту начальника уезда Жан, который он поднял со среднего уровня до уровня высшего. В империи Великая Вэй уезды делятся на высшие, средние и низшие в зависимости от населения и экономики, и ранги чиновников в них различаются. Изначально должность второго молодого господина Янь соответствовала седьмому рангу верхнего подуровня, но теперь, благодаря тому, что уезд Жан стал высшим, он напрямую получил шестой ранг верхнего подуровня.
Му Ваньяо была ошеломлена.
Она подумала, что Янь Шан не позволял ей испортить его положение уездного начальника именно потому, что ждал этой вести.
Второй указ: поскольку Янь Шан теперь является начальником высшего уезда в шестом ранге с выдающимися достижениями, Центр отзывает его в столицу для отчета и последующего повышения. Из-за нехватки кадров в Либу назначить Янь Шан на должность каогунлана в Либу с пятым рангом верхнего подуровня. Власти требовали от Янь Шан немедленно вернуться в Чанъань для вступления в должность, и, поскольку он получил пятый ранг, отныне он обязан был ежедневно присутствовать на утренних аудиенциях и не мог пропускать их без уважительной причины.
Оба указа были выпущены Секретариатом один за другим: Секретариат составил черновик, Канцелярия утвердила, император разрешил… Указы покинули столицу, преодолели горы и реки и прибыли в Цзиньлин, чтобы быть лично врученными в руки Янь Шан.
Увидев эти два указа и печать Секретариата на них, Му Ваньяо вспомнила отсутствие печати на своём указе и мгновенно поняла: Секретариат завуалированно передал право решать судьбу фума в руки Янь Шан, не принуждая его к союзу с принцессой.
Возможно, Секретариат даже был готов пойти на конфликт с принцессой Даньян, чтобы защитить этого новоиспеченного важного чиновника пятого ранга.
Му Ваньяо с потемневшим лицом, не говоря ни слова, сжала указы в руках и направилась вглубь дома.
В спальне Янь Шан опирался на подлокотник-пиньцзи, пока придворный лекарь осматривал его глаза и накладывал свежую повязку с лекарством. Теперь Янь Шан мог видеть, но зрение восстановилось не полностью, и иногда изображение двоилось, поэтому лекарь, разумеется, должен был помочь ему полностью восстановиться.
- Влечь душу и обвивать сны (魂牵梦绕, hún qiān mèng rào) — образное выражение, описывающее состояние глубокой тоски по чему-либо, когда объект стремлений постоянно грезится наяву и во сне. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
